Поэты лауреаты Нобелевской премии

Кардуччи Джозуэ

Жанр: Поэзия  Поэзия    1997 год   Автор: Кардуччи Джозуэ   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Поэты лауреаты Нобелевской премии ( Кардуччи Джозуэ)

ДЖОЗУЭ КАРДУЧЧИ

(1835 - 1907)

Итальянский поэт, Нобелевский лауреат 1906 года

СОДЕРЖАНИЕ

В ПЕРВОБЫТНОМ ЛЕСУ

ПРОМЕТЕЙ

В ДОЛИНЕ АРНО

ВОЛ

К МОЕМУ ПОРТРЕТУ

НОСТАЛЬГИЯ

ЭЛЛИНСКАЯ ВЕСНА

ШКОЛЬНОЕ ВОСПОМИНАНИЕ

У ТЕРМ КАРАКАЛЛЫ

В ГОТИЧЕСКОЙ ЦЕРКВИ

ФАНТАЗИЯ

RUIT HORA

НА СТАНЦИИ ОСЕННИМ УТРОМ

СНЕГОПАД

НА ДАЧЕ

ВОЙНА

КАРЛО ГОЛЬДОНИ

ГОРНЫЙ ПОЛДЕНЬ

***

В ПЕРВОБЫТНОМ ЛЕСУ

Скитаясь

в лесах бескрайних, по земле, добыче

кровавой радуясь, со львами вместе

рычал когда-то женщиной рожденный

детеныш; жизнь поддерживая пищей

звериною, умножил он потомство.

Покорные веленью Вечных Судеб,

в пустыне выли волки, уступая

ему свою добычу. А на землю

лик Феба с беспредельности лазурной

глядел, бесстрастный к существам, устало

сгибавшим спины ради корки хлеба.

И, равнодушный к диким пляскам, видел

Феб матерей, без сна, над колыбелью,

и сыновей на погребенье предков...

Но вот вулкана изверженьем страшным

покой разбужен: все багровым цветом

кругом окрашено; дерев могучих

вершины потемнели; с ревом страшным

поднялся океан, и над горами

лазурными взметнулась туча дыма

зловещего; и дуб окаменелый

от страха почернел; потом сгустился

тяжелый мрак, и в темноте кромешной

с волками воющими и другими

зверями хищными столпились люди...

У человека и у хищной львицы

был лог один, и как забавно было

для дикаря юнца рассвирепевших

дразнить зверей, с притворностью, по-детски

рукой взъерошенную трогать гриву,

и когти, и клыки ужасной пасти,

и убегать, смеясь, от леопарда!

Но как огня — огонь неукротимый! —

и кратера вулкана он боялся!

Как с ужасом наивным он на море

огромное глядел! Бежал от ветра,

от завыванья в лес — лесов владыка!

Как от громов, гремящих над горами

в пустынном воздухе, в пещеру прячась,

дрожал при звуке бури и, укрывшись

от гнева мрачных туч под своды пагод,

страшился ярких молний и, продрогший

от ужаса, вновь и бежал и плакал!..

Но как же, как он радовался солнцу,

и гордому и вечному! Как воздух

зимы бодрил его, и как пленялся

он чистотою звезд, на небо глядя!

ПРОМЕТЕЙ

Преданье есть, что Прометей,

покинув обители Олимпа золотые

и сферы гулкие, в наш мир спустился

как странник-бог. Безмолвно и сурово

струило Солнце свет свой благодатный

над моря бесконечностью — и длилось

молчанье одиночества земного.

Покинутое, медленно сходилось

людское стадо в сумрачные сени

земных лесов — и нес с собою странник,

идя вперед дорогой роковою,

божественный огонь, на небе взятый.

Но, следом шествуя, его теснила

безжалостная Власть, а вслед за нею

Необходимость, — первая оковы

алмазные несла, другая — гвозди

железные грозящею рукою

взносила молча над челом Титана.

Меж тем Сатурн, придя к скале позорной,

дразнил голодную и злую птицу.

Но снова вспыхнуло в душе Орфея

то пламя негасимое: он двинул

душ человеческих утес крепчайший

и длинноухие леса — кифарой.

Затем, художник мысли человечьей,

предстал Гомер, богам и Року равный.

В ДОЛИНЕ АРНО

Уже не видеть мне холмов Тосканы,

где песни родились в кругу дриад,

где солнце ясно, дали осиянны

и в чащах лавров — ручейки звенят.

Из глаз не заструится слез нежданный

поток. Воспоминания молчат

с тех пор, как средь смеющейся поляны

в холме могильном опочил мой брат.

Каких надежд нас окрыляли бредни!

С неповторимой силой молодой

мы грезили, не веря в час последний.

Я трачу дни для мудрости пустой,

а он в земле лежит, двадцатилетний,

покрыт густой могильною травой.

ВОЛ

Люблю тебя, достойный вол, ты мирной

и мощной силой сердце мне поишь,

как памятник, ты украшаешь тишь

полей обильно-вольных мир обширный.

К ярму склоняя свой загривок смирный,

труд человека тяжкий ты мягчишь:

бодилом колет, гонит он, но лишь

покой в твоих очах, как будто пирный.

Из влажно-черных трепетных ноздрей

дымится дух твой, и, как гимн веселый,

мычанье в ясном воздухе полей;

И в вольном оке — цвета мглы морей —

зеленое молчанье, ширь и долы

в божественной зеркальности своей.

К МОЕМУ ПОРТРЕТУ

Таков я был, когда прямой дорогой

в дни юности стремился к солнцу я,

как об утес действительности строгой,

весною шумной билась песнь моя.

Теперь — затихло все. Покрыты мглою

раздольные, цветущие поля,

в глухую ночь оделася земля,

надежды луч погас передо мною...

Безвременно увядшие мечтанья

о торжестве Италии моей,

о возрожденье славы и искусства!

О вас храню одно воспоминанье —

увы! — давно минувших светлых дней,

и горькие волнуют душу чувства...

НОСТАЛЬГИЯ

В глубине, за синей тучей,

стали влажны небеса:

к Апеннин гряде могучей

гулко движется гроза.

О, когда бы вихрь ненастный,

накренив крыло в пути,

пожелал меня в прекрасный

край тосканский унести!

Не к друзьям и не к родимым

я теперь влекусь туда:

те, кому я был любимым,

опочили навсегда.

Не к поливу винограда

я спешу, заслышав зов:

убежать бы за преграды

плодороднейших холмов!

Убежать от граждан льстивых,

от постылых песен их,

от старушек говорливых

на балконах вырезных!

Мне б туда, где лес невзрачный

вырос над известняком,

где в родной долине мрачной

бродят кони табуном!

В глушь мареммы, где, суровый,

я весну свою встречал,

мысль мою уносит снова

этот грохот, этот шквал!

Там вспорхнуть бы к выси черной,

оглядеть свою страну,

и затем, как гром, покорно

пасть на холм, скользнуть в волну!

ЭЛЛИНСКАЯ ВЕСНА

(I. ЭОЛИЙСКАЯ)

Лина, зима подступает к порогу,

в холод одетый, подъемлется вечер,

а на душе у меня расцветает

майское утро.

Видишь, как искрится в розовом свете

снег на вершине горы Федриады,

слышишь, как волны кастальских напевов

в воздухе реют.

В Дельфах священных с треножников медных

пифии громко и внятно вещают,

слушает Феб среди дев чернооких

щелк соловьиный.

С хладного брега к земле Эолийской

льдистыми лаврами пышно увитый,

рея на лебедях двух белоснежных,

Феб опустился.

Зевсов венец на челе его дивном,

ветер играет в кудрях темно-русых

и, трепеща, ему в руки влагает

чудную лиру.

Возле пришедшего бога, ликуя,

пляской встречают его киприады,

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.