День грешного Капитона

Виноградов Олег

Жанр: Детская проза  Детские    2002 год   Автор: Виноградов Олег   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Алешку не любили. Это он знал точно. За что? С этим уже было сложнее. Не мог он сказать — за что. Вроде — не лучше и не хуже других. Умом не блещет, конечно, но излишней тупостью тоже не отличается. Со стороны поглядеть — тоже ничего. Не урод, наоборот даже. Может, характер не такой? Что ж, может, и так. Хотя судить о своем собственном характере… Это, знаете ли, как-то трудновато. О других — пожалуйста. Макар, например, — жлоб, курильщик, матершинник и прочее. С этим все ясно. Усова — развязная, наглая. Леня Агеев — избалованный, нюня и хвастун. Надька — дура, хотя и строит из себя… А на уме — пацаны одни. Кто еще… Пашка? С этим труднее разобраться. Зануда, конечно, ворчун. Но… Но он единственный из 8Г считает Алешку другом. Вернее, считал. До вчерашнего дня. А вчера Пашка обнаглел. Класс убирать не стал — смотался. Руку, видите ли, ломал недавно — нельзя еще. Подумаешь, рассыпалась бы его рука… Пришлось Алешке одному горбатиться. И не будет Алешка больше с ним сидеть. Больно надо… И вообще, болван этот Пашка, каких мало. И чего приклеился? Командует еще… Уроки чуть ли не проверяет. Пусть другого теперь ищет, а то выбрал… Выбрал… А ведь выбрал все-таки! Значит, кто-то хочет видеть его, Алешку, другом! Почему же Пашка выбрал именно его? Может, потому, что больше просто некого? Все «распределены» уже, один Алешка «болтался». А Пашка сам с прибамбасом — вот и выудил рыбку… Только сорвалась рыбка-то, вырвалась на свободу. Да уж, вырвалась… Малек в пустом пруду. Не в пустом, вернее. Щук-то там хватает. Но какая польза мальку — от щук? Наоборот — может быть, хотя тоже — мизерная. Малек — он и есть малек. Есть его — вкуса не почувствуешь, а вот покусать в свое удовольствие — можно.

Малек… Хотя не малек он, конечно, а Лелик. Впрочем, разница небольшая: Малек — Лелик — Лялик — Лялечка… Мелкий, в общем, ребеночек, всерьез которого принимать не стоит. Умеют ведь люди… Гордое, царское имя — Алексей — защитник — превратить в… Лелика. «Люблю издеваться над Леликом…» — это Даня Ильин так написал. В сочинении. Гаденыш он, Даня этот. Сначала от Макара больше всех ревел, а теперь — нашел друга… Трус он просто, и все. Лучше уж с Макаром, чем против него. Спокойнее… Нет, Алешка на такое не пойдет. Правда, терпеть от Макара — тоже какая радость? Да уж потерпит. А если что… Нет, не надо такого… Тогда-то ладно, маленький был, пятый класс. Хотя до сих пор стыдно. Разревелся, за отцом побежал. А тот переусердствовал, полшколы разнес, Макара воспитывая. Не воспитал, конечно. Впрочем, кто его только не воспитывал! Недавно даже девчонки взялись, сознательность обрели! Сорок минут выступали, Надька, конечно, всех больше. Ну и что? Сами же потом и вешаются на него. Надька первая. Он сунет им жвачку — они и довольны. Правда, жвачку — это раньше было. Сейчас подарки посерьезней стали. Следовательно, и денег больше надо. А где взять? Не машины ведь мыть. Есть и попроще способы. Пришлось однажды и Алешке стянуть у матери приличную сумму. Но больше — фиг ему. Рваной сотни не дождется. Перебьется. Вернее, перебьются. Девчонки. Без его подарков. Глядишь, и сердечек меньше на День святого Валентина получит. А то наделают, дурочки, разноцветных, разрисуют цветочками, да еще подпишут: «Макару от…» — или нет: «Дорогому Макару от Н.П.» или «от Л.Р.» Зашифровались, называется. Стыдно что ли имя написать? Или любимый и так догадается? А он потом будет кулаком в грудь себя бить: дескать, я самый крутой, меня больше всех любят. А че любят-то, спрашивается? Понятно что. Когда медляк включат на дискотеке — он и прижать, и потискать может (не то, что какой-то там Лелик, который сидит в уголочке), а им только это и надо! О морали рассуждать у них лишь в сочинениях здорово получается. Макар и сам сердечек наделает. Хотя нет. Руки у него известно, откуда растут. Заставит кого-нибудь. А этим дурам что? Им все равно. Главное — что их любят. Пусть хоть и Макар.

А Лешку не любит никто. Сердечка он не дождется, это точно. И сам делать не будет. Ни для кого. Зачем? Кто обрадуется, получив сердечко от Лелика? В лучшем случае — забудут о нем через минуту, а в худшем — начнут показывать другим и смеяться. Так что фиг им. Не дождутся. Это Алешка решил твердо. А однажды приняв решение, он его не изменял. Иногда и следовало бы изменить, но… Алешкино упрямство этого не позволяло. «Сказал: не буду — и все». Эта фраза была его излюбленной. Иногда она помогала. Чаще мешала. Создавала лишние проблемы. Но отказаться от нее Алешка не хотел. Или не мог. И в День святого Валентина в специальный ящик, установленный в одной из рекреаций, он не опустил ни одного сердечка.

Но… Но потом стал ждать. «Почтальоны» разносили сердечки по классам. Прямо на уроках. Постучат в дверь, сунут учителю кипу жизненно важных человеческих органов, отвечающих, оказывается, не только за кровообращение, но и за любовь, — и исчезнут. Учитель, понятно, пытается оттянуть раздачу до конца урока, да где там! Алешка старался на других не смотреть, но ведь глаза не закроешь. Макар гордо разложил перед собой пять размалеванных признаний; Людка и Надька перешептывались, сравнивая полученные сердечки; даже Пашка скромно сунул в дневник чей-то маленький кусочек любви. А Алешка… Алешка ждал. Но ему не передавали ничего. Даже когда в кабинет постучался какой-то малыш и передал целую груду сердечек от «любящего 1 Д», Алешке не досталось даже капельки их любви. Он стерпел и это. Внешне. Но в душе по-настоящему разозлился. Нет, он еще отомстит им, таким веселым и счастливым. И Макару, и Людке с Надькой, и Пашке… Всем. Пусть радуются до поры до времени, пусть не замечают, что кто-то тоже очень хочет порадоваться вместе с ними. Что ж, этот кто то порадуется. Только потом.

Итак, он порадуется потом. Скоро. Совсем скоро.

Если есть День святого Валентина, когда признаются друг другу в любви, должен быть и другой день. День, когда можно признаться в ненависти.

Как же его назвать, этот день? День святого… Нет, не святого… Грешного. Грешного… -?

На перемене Алешка пошел в библиотеку, взял календарь имен. Ага, вот: «Капитон — упрямый». Может, не совсем подходит, ну да ладно. Он, Алешка, тоже упрямый. Что ж, День грешного Капитона — неплохо.

На другой день Алешка пришел в школу пораньше. Притворившись дежурным, выпросил у охранника ключ от кабинета и повесил на доске объявлений листок такого содержания:

Внимание!

16 февраля — День грешного Капитона!

Те, которые ненавидят друг друга, дарят друг другу черепа. Указывать чей это череп не обязательно. Ящик для черепов будет стоять в 33 кабинете с 7-30 утра.

Оргкомитет.

Днем объявление бурно обсуждали. Алешка обсуждения особо не слушал. Радовался только, что идею его поддержали. Ладно-ладно, шумите, дождетесь завтра…

Дома Алешка, забыв про уроки, занялся изготовлением черепов. Их нужно было сделать много, да еще и разных, чтоб не было понятно, что они — от одного человека… Макару он сделал десять черепов, Пашке — пять, кому-то — три, кому-то — два, но не меньше.

Утром тем же способом проник в кабинет, вытащил из сумки черный ящик и бухнул туда всю свою ненависть. Теперь осталось только дождаться момента, когда ящик будет вскрыт.

Ящик с черепами вскрыли после четвертого урока. Алешка наблюдал за этой процедурой издали.

Макар извлек двадцать шесть черепов. Он пытался радоваться по этому поводу, но радость была ненатуральной. Пашка — пять. Он пожал плечами и сунул добычу в дневник. Кто-то извлек четыре черепа, кто-то — три, кто-то — два. Алешка почему-то не ликовал. Он понял, что подойдет и его очередь.

Когда последний человек отошел от недоброй коробки, к ней направился Алешка. Попытался улыбнуться:

— Все остальное мое.

Заглянул в зловещую глубину, готовую, как ему казалось, изрыгнуть поток ненависти. Отшатнулся, зажмурился — и заглянул еще раз. Ящик был пуст.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.