Сошел с ума

Афанасьев Анатолий Владимирович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сошел с ума (Афанасьев Анатолий)

Часть первая

1. ЗНАКОМСТВО

Мне было сорок девять лет, и я жил в Москве. К почтенному возрасту — пятидесятилетию — подбирался с опаской, но чувствовал себя сносно, еще не впал в полную душевную невменяемость, как иные сверстники. Жил бобылем в хорошей двухкомнатной квартире в Ясеневе и по утрам выходил на прогулку — через Битцевский парк, к прудам и дальше широким кругом, по восьмому и девятому микрорайонам — ежедневно вышагивал по шесть-семь километров, а в ясную погоду и больше. Прежде у меня была собака — мечтательный эрдельтерьер Филька, — но недавно она померла. Филька помчался через дорогу за кошкой, хотел ей что-то втолковать, но его переехала машина. Филькину смерть я перенес тяжело, как человечью. Время худое, все перепуталось, не поймешь, где люди, где звери, и каждая утрата кажется необратимой. По привычке запил горькую, но пил недолго, ровно неделю; потом завел себе нового друга, кота Фараона, и кое-как оклемался. Кота мне презентовал собутыльник, инженер Володя, жилец из соседнего подъезда, а уж где Володя его взял — одному Богу известно. Заглянул утром похмелиться и из хозяйственной сумки вытряхнул на пол здоровенного черного котяру, похожего на омоновца. Объяснил:

— В одиночку сопьешься, а так — будет с кем поговорить.

После этого я керосинил еще двое суток и, когда просыпался, выбредал на кухню или в туалет, повсюду натыкался на злобную усатую рожу, которая при моем появлении горбом выгибала спину и по-змеиному шипела. Вскоре кот переселился в мои пьяные сны, мешая грезить, норовя когтистой лапкой зацепить за кадык. Во сне я пытался с ним расправиться, прищемлял хвост дверью, рубил топором, но когда однажды протрезвел, увидел усатую рожу в ногах постели и вздрогнул от устремленных в переносицу полубезумных кошачьих зрачков.

— Фараон! — воскликнул я. — Да ты же истинный фараон. Кот открыл розовую зубастую пасть и благодушно зевнул… По ранней весне бывает такое зыбкое солнцестояние, так щемяще струится воздух, что сердце невольно замирает и кажется, жизнь прожита не зря, а возможно, еще вовсе не начиналась. Пошел в магазин прикупить чего-нибудь к обеду, но чувствовал себя тревожно, неуверенно, будто сел в поезд без билета. Остановился у стенда объявлений, но не разобрал ни одной строчки: солнце брызнуло в глаза. Что-то должно было случиться — и случилось. Подошла, остановилась рядом женщина в серебристой распахнутой шубке, я глянул на нее — и обмер. Написать ее портрет я бы не взялся, но она была слишком хороша для занюханного Ясенева и скорее подходила для бредовых мужских мечтаний. Все в ней — глаза, губы, легкая осанка, небрежность позы, обрисованная в распахе шубки высокая грудь — бросало миру отчаянный вызов. При этом в очертаниях нежных скул, в прядях темных волос, выбившихся из-под шапочки, мгновенно угадывалось что-то от высшего присутствия. Боясь ее спугнуть, я жеманно произнес:

— Какая прекрасная погода, не правда ли?

Женщина скосила на меня синий серьезный взгляд, и я, похолодев, увидел себя ее глазами. Пожилой дебил в поношенной, дубленке — и больше ничего. Но с даром речи. А ведь при знакомстве с женщиной первые слова, звук голоса часто имеют роковое значение. Не меньшее, чем первое прикосновение. Впрочем, дама смотрела не столько на меня, сколько оглядываясь, ища, к кому может относиться нелепое замечание о погоде. Но вокруг, кроме нас, никого не было.

— Погода хорошая, — согласилась она, — Но ветер сырой.

Сейчас, спустя почти год, после многих удивительных событий, смявших, перелопативших мою жизнь, я с умилением вспоминаю тот солнечный пятачок у стенда, светлое утро, покачивание сонных кленов и себя самого, угрюмого мечтателя, собирающегося напоследок поразить мир гениальным творением. Год всего минул, а кажется, эпоха отшумела.

— Пришел марток, — сказал я, — надевай двое порток.

Был уже не марток, апрель, но для поговорки это не имело значения. Женщина — лет тридцать ей? — улыбнулась рассеянно, показав, что зубы у нее в таком же порядке, как и все остальное. Некая искра узнавания пробежала между нами.

— Вы ищете работу? — спросил я, указав рукой на стенд.

— Нет, работа мне не нужна, — она вглядывалась в меня все более пристально, с каким-то непонятным интересом. — А вам?

— Мне тоже не нужна. Я свое отработал.

— Но вы здешний?

— Здешний. А вы приезжая?

— Я имею в виду не Москву, а вот этот район, Ясенево.

— О, тут я старожил. Как въехал, так двадцать лет живу безвылазно. Да и не тянет никуда. Везде, знаете ли, сейчас одинаково. Что в Ясеневе, что в Париже.

Мог я, конечно, придумать что-нибудь более остроумное, значительное, но ее прямой взгляд, наполненный небесной синью, как-то странно действовал на меня, гипнотизировал. Она это поняла, опустила глаза и тут же снова их подняла.

— Вы кажетесь порядочным, интеллигентным человеком… Мы не знакомы, но что если я попрошу вас о маленькой услуге?

— Всегда рад, — ответил я машинально, как всегда отвечал на подобные просьбы, не выполнив в сущности за свою жизнь ни одного крупного обязательства.

— Пройдемся немного? — она взяла меня под руку, и это получилось у нее совершенно естественно, будто только так и следовало обращаться с мужчиной, который кажется порядочным. Познакомились: ее звали Полиной, меня — Михаилом Ильичей. Просьбишка у нее была такая. В соседнем универмаге (по старинке местные жители называли его универмагом, на самом деле это теперь был фешенебельный фирменный шоп ЭЛЬ-ГРЕКО — убей Бог, если знаю, что это обозначает) — так вот, в этом универмаге «Эль-Греко» я должен был зайти к заведующему (тоже должность, конечно, старинная, теперь это какой-нибудь генеральный директор, не меньше) и сказать ему, что я от Полины. Директор передаст мне сверток, и я его вынесу на улицу. Она будет ждать напротив универмага в лесочке.

— Очень хорошо, — сказал я. — А что в свертке? Деньги?

Полина отпустила мою руку, отстранилась.

— Вы вовсе не обязаны это делать.

— Да хоть и деньги, какая разница. Пожалуйста, схожу. Извините, что полюбопытствовал.

— Просто не хочется лишний раз встречаться с этим человеком. Меня от него тошнит. Кстати, его зовут Эльдар Демьянович. Не слабо, да?

Я понял, за кого она меня приняла за пожилого несмышленыша, заторможенного «совка», для которого чары такой женщины, как она, неотразимы. Наверное, так оно и было. Я готов был принести ей сверток с деньгами, урановый контейнер, сердце Кощея и все, что угодно, лишь бы продлить случайное знакомство. Я уже спекся, хотя в тот момент этого еще не осознавал.

Полина объяснила, как разыскать кабинет Эльдара Демьяновича, и через пять минут я уже стоял перед обитой золотистой кожей дверью. Постучал костяшками пальцев в черную эбонитовую планку. Изнутри никто не отозвался, я толкнул дверь и вошел.

Человек, сидящий за столом, сразу произвел на меня хорошее впечатление: молодой, тучный, основательный, и кабинет ему под стать — в серо-розовых тонах, меблированный под современный офис. Поднял лысеющую по бокам голову.

— Вы ко мне? — глаза выпадают из благоприятного портрета — мелковаты, чересчур широко расставлены, как у сканнера, и с алым блеском.

— Я от Полины.

Вмиг оживился, привстал.

— А где же она сама?

На этот вопрос я был проинструктирован.

— Не знаю. Она меня послала.

— А вы ей кто?

— Товарищ по работе.

Неожиданно Эльдар Демьянович рассмеялся: пухлые щеки заиграли солнечными зайчиками.

— Вы?! Товарищ по работе? Забавно… Что ж, Поля, как всегда, в своем репертуаре. Не нам ее судить, верно?.. Присядьте, подождите минутку, я сейчас…

Поднявшись, румяным колобком выкатился из кабинета, неплотно прикрыв дверь. Ждать пришлось минут десять. За это время я огляделся и подошел к красивому двухтумбовому шкафу у стены. Подергал дверцу — открылось. Верхнее отделение целиком забито банками с икрой, нижнее заставлено нарядными бутылками — коньяк, вино, водка. Небольшой перевалочный склад. На всякий случай сунул в карман дубленки пару банок зернистой икры, законсервированной в Приморье. На столе стояла серебряная сигаретница, выполненная в виде черепахи. Достал оттуда сигарету с золотым ободком и закурил. Индивидуальный акт приватизации по Чубайсу.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.