Английская роза: мисс Темплар и Святой Грааль

Харбо Карен

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Английская роза: мисс Темплар и Святой Грааль (Харбо Карен)

Глава 1,

в которой изысканная мисс Темплар получает грязную плошку и записывает свои впечатления

5 апреля 1806 года

Нет ничего более одиозного, когда Святой Грааль суют в руки человеку, который собирается войти в «Олмак». Но что я могла сделать? Я уже поставила ногу на первую ступеньку. Мама и кузина Джинн были уже в дверях. Позади меня собралась толпа желающих поучаствовать в мероприятии.

Кто-то коснулся моего плеча, я обернулась, собираясь поприветствовать подругу. Вероятно, это Клэрис, поскольку она одна из моих ближайших подруг и говорила, что будет на балу.

Вместо этого мужчина в маске весьма дерзко взял мою руку и сунул в нее чашу, похожую на грязную оловянную плошку.

— Вы Хранительница Грааля. Берегите его, — шепнул он мне на ухо и растворился в толпе.

Мужчина в маске. В самом деле! Почему он не мог появиться в нормальном вечернем костюме, с аккуратно повязанным галстуком, представиться мне приличествующим образом, пригласить меня на танец-другой, а на следующий день приятно напомнить о себе букетом цветов? О нет, он не мог этого сделать. Нет, он должен был явиться в маске, посмел тронуть меня за плечо, вообще не представившись, и заговорил в такой манере, что любой наблюдатель счел бы его пьяницей или идиотом.

Я слышала за своей спиной пересуды. От этого я совершенно забыла про веер и не могла спрятать сердитого румянца. Обернувшись, я наилучшим образом изобразила оскорбленную графиню Ливен [1] и с удовлетворением заметила, что мой взгляд заставил замолчать двух болтушек (это были Гвендолин Хасборо и Алиса Мейфилд, я никогда не смеялась, если они оказывались в неловкой ситуации, и не понимаю, почему они так обошлись со мной).

Мои глаза уловили какое-то движение за спиной у болтушек, в свете фонарей я увидела промелькнувший плащ и две фигуры, похоже, бросившиеся за мужчиной, который заговорил со мной.

Мама нетерпеливо взглянула на меня:

— Поторопись, Арабелла, воздух холодный, боюсь, пойдет дождь и испортит твое платье.

Я ускорила шаг и едва не выронила чашу. Но… странное покалывание, пробежавшее от кончиков пальцев к моему сердцу, заставило меня остановиться. Ощущение казалось странно знакомым, я подумала о семейных преданиях о Граале и Совете Грааля, которые папа рассказывал мне в детстве… а мама только пренебрежительно отмахивалась, когда я спрашивала ее об этом.

«Все это чепуха», — сказала я себе, но тем не менее сунула чашу в карман накидки и поторопилась вслед за мамой. Когда я вошла в холл, чаша задевала меня по ноге. Это очень раздражало, поскольку отвлекало меня от моей цели: приятного вечера в «Олмаке», с танцами, болтовней и высматриванием подходящих джентльменов.

Я решительно настроена сделать своей целью в этом голу поиски мужа, поскольку все остальное только приводит к проблемам, и после того как папа обрел небесный покой, мама…

Гм, на этот счет я могу сказать только то, что наша семья раньше была другой. Я хочу, чтобы мамочка снова была счастлива, а это означает, что я должна по мере сил своих быть хорошей и найти себе привлекательного мужа. Я даже оставила занятия фехтованием и стрельбой из пистолета, хотя должна сказать, что ужасно по ним скучаю, я наслаждалась ими вместе с папой. Кроме того, фехтованием меня увлек не кто иной, как мой брат Берти, а он не самый сговорчивый брат в мире.

Но вернемся в «Олмак». Я не знала, что делать с чашей, первой моей мыслью было спрятать ее за горшком с апидистрой. Но какой-нибудь слуга мог убрать большое растение из холла, и мне не оставалось ничего другого, как вместе с кузиной Джинн оставить накидку в кресле. Некоторые насмешливо поглядывали на нас из-за того, что мы взяли с собой бедную родственницу, да еще француженку, но это не ее вина, что она француженка, а ее родные погибли на гильотине.

Я решительно выбросила чашу из головы, поскольку должна обзавестись мужем. Тогда мама снова будет счастлива. Я уже добилась того, что она улыбается, глядя, как я танцую то с одним джентльменом, то с другим, пока не выбьюсь из сил. Я отправила Джинн танцевать с джентльменом, которому мама ее представила как де ла Фер. Так что вряд ли кузина безродная, к тому же мама раздобыла для нее поручителей.

Я лениво обмахивалась веером, улыбалась проходящим мимо молодым людям, мечтая, чтобы кто-нибудь из них принес мне лимонаду. Никто этого не сделал. Я всегда считала ужасными правила этикета, по которым нужно прийти в сопровождении джентльмена, прежде чем попросить его принести бокал лимонада. Было бы куда легче дернуть кого-нибудь за рукав и попросить или, даже лучше, самой налить себе щедрую порцию и с облегчением осушить, особенно после четырех-пяти танцев подряд.

Но так не полагается!

Когда лицо мамы осветилось улыбкой при появлении леди Каупер с джентльменом на буксире, я решила, что Провидение наконец исполнило мое желание. Я улыбнулась ее сиятельству, поскольку любая молодая женщина в здравом рассудке была бы глубоко тронута видом мужского совершенства, которое леди Каупер влекла за собой.

— Дорогая мисс Темплар, позвольте представить вам мистера Уильяма Марстоуна. Мистер Марстоун, мисс Арабелла Темплар.

Мужчина изящно, хотя и с намеком на скованность, склонился над моей рукой, и я должна признать, что мое сердце встрепенулось. Как могла я не восхищаться волосами, темными, как ночная буря, чудесными скульптурными губами, твердым подбородком и темно-зелеными глазами, которые были… странно знакомы.

— Рад познакомиться с вами, мисс Темплар, — сказал он.

Наш викарий Бентли говорил: «Господь дал, Господь и взял, да будет имя Господне благословенно» [2] , и когда я услышала голос этого джентльмена, я поняла, что он «взял». Определенно я кончу в аду, поскольку понимала, что кощунствую, и не испытывала ни раскаяния, ни сожаления.

— Я тоже, — солгала я, тем самым глубже ввергая себя в пучину ада.

Да, это был он, человек в маске, если не считать того, что сейчас на нем не было ни маски, ни плаща. Но голос нельзя было спутать — низкий, музыкальный, с приятным тембром, — у меня хороший слух. Об одном я жалею — наши голоса прекрасно слились бы в дуэте, но я, конечно, не собираюсь петь с этим идиотом… или с сумасшедшим.

Задумавшись над двумя этими вариантами, я остановилась на идиоте. Сумасшедших в «Олмак» не пускают.

Я удерживала на лице любезную улыбку вопреки желанию прогнать мистера Марстоуна, что могло быть причислено к добродетели.

— Вы удостоите меня танцем, — сказал он тоном, подразумевающим, что я соглашусь, но я слышала в его голосе и настойчивость.

Раздражение боролось во мне с любопытством, любопытство победило. Кроме того, леди Каупер поглядывала с одобрением, и мой отказ вызвал бы ее неудовольствие. Еще я вспомнила, что лучше не раздражать безумца, пока он не устроил сцену, что просто невозможно в «Олмаке».

Извините, не безумца, а идиота.

— Мы должны встретиться… наедине, — сказал он, ближе привлекая меня в танце.

Я обмахивала рукой лицо, словно желая остудить смущенный румянец. Не сомневаюсь, что я действительно порозовела, но от злости.

— Мы только что познакомились. — Фигуры танца разделили нас, но я успела услышать, как проклятие слетело с его губ.

Его досада доставила мне удовлетворение, и моя улыбка стала добрее, когда мы снова встретились в линии танца. Однако моя улыбка не прогнала его хмурого вида, и я заметила легкий блеск на его лбу. Я почувствовала укол сомнения. Он высокий, на вид крепкий мужчина, и танец не мог его утомить до испарины. Или заставить побледнеть.

Я с беспокойством посмотрела на него, но настойчивость на его лице вынудила меня опустить взгляд. Что-то запачкало подол моего платья, цвет контрастировал с бледно-абрикосовым шелком.

Кровь. Она капала с его рукава.

Я ахнула и быстро вывела его из круга танцующих, не обращая внимания на сердитые восклицания и надеясь, что стон мистера Марстоуна не признак ухудшения состояния.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.