У кладезя бездны. Часть 2

Афанасьев Александр

Жанр: Боевая фантастика  Фантастика    Автор: Афанасьев Александр   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Картинки из прошлого

30 апреля 2005 года

Итальянское Сомали

Могадишо

Могадишо готовились к празднику. Дню рождения Генералиссимуса.

Генералиссимусом был, конечно же, Мохаммед Фаррах Айдид. Его Превосходительство, кавалер ордена Честь нации, ордена Римского орла с мечами, креста "За военную доблесть" с двумя подвесками повторного награждения. Все эти медали — остались Айдиду от королевского правительства, когда шел процесс урегулирования. Фактически — его наградили за мужество и героизм, проявленное его бандами в боях с итальянскими поселенцами и колониальными войсками. Медали стоят дешевле, чем деньги, в конце концов — это всего лишь красивая медная подвеска на куске разноцветной плетеной ткани, верно? У Короля много медалей, одной больше, одной меньше — какая разница. Немало офицеров после этого возмутительного награждения подали в отставку, были даже те, кто публично отказался от своих наград, заработанных потом и кровью. Но короля… теперь уже бывшего короля — это не остановило.

Потом, когда в Риме случился государственный переворот, Король отправился в изгнание, и была провозглашена пятая республика — и кто-то надеялся, что награждения отменят… да много тогда кто на что надеялся. Но награждения как то не отменили, может, забыли.

Только новые флаги с SPQR и новые звания в армии, полиции и на гражданской службе говорили о том, что теперь — это совсем другая страна…

Одна из основных дорог, разделяющих Могадишо на северный и южный — называется Дорогой Виктора Эммануила Четвертого, хотя ее так не зовут даже итальянцы. Ее зовут Торговая дорога, потому что с одного ее конца — рынок Бакараха, город в городе, крупнейший рынок страны и один из крупнейших в Африке, а с другой стороны — Доло Одо. Тот самый город, через который несколько лет назад в Эфиопию прошел человек с несколькими козами и тонной тканей на старой повозке…

Этот же самый человек, постаревший, сухой как палка, черный от загара, выглядящий как доходяга — но на деле с мышцами, похожими на витые стальные канаты медленно брел по обочине дороги в числе других таких же. Он был таким дочерна загорелым и таким тощим, что он не был похож даже на европейца. Он был похож на поселенца… на сицилийца, прибывшего в эту страну два поколения назад, на бура — вууртрекера, бредущего по пустыне со своей повозкой, на изгнанного, потерявшего своего вождя мормона, бредущего в караване через соляную пустыню. Короче он был похож на человека, который многое повидал, многое изведал, прошел через десятки житейских штормов и сейчас бредет по африканской земле то ли в поисках работы, то ли в поисках места, где спокойно можно умереть. Такие люди, изгнанные с земель своих предков, никогда не возвращаются назад, они становятся частью Африки, этого жестокого, необузданного и загадочного континента и умирают здесь, становясь удобрением для красной как кровь африканской земли…

Он никуда не спешил — потому что жизнь в Африке вообще неспешна. Внимательно и несуетно он смотрел по сторонам и его взгляд с равным равнодушием скользил и по торговым рядам, и по машинам, отчаянно сигналящим на дороге, и по старому ФИАТу с крупнокалиберным пулеметом, у которого стоят наводящие ужас хабр-гадир, голые по пояс, в черных противосолнечных очках, с автоматами за спиной, палками и шамбоками в руках. Все здесь ему было чужим — и в то же время все здесь было до боли знакомым, потому что его учили действовать в таких местах как это. Вот корова — низкая, жилистая, короткорогая, такие характерны для севера Африки и Аравийского полуостров — склоняется к большому долбленому корыту и хватает из нее смесь тростников, высушенных водорослей, рыбной мелочи и требухи и гашиша — именно это является пищей для местных коров, потому что ничего другого нет. Вот незамужняя женщина… типичная африканка, в ярком европейском одеянии, крикливом и обтягивающем, полная и самодовольная — европейская худоба здесь не в чести, женщины здесь нужны для продолжения рода, а полная женщина — сможет родить и вскормить гораздо больше детей, чем худая. За несколько бумажек по десять лир эта женщина будет принадлежать ему, как и почти любая другая на улице: местные женщины совсем не дикарки, они охотно идут на контакт с белыми, потому что у белых есть деньги, и с белым… как бы не считается, за это не будет мести. Сейчас — она несет домой купленную зелень и лепешки, а ночью — может пойти в клуб на подработку: здесь не гнушаются никаким заработком. Вот только эта женщина — ему не нужна и не интересна.

Вот автобус — тоже типично-африканский, разрисованный наивно-ярким сюжетом охоты, с громадным багажником поверху, на котором навьючено вещей высотой с сам автобус и еще люди сидят. Некоторые стекла выбиты, на кузове следы от пуль, движок чахоточно кашляет, выбрасывая черный дым… наверное, этот автобус прошел не меньше миллиона километров, из них половину — по местным немилосердным дорогам. Но водитель будет эксплуатировать его до тех пор, пока он не развалится окончательно, и даже так — его кузов, наверное, послужит кому-то отличной основой для жилища.

Это была не его страна, не его родина — но он научился любить ее. Его Родина — предала его, сбросила, как отыгранную карту в "бито" в безжалостной геополитической игре, разменяла на сиюминутное преимущество. Его сокамерники в колонии для жуликов и воров — после того, как убедились что он сильный и он мужчина в традиционном, местном понимании — приняли его как своего, приняли в свой круг. Он научился говорить на их языках, петь их песни и есть их еду. Он узнал их историю — с разборками племенных вождей, с предательством, с острым пламенем машингеверов в буше и воем пикирующих Юнкерсов. Германия была здесь — но в то же время ее здесь и не было, теперь он понимал, сколь тонка корочка высохшей земли, и какая бездна кипящей лавы скрывается под ней. У германцев, этих имперских варваров — есть часы, отличные часы — но у местных есть время. И рано или поздно — германцы не выдержат, дрогнут — и корка проломится под их ногами, а лава поглотит их, словно их и не было. И вернется та, старая дикая Африка. Известная нынче лишь по книгам исследователей и племена будут жечь костры на последних этажах опустевших бетонных коробок. Он с уверенностью мог сказать: так — будет.

Но пока этого нет — он будет, как в тюрьме. Свой среди чужих. Чужой среди своих…

Первым делом — он навестил то место, откуда отправляли его на задание — центр военно-морской разведки Италии. От него остались лишь руины — он не осмелился спрашивать местных жителей, как это произошло. Догадаться было несложно — заминированная машина, брошенная у дороги, у нужного здания — как не раз бывало. И скорбеть тут не о чем — в душе его была пустота. Сухая, звенящая пустота — как снег в Альпах.

Соглядатай, смотревший за рынком — работал в одной из лавок, торговал дешевой одеждой. О том, что это соглядатай — Паломник понял, потому что у него никто ничего не покупал, его лавку обходили стороной — но он все равно торговал. Паломник понимал — зачем этот человек здесь. В Африке — вся буза начинается на базаре, все слухи тоже можно узнать здесь — вот этот торговец здесь и торчит. С сотовым телефоном, чтобы чуть что позвонить в полицию. Жизнь его стоит недорого, его убьют одним из первых, как только начнется — но он сознательно идет на это. Например — за то, что всех его сыновей возьмут в армию или в полицию — в голодном, полуразрушенном Могадишо, где невозможно жить землей это верный способ разбогатеть. Айдид плохо и нерегулярно платит, командиры требуют поборов — но если у тебя в руках автомат и право безнаказанно грабить и рекетировать — это значит много. Полицейский — голодным не будет…

Паломник присмотрелся. Скорее всего — этот соглядатай поставлен нарочно на виду, есть еще один, более замаскированный — но про него так просто не узнать. Он пока никак не проявил себя, если не считать стрельбы в том поселке рыбаков, никто не знает про его намерения, значит — вероятность того, что соглядатай не задержит на нем взгляд больше девяноста процентов.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.