Ах, Мишель, Мишель!..

де Рамон Натали

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ах, Мишель, Мишель!.. (де Рамон)

Глава 1, в которой я абсолютно уверена

— Ты уверена?

— Абсолютно! Понимаешь, это было как щелчок: раз — и загорелась иллюминация.

— Ну…

— Ничего не «ну-у-у». Вот. — Я положила на стол визитную карточку и пододвинула ее подруге. — Убедись сама.

— Струнный квартет «Экипаж», — прочитала Эдит и хмыкнула, пожав плечами. — Что тут особенного? Наверняка просто новая клиентура твоего Мишеля.

— Во-первых, мой Мишель в жизни не имел ничего общего с богемой. Ты прекрасно знаешь, что он занимается исключительно исками промышленных корпораций. Во-вторых, он терпеть не может классическую музыку, ведь не даром в оперу я всегда хожу только с тобой. В-третьих, дорогая, лучше взгляни, что и как написано на обороте.

Эдит перевернула визитку, и то обстоятельство, что она округлила глаза, весьма порадовало жену специалиста по корпоративным искам.

— Имя «Мадлен» и телефонный номер. Написано от руки. Карандашом, — сухо констатировала Эдит, как если бы диктовала полицейский протокол, и добавила уже со старательным сочувствием в голосе: — Может быть, ты все-таки торопишься с выводами, подруга?

— Здрасьте, приехали! А кто учил меня, что телефоны любовниц мужчины всегда записывают как бы небрежно и без фамилии?

— Я имела в виду записную книжку, а это — всего лишь какая-то визитка. Мало ли что кто-то нацарапал карандашом на обороте?

— Ой, пожалуйста! Не заступайся за Мишеля, ты же сама убедила меня порыться в его карманах, в записной книжке…

— А что мне оставалось делать? — обиженно перебила Эдит. — Забыла, в каком состоянии ты была тогда? Разве я могла спокойно смотреть на твои муки? Естественно, я и посоветовала убедиться сначала и уж потом предъявлять Мишелю ультиматум.

— Да не собираюсь я предъявлять ему какие-то там ультиматумы! Я люблю Мишеля!

— Тогда терпи…

— Еще чего!

— Значит, разведись…

— Ага, чтобы одной поднимать сына, пахать день и ночь, как ты, и не знать, куда деть себя в выходные?

— По выходным я вожу экскурсии!

— Вот именно. Работаешь. А я не намерена. Кажется, даже в Библии нигде не сказано, что женщина должна «зарабатывать хлеб свой в поте лица своего»?

— Богословский диспут? А как насчет «рожать в муках»?

— Я как раз предполагаю сделать это месяцев через шесть.

— Что? — Эдит близоруко сощурила глаза.

— То. Родить. У меня срок двенадцать недель.

— А… А Мишель знает?

— Нет. — Я встала и прошлась по кухне. — Хочешь еще кофе?

— Хочу, — не сразу ответила Эдит. — Жалеешь, что сказала?

— Может быть.

— То есть ты сама еще не решила окончательно?

— Дело не во мне, Эдит. А в моем организме. Я не знаю, чего ждать от него в этот раз. Как-никак мне уже почти сорок.

— И после двух выкидышей подряд ты продолжаешь экспериментировать? Мишель едва справился с теми потрясениями. Он так переживал!

— Мишель? — вспылила я. — Тебя тронули переживания моего мужа? А то, как через это прошла я? Что пережила я?

— Милая моя! Ты — героиня! Ты — фантастическая женщина! — Эдит порывисто вскочила и прижала меня к себе.

Это было так неожиданно — обычно Эдит не выносит никаких объятий и сантиментов, — что я, неловко дернув локтем, опрокинула на нее кофейную чашку.

— Ох, извини, Эдит! Я тебя не обожгла? Кажется, испортила твою любимую блузку…

— Пустяки. — Она принялась изучать рукав. — Подумаешь, капля!

— Если это капля, то я — турецкий султан. — Пятно размером и очертаниями напоминало грушу.

Коричневую грушу на бежеватом поле… Эдит любит природные светлые тона и классические фасоны. Да и вообще, во вкусе ей не откажешь. Даже в студенческие годы, когда мы все одевались с нарочитой небрежностью и преимущественно в черное как люди искусства — мы ведь учились искусствоведению в Сорбонне, — Эдит в своих пастельных нарядах классического кроя казалась последним персонажем Прекрасной эпохи [1] . Эдакая безмятежная наследница миллионов, только что сошедшая с борта белоснежной яхты, дабы скуки ради прогуляться по парижским салонам, развлечь себя новыми безделушками от Картье, шляпкой от Коко Шанель, да еще парой полотен Пикассо или Матисса и тут же забыть о них…

Правда, в отличие от гардероба представительницы Белль-эпохи, туалеты Эдит всегда можно было пересчитать по пальцам одной руки. Например, эту пострадавшую блузку она носит последние года три, а то и все пять, если мне не изменяет память. Лично я не способна на такое. После первой же стирки даже в самой бережной стиральной машине вещи годятся, на мой взгляд, разве что для благотворительного базара. Но только мои вещи, а не вещи Эдит. Хотя она по-прежнему одевается в самых дешевых магазинах. Нарядись в это я, меня бы приняли за нищенку, а на Эдит любая тряпка выглядит «от кутюр»…

— Лучше замыть сразу, — виновато предложила я. — Снимай. Это же кофе.

— Да ну, — заупрямилась Эдит. — Старая блузка. — Она промокнула пятно салфеткой. — Что с ней возиться? Высохнет. Да и под жакетом не будет видно.

Тем не менее я настояла. Увела ее в ванную и в качестве компромисса — снять блузку Эдит категорически отказалась — начала замывать пятно под краном.

— Слушай, — спросила она, — а ты уже звонила по этому телефону?

— Нет. О чем мне говорить с этой Мадлен?

— Так, может, никакой Мадлен и не существует? Мало ли что это за номер?

Я вздохнула. Рукав ее блузки от моих стараний сделался мокрым до локтя.

— Нет, правда, — не унималась Эдит. — Мало ли откуда взялась эта карточка?

— Перестань. Слышала уже: «мало ли кто, мало ли что», — передразнила я. — У такого аккуратиста, как мой Мишель, ничего случайного в бумагах быть не может. Это побриться он может забыть. А что касается бумаг — то будь спокойна! У него в книжке даже твой телефон значится именно под твоей фамилией.

— Но ведь ты же не думаешь, что я его лю…

— Да ладно, подруга, — улыбнулась я. — Не принимай на свой счет. Я просто так сказала, для примера. И все визитные карточки клиентов у него аккуратненько разложены в визитнице. А эта была втиснута в бумажник под пластиковые кредитки.

— Ну, ты просто комиссар Мегре!

— Лучше скажи: престарелая миссис Марпл. Ладно. — Я вгляделась в мокрый рукав. — Вроде пятно сошло. Подсуши полотенцем. — Я протянула ей указанный предмет. — Ну и что мне теперь делать?

— В смысле? — Эдит небрежно промокнула рукав, и мы вернулись в кухню. — Разводиться ты не хочешь, значит, как ни крути, остается терпеть!

— Да не собираюсь я терпеть! Сколько можно говорить об одном и том же?

— Так чего же ты хочешь?

— Избавиться. — Я постучала ногтем по карточке струнного «Экипажа». — Избавиться от этой Мадлен.

— Но, может быть, ее нет!

— Пожалуйста, Эдит, довольно. Прямо как заезженная пластинка. Одно и то же, одно и то же… Я всегда стараюсь помочь тебе. Когда ты вояжируешь с экспозицией Лувра, твой сын перебирается к нам. А сейчас мне нужна помощь. Понимаешь, мне! — Я ткнула пальцем в грудь и чуть не сломала ноготь. — И прошу тебя помочь! Кого мне просить еще?

— Помочь?.. Как?.. Поговорить с Мишелем? Пристыдить? Заставить взяться за ум?

— Ну, и это тоже. Если бы ты не поговорила с ним тогда, четыре года назад, я не знаю, чем кончилась бы та эпопея.

— Да ладно, Полин, не преувеличивай мои заслуги… — Эдит уставилась на мокрый рукав и принялась разглаживать его ладонью.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.