Сделка

Казан Элиа

Жанр: Современная проза  Проза    2000 год   Автор: Казан Элиа   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сделка (Казан Элиа)

«Америка, Америка, прекрасная страна…»

Широким кругам этот человек известен как крупный американский режиссер, хотя он по праву может считаться и выдающимся прозаиком современности. За свою долгую жизнь — в сентябре этого года ему исполнится 90 лет — Элиа Казан был и актером, и режиссером театра и кино, и писателем. И во всех сферах искусства его вклад в культуру оказался значительным.

Элиа Казан (Казанжоглу) родился в 1909 году в Стамбуле. В 1913-м его семья (анатолийские греки) эмигрировала в Америку и осела в пригороде Нью-Йорка, Нью-Рошелле. В 1930-м Казан закончил Уильямс-колледж и стал обучаться режиссуре в Йельском университете. Уже в 1932 году он влился в труппу «левого» Груп-театра, где работал актером и помощником постановщика. Спустя несколько лет он поставил свою первую пьесу, а позже стал совмещать режиссуру в театре с режиссурой в кино.

«Группа», как называли ее тогда, возглавляемая Гарольдом Клэрманом, Шерил Кроуфорд и Ли Страсбергом, была «левым» фокусом элиты театрального Нью-Йорка во времена Великой депрессии. «Могучая кучка» второй столицы привлекала молодых и талантливых актеров, режиссеров, драматургов.

Тогда же, летом 1934 года, Казан вступил в ряды коммунистической партии США, но уже спустя полтора года, весной 1936-го, со скандалом покинул ряды «борцов» за счастье человечества. Он громко озвучил для всех желающих свое негодующее неприятие методов партийного контроля и руководства со стороны коммунистических вожаков, которые не только влезали со своими рекомендациями в святая святых для каждого американца — частную жизнь человека, но и жестко вмешивались во все текущие процессы в труппе. В довоенные годы различия в идеологии не мешали совместной работе — отношения с театром он не испортил, коллеги по творческому цеху среди его однопартийных единомышленников оставались его друзьями долгие годы, вплоть до ставшего переломным 1952 года.

Элиа Казан в 1935-м сыграл главную роль в пьесе Клиффорда Одетса, штатного драматурга Груп-театра, но карьера актера его не привлекала. Он все больше и больше вовлекался в процесс постановки и вскоре стал заниматься только режиссурой. В середине тридцатых его имя впервые прозвучало для бродвейской публики. К концу же сороковых Казан-режиссер на Бродвее уже стал считаться авторитетной и весомой фигурой.

Достаточно перечислить несколько из первых поставленных им пьес, чтобы оценить круг его режиссерских пристрастий:

— 1942, Торнтон Уайлдер, «Кожа наших зубов»;

— 1947, Теннесси Уильямс, «Трамвай „Желание“»;

— 1949, Артур Миллер, «Смерть коммивояжера».

Интересный факт: в это же самое время в среде театралов у него появляется профессиональная, слэнговая кличка Cadge — в достаточно вольном переводе звучащая как… «Халявщик».

Известность Казана расходилась от театра кругами по всей стране, и к концу войны голливудские студии начали обихаживать его, склоняя к адюльтеру с кино. Казан не сопротивлялся, при этом оставаясь театральным режиссером еще целое десятилетие. В 1945 году он поставил свой первый фильм (на самом деле — третий, но предыдущие и критики, и киноведы замалчивали, не считая полноценными и солидными), который принес ему славу в мире кино — «Дерево растет в Бруклине». Дальше — больше. В 1947 году он со Страсбергом основывают актерскую студию. Самые знаменитые воспитанники студии — Мэрилин Монро и Марлон Брандо, несомненно, знакомы всем россиянам. В том же самом году Казан выпускает сразу три картины: «Море травы», «Бумеранг» и «Джентльменское соглашение», последняя из которых удостаивается Оскара.

Фильмы Казана, как отмечали критики, несут в себе две противоположные тенденции: мощнейший заряд, сводящийся, как правило, к одной потрясающей сцене фильма, и общая размытость сюжета наряду с непродуманностью замысла. В дальнейшем уникальная одновременность мощи и размытости посыла произведения станет видна еще четче и, в конечном итоге, уведет его из кино вообще.

Практически все картины Казана выпадали из общего потока современных ему фильмов. Критики говорили про него активно и очень разно, опускаясь к хулению и поднимаясь до восторженности, но одного отнять не могли — именно в его фильмах впервые появились те, кто сейчас составляет мировую гордость американского кинематографа, актеры, за которыми закрепилась «казановская» категория мастерства. Ее впоследствие стало принято называть «чувственной» или «жестко-чувственной». Вспомните его героев-актеров: Гарфилда, Брандо, Дина, Клифта, Битти, де Ниро и Николсона. Не правда ли, есть в них что-то общее: мужественное, трагическое, неистребимое?

Но и женщины-актрисы сыграли весьма значимые роли в его фильмах, и многим из них Казан подарил мировую славу. Ким Хантер, Джулия Харрис, Натали Вуд, Фэй Данауэй… Перечислять можно долго! Суперженщины, как зеркальное отображение супермужчин из предыдущего списка, такие же непонятные и непонятые, такие же надрывные и горячие, такие же «ни с кем не спутаешь»!

Есть еще одна узнаваемая черта Казана-режиссера: в каждом его фильме присутствует насилие общества и морали над личностью Казановские киногерои постоянно преодолевают давление окружающих и, не всегда побеждая, тем не менее доказывают себе и всем, что человеческий дух изначально свободен и его не подавить никакими запретами. Многие аналитики его творчества ведут данную ипостась характера Казана из его детства, от его взаимоотношений с отцом — «самодуром», жестоким и подавляющим волю человеком (он замечательно описан в романе «Сделка»).

Казан подкупающе лиричен во всех своих произведениях, но его грусть начинается и заканчивается протестом — редко встречаемое сочетание. Огонь и лед, другими словами. Ныне признанный мэтр, революционер в молодости, основоположник «хулиганства в абсолюте», Жан-Люк Годар, тогда еще совсем неоперившийся журналист, готовя себя к взлету в кино, отметил казановскую «неперсональность» и «отсутствие стиля, которое выдает напыщенное презрение к искусству со стороны автора». Как знать, не оказались ли эти слова пророческими, учитывая заявление Казана начала 60-х годов, что «В любом случае театр кончился. Скучно и архаично, более туда не хожу!». Он окончательно ушел при жизни из искусства, испробовав по ступеням все: игру, режиссуру театра и кино, клише печатных слов.

В середине 40-х годов в Европе гремел итальянский неореализм, за океаном — казановский «напыщенный имперсонализм». В 1945 году Америка взахлеб рыдала на просмотре «Дерева, растущего в Бруклине». До сих пор некоторые критики считают этот фильм лучшим в творчестве Казана. Есть и сайты в Интернете, посвященные лишь ЭТОМУ фильму. Есть и бесчисленное множество книг, посвященных лишь ЭТОМУ фильму. В России его, к сожалению, знают лишь специалисты кино. Жаль.

В результате Казан получил первого из целой череды своих Оскаров.

Расцвет американской мелодрамы и киномюзиклов не трогал мастера, он ставил отстраненные фильмы, отстраненные от «мечты», а не от жизни во всей ее суете, надрыве, полноте, неоднозначности. И не отступал от своих принципов До конца всей карьеры.

Конец сороковых и начало пятидесятых ознаменовались выходом целой серии фильмов Казана, в которых один за одним появлялись будущие кумиры Америки. И именно фильмы Казана делали их таковыми. Марлон Брандо в 1951 году, до этого игравший главную роль в спектакле по пьесе Т. Уильямса «Трамвай „Желание“» в студии Казана, был взят им на главную роль в экранизации этой пьесы вместе с Вивьен Ли. Фурор.

1952 год, «Да здравствует Сапата!» — Марлон Брандо, Энтони Куин.

1954 год, «В доках» — Марлон Брандо и премия Оскар.

Между выходом фильма «Да здравствует Сапата!» и «В доках» случилось то, за что Казана до сих пор не может простить широкая американская «левая» общественность.

«Комиссия по расследованию неамериканской деятельности» (обратите внимание на приставку в слове «неамериканской» — вовсе не «антиамериканской», как нас долго кормили советские идеологи, ухватившиеся за неправильный перевод!) постановила, что все значимые деятели культуры Америки должны быть приглашены на специальные слушания по вопросам сопричастности к коммунистическому движению. Комиссия была общественная, никаких юридических полномочий не имела и могла лишь вынести общественное порицание тем, кто имел смелость в те времена поддерживать коммунизм. Или, по крайней мере, ему сочувствовать. Америка в лице председателя Комиссии, небезызвестного сенатора Маккарти, подвергла остракизму многих людей. Чаплин, к примеру, на заседание не явился вовсе и, оскорбленный, иммигрировал из Америки. Многие отказались участвовать в расследованиях, хотя от них требовалось по нынешним временам немногое — всего лишь назвать поименно тех, кто был членом компартии США. Назвать, без репрессий и преследований, назвать и заклеймить позором. Назвать не анонимно, а на заседаниях Комиссии, которые транслировались по радио на всю страну.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.