Теряя веру. Как я утратил веру, делая репортажи о религиозной жизни

Лобделл Уильям

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Теряя веру. Как я утратил веру, делая репортажи о религиозной жизни (Лобделл Уильям)

Теряя веру Как я утратил веру, делая репортажи о религиозной жизни

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

Теряя веру Как я утратил веру, делая репортажи о религиозной жизни

Кто хочет стать искателем истины, тому необходимо хотя бы раз в жизни усомниться, насколько возможно, во всем. Рене Декарт

Книга потрясает и сердце, и разум, и душу. Автора вдохновляли честные и искренние последователи Иисуса - но иная сторона религии, темная стороиа. полная лицемерия, эгоизма, самоублажения и самых отвратительных грехов, опустошила его и убила его веру: педофильские скандалы в церкви, истинное лицо телепроповедников и целителей, шокирующие принципы работы духовенства. Эта книга-проверка ка прочность для самой прочной веры.

Моей жене Грир, четверым сыновьям: Тейлору, Тристану, Мэтью и Оливеру, и всем, кто ранен церковью.

1 Дырка в форме Бога

Паршивая жизнь Хорошие друзья Встреча с Богом

«Ибо только Я знаю намерения, какие имею о вас,говорит Господь, — намерения во благо, а не на зло, чтобы дать вам будущность и надежду».

(Иер 29:11)

Мне было двадцать семь, и жизнь моя катилась под откос.

Пятью годами раньше я женился на ветреной школьной подружке — просто потому, что жениться казалось проще, чем с ней порвать. Потом бросил ее, но разводиться не стал. Идти в суд, спорить из-за денег — все это было противно, так что я просто смылся. И с головой окунулся в новообретенную холостяцкую свободу. В ранней юности я был примерным мальчиком, хранил верность своей первой любимой девушке — зато теперь добрал свое! Не прошло и нескольких месяцев, как моя новая подруга забеременела.

Холостяцкая жизнь еще не успела мне наскучить; от перспективы снова стать мужем, да еще и отцом я пришел в ужас (не говоря уже о том, что с первой женой мне никак не удалось бы развестись раньше, чем через полгода).

Осталось каких-то несколько месяцев свободы, думал я. Родится ребенок — и все. Прощай, жизнь, здравствуйте, суровые будни. Пока я еще на свободе — надо успеть как можно больше! Так я рассуждал и кутил с приятелями, и пил ночи напролет, и — с каким стыдом вспоминаю об этом теперь! — изменял своей беременной подруге.

В других областях жизнь моя складывалась немногим лучше. Журналистская карьера привела меня во второсортный местный журнальчик, где я с утра до вечера писал за гроши о деловом стиле жизни — теме совершенно мне чужой и неинтересной. Что ни день, желудок объявлял мне войну. Снова высыпали угри — а ведь я давно вышел из подросткового возраста! По утрам, причесываясь перед зеркалом, я старался не смотреть себе в глаза. Свой двадцать восьмой день рождения отмечать не стал — не понимал, что тут праздновать. Человек, в которого я превратился, был мне отвратителен, а жизнь — просто невыносима.

Но вот появился на свет наш сын Тейлор. Теперь я часто засиживался допоздна у его кроватки: держал сына на руках, вглядывался в его невинное личико, чувствовал, как он держит меня за палец неловкими младенческими пальчиками. И думал о том, что благополучие этого крохи — в моих руках, а значит, мне самому пора наконец повзрослеть.

Через месяц после рождения Тейлора мы с Грир обвенчались в Лас-Вегасе, в часовенке на Стрипе. Подвыпивший пастор и его усталая жена были нашими единственными свидетелями. Первую половину брачной ночи мы провели на мемориальном концерте Тони Орландо в «Доуне», в полупустом зале при казино. Пожилое трио, чьи лучшие дни остались далеко позади, наводило меня на невеселые мысли о судьбе нашего брака. Грир молчала, но я чувствовал, что и ее гложат сомнения. Сомнения во мне. Однако она очень хотела дать сыну то, чего не было у нее самой, — отца. И дала мне шанс — из великодушия или, быть может, от безысходности.

Вскоре после свадьбы в один особенно мерзкий денек я обедал с другом по имени Уилл Суэйм. Уилл — одних со мной лет, журналист, как и я, тощий парень с красивым и жестким, словно высеченным из камня лицом. Энергии в нем столько, словно он хлещет кофе литрами. Живой, неуемный ум не дает Уиллу спокойно сидеть на месте. Еще не дожив до тридцати, он успел несколько раз кардинально поменять мировоззрение и планы на жизнь: от католического священника (в последний момент решил не идти в семинарию) до звезды панк-рока (пел в группе под названием «Лающие пауки»), от вдохновенного борца за свободу (совсем было отправился в Никарагуа воевать с сандинистами, уже и билет купил — остановило его лишь известие о беременности жены) до столь же яростного борца за мир (три года выступал за запрет ядерного оружия). Наконец он остановился на журналистике — и со временем получил известность на всю страну как талантливый издатель и редактор альтернативных еженедельных изданий.

Итак, сидим мы в Аэропорту Джона Уэйна в округе Оранж, Калифорния, прямо под взлетной полосой, в отдельном кабинетике стильной кофейни, и он начинает разговор своим обычным:

— Ну, Билли, как жизнь?

О том, как мне паршиво, я до сих пор никому не рассказывал. Со стороны все выглядело не так уж плохо. В конце концов, жена у меня — умница и красавица, сын здоров, я владелец местного издания. А о том, что я умираю от отвращения к жизни и презрения к себе, никому знать не обязательно. Но Уилл — слишком близкий друг. Ему я не мог соврать, что все прекрасно. Я решил наконец-то сказать правду. Сделал глубокий вдох и описал ему свою жизнь во всех унизительных подробностях. Быть может, я ожидал катарсиса; но никакого просветления не случилось — чем дальше я рассказывал, тем большее отвращение чувствовал к самому себе.

Реакция Уилла была неожиданной. Казалось, его все это совершенно не удивило. Я не видел на его лице ни осуждения, не брезгливости. Он отреагировал так, как будто все это — самое обычное дело. Прежде всего спросил, нет ли у меня мысли покончить с собой. Нет, такого не было — хоть я и подозревал, что, если умру, без меня всем только легче станет. А затем, с такой непререкаемой уверенностью, словно речь шла о законе тяготения, Уилл объявил:

— Тебе нужен Бог. Вот чего тебе не хватает.

Бог? С семнадцати лет — с тех пор, как бросил ходить в церковь, — я о Нем и не вспоминал!

— У каждого из нас, — продолжал Уилл, — в душе есть дырка в форме Бога. Мы пытаемся ее заполнить чем попало — выпивкой, наркотой, работой, сексом — ничего не помогает. И так, пока не наткнемся на Бога. Только Он может заполнить эту пустоту. Я был таким же, как ты, пока не вручил свою жизнь Богу. Попробуй, это не страшно. До сих пор ты руководил своей жизнью сам — и вот результат. Сходи-ка в церковь, Билли.

Его слова звучали вполне резонно. И, что еще важнее, предлагали выход. Скажи Уилл таким же непререкаемым тоном: «Тебе нужен кокаин. Вот чего тебе не хватает», — быть может, я бы поверил и этому. Я готов был хвататься за что угодно — лишь бы спастись от отчаяния, затягивающего меня, как зыбучий песок.

— Ладно, — тупо проговорил я. — В воскресенье пойду в церковь. Только скажи мне, куда идти.

2 Возрожденный в вере

Церковь, Святая Троица и грешные дети. Знакомство с Библией Жизнь с Иисусом начинается

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.