Капри - остров маленький

Марсо Фелисьен

Жанр: Современная проза  Проза    1999 год   Автор: Марсо Фелисьен   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Капри - остров маленький ( Марсо Фелисьен)

— … на осле. Но укус осла, как вы знаете, для наркоманов смертелен. Ослы не прощают обиды.

— Не может быть. — Обладатель сердито надвинутой на нос панамы выразил недоверие. Станнеке Вос повернул к нему свое удлиненное лицо с поднятыми бровями и воздел к небу два пальца, приняв позу человека, произносящего клятву:

— Сущая правда!

Он слегка раздвинул свои длинные ноги, чтобы поставить чашку кофе на маленький железный зеленый столик. Чашки тоже были зеленые, но только более мягкого цвета, оттенка, переходящего в голубой, такой зеленый цвет бывает у моря в не очень глубоких местах.

— Сущая правда, — повторил он. — Он жил тогда во Флоренции.

— Кстати, о Флоренции, — несмело попытался вступить в разговор молодой Андрасси.

Заметив, что его никто не слушает, он замолчал. Подобные вещи с ним случались довольно часто: он говорит, а его вроде никто не слышит. Причем это случалось только с ним. Другие изрекают всякие банальности, а им внимают. Он же… Может, он говорит слишком тихо. Или, может, чтобы привлечь внимание собеседника, необходимо самому хотя бы немного верить в то, что говоришь. Но вот этой-то убежденности Андрасси зачастую и не хватало. Он говорил просто из вежливости. И, наверное, это чувствовалось.

— Он в больнице провел месяцев шесть, наверное. А потом умер.

Не поднимаясь, одним усилием ног и спины граф Сатриано отодвинул свой шезлонг в тень эвкалипта.

— Вас солнце не очень утомляет? Хотя сегодня не так уж и жарко.

Замечание раздалось из-под панамы. Под ней находился пожилой мужчина в черных очках, с большим носом, одетый в пиджак из голубого габардина.

— Что? — спросил Сатриано.

Потом с усталой, но доброжелательной улыбкой продолжил:

— Я очень люблю солнце. Но только в тени.

— Как все южане, — произнесла госпожа Сан-Джованни решительным тоном.

Андрасси встал и направился к парапету, окаймлявшему террасу. Словно палуба корабля, нависшая над набережной, словно врач, склонившийся над больным, терраса, как вбитый в пейзаж клин, нависала над всей этой частью Капри, над этой огромной раковиной, над этим склоном, называемым Малым Взморьем, который имеет форму обширного полукруга и крутыми ступенями спускается к морю, закрытый с одной стороны частью горы, а с другой — тремя уходящими в море скалами.

— Вот именно, — подтвердила графиня Сатриано, стоявшая рядом Она говорила очень эмоционально. Госпожа Сатриано всегда говорила эмоционально. Молодой Андрасси бросил на нее почтительный, но рассеянный взгляд.

— Ах, вы прямо как я, — продолжала она. — Вы не можете прожить и десяти минут, чтобы не посмотреть на дорогие нашему сердцу Фаральони.

Фаральони — это как раз и есть те три скалы, уходящие своими подножиями в море, внушительные, величественные, прекрасно вписывающиеся в пейзаж. Они похожи на три высотных здания или еще на три шляпы на комоде, цилиндр, колпак циркового клоуна и треуголку Наполеона, хотя, конечно, контуры у этих шляп весьма приблизительные: цилиндр как бы несколько помяла нервная рука в порыве любовного разочарования, колпак будто пострадал во время неудачного жонглирования, а на форме треуголки сказался сомнительный исход битвы.

— Ведь так?

На самом же деле Андрасси встал без всякой причины. И счел необходимым за это извиниться.

— Нет, — произнес он очень тихо. — Нет, я только хотел бросить сигарету.

Облако разочарования набежало на крупное лицо графини, но тут же исчезло, уступив место выражению озабоченности. Несмотря на свою тучность, она энергичным шагом подошла к маленькому столику и взяла большую пепельницу из розового стекла.

— О, нет, — сказала она плаксивым голосом, — не бросайте ваши сигареты в мой маленький садик. Должна вам признаться, я страдаю, когда мне попадается на глаза какой-нибудь из этих окурков… О! Что я говорю, какое отвратительное слово на фоне этого фантастически красивого пейзажа. …Нет? Вы не находите?..

У нее на лице появилась гримаска нежной маленькой девочки, которая просит своего крестного отвести ее в кондитерский магазин.

— Некоторые слова, стоит их произнести, портят пейзаж.

У нее на лице снова отразился восторг, и она своими большими несколько выпученными глазами окинула еще раз Малое Взморье, оливковый лес, белые дома с выпуклыми крышами, спокойными виноградниками, а также, увы! и строящуюся виллу, земляные работы вокруг которой портили пейзаж гораздо сильнее, чем слово «окурок».

— Я ненавижу это слово, — с дрожью в голосе повторила она еще раз.

Она продолжала держать пепельницу в вытянутой руке. И Андрасси пришлось принести сигарету в жертву.

— Ах, какая красота! — произнес он, стараясь придать своему голосу теплоту и убедительность.

Графиня горделиво улыбнулась.

— Эти скалы, эти молочаи…

Слова ее прозвучали как-то неуместно. Они направлялись неизвестно куда, словно тараканы, бегущие по бледно-розовому кафелю кухни. И этого тоже никто будто и не замечает, будто все так и надо. Произносят слова, выпускают их и с удовольствием, без всякого отвращения смотрят, что из этого получается.

— … его жена, она зарилась на его деньги, — продолжал Вос со своим странным акцентом. — Ну и тогда его шурин скорчил рожу и сказал: «Ну, милая моя…»

— Как огромные праздничные фонари, — заметил Андрасси.

Ему было в высшей степени наплевать и на молочаи, и на оливковые деревья, и на Фаральони, эти три нелепых булыжника, на которые где-нибудь в другом месте никто и не обратил бы внимания, а тут, только потому, что они мокнут в море… Ха! Но в чем-то должны же они мокнуть, разве не так? Со всех концов света столько людей приезжает, чтобы посмотреть на них и прийти в экстаз. А еще эти свадебные путешествия, всем непременно надо сфотографироваться перед ними. Место, рекомендованное для фотографирования, — это как раз вон там, на повороте дороги. Новоиспеченная супруга кладет зад на парапет, убирает волосы с лица, расслабляет ногу, а сзади у нее за спиной — три булыжника, неопровержимое доказательство, что медовый месяц был проведен именно на Капри, а не где-нибудь еще. На Капри! И все закатывают глаза к небу. Ему, Андрасси, это просто смешно. Уж кто-кто, а он-то…

— Ах! Вот вы, вы понимаете Капри, — произнесла графиня.

Она это сказала так, как сказала бы своему дирижеру: «Ах! Вы так хорошо его исполняете, этого вашего Бетховена». Как всегда, очень эмоционально, опустив тяжелые веки.

— Ты знаешь его дом!

— Снаружи, — ответил Форстетнер. — Как он его обставил?

— Весьма шикарно, — ответил Вос.

Голландец, родившийся во Франекере, но поживший в различных уголках мира, Вос говорил на пяти или шести языках, правда, очень небрежно.

— Сколько он за него заплатил?

Вос развел своими длинными руками. Он не знал. Деньги вообще его не интересовали.

— Пятнадцать миллионов, — вставил Сатриано.

В его голосе слышалось что-то вроде легкого сарказма.

— Четырнадцать с половиной, — поправила госпожа Сан-Джованни. — Я точно знаю. Его надули. Дом стоит одиннадцать миллионов и ни лиры больше.

— Но зато розы, Ивонна, — возразил Станнеке Вос. — Посмотри хотя бы вон на ту беседку. У него розы размером с хорошую сиську, понимаешь, моя прелесть?

— Но розы не стоят три миллиона.

Фамильярное обращение на «ты» со стороны Станнеке Boca могло бы навести на разные мысли. На самом же деле все тут объяснялось просто. Вос был художником. И, по его мнению, это давало ему право обращаться ко всем на «ты». К молодым, потому что в свои сорок лет он мог позволить себе такую вольность, а к пожилым — потому что полагал, что это их молодит и одновременно льстит им. Не говоря уже о том, что так ему было просто легче.

Первое лицо, второе лицо, множественное число, единственное число, черт побери! За кого люди себя только не принимают! Целых шесть лиц! Сам Бог и то не посмел взять себе больше трех.

И все это на смеси разных языков. На Капри очень распространено своеобразное франко-итальянское наречие, которое автор для простоты предпочитает давать в переводе.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.