Топор войны

Жуков Вячеслав Владимирович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Топор войны (Жуков Вячеслав)

Часть 1

Глава 1

Умытый июльским теплым дождем город еще только просыпался, и автобусы встречали первых пассажиров гостеприимно раскрытыми дверями.

На остановке, возле железнодорожного вокзала, в один из таких автобусов вошел человек, одетый в дорогой импортный костюм, с большой дорожной сумкой в руке. Он пробежал глазами по пустому салону, выбирая сиденье почище, плюхнулся на одно из них и рядом водрузил свой здоровенный баул.

Водитель хоть и видел это, но ничего не сказал. Вообще-то, этот пассажир ему не понравился: сразу прокомпостировал талон за проезд, чего по утрам никогда не делало местное мужичье, зная, что в такую рань никакой силой не выгонишь на линию контроль; взгляд настырный, по сторонам смотрит настороженно, как будто чего-то опасается.

Водитель со злостью глянул на него и отвернулся, принимая пассажира за крутого. Крутых он не любил и боялся. Старался с ними не связываться. Только вот непонятно, почему этот крутой не поехал на такси. Странный какой-то этот пассажир, головой крутит по сторонам. Но вскоре на остановках стали заходить люди, и водитель уже не обращал внимания на этого пижона в шикарном костюме. И даже проглядел, на какой остановке он вышел.

А человек с сумкой вышел на остановке «Фабричная». Проводил автобус долгим взглядом, настороженно огляделся по сторонам и закурил. Казалось, он никуда не спешит. То и дело перебрасывая сумку из одной руки в другую, он пошел по тротуару мимо новеньких многоэтажек по направлению к старому кварталу на окраине города.

На одной улице, сплошь состоявшей из доживавших свой век двухэтажек, человек с сумкой остановился и долго глядел на один дом. На его лице было заметно волнение. И вдруг его тронутая сединой голова склонилась, и по щекам потекли слезы… Но так он простоял недолго. В одной из квартир первого этажа громко прозвенел будильник, а через несколько минут из подъезда вылетел парень лет шестнадцати, посмотрел на часы и побежал к автобусной остановке. Кажется, он что-то забыл, потому что на первом этаже открылось окно, и из него высунулась всклокоченная женская голова.

– Коля! – крикнула женщина, помахав свертком, а мужчина с сумкой в руке вздрогнул, поднял голову, посмотрел.

Парень так и не обернулся. Его белые кроссовки уже мелькали в переулке возле остановки, куда подкатил автобус. А женщина застыла, увидев человека с сумкой. Потом она опасливо оглянулась в комнату и быстро закрыла окно. А через минуту уже стояла рядом, от растерянности не находя места рукам.

– Ты?! – спросила, как будто не верила своим глазам.

Он улыбнулся, нежно провел широкой ладонью по ее русым волосам.

– Здравствуй, сестренка. – Хотел поцеловать ее в щеку, но почему-то не поцеловал. Может, сестра и не захочет этого. И так близко не подходит. Остановилась шагах в трех, а взгляд мечется, словно хочет она что-то сказать, но не знает, как сделать это потактичнее, чтоб не ранить его в самое сердце.

– Здравствуй, Коля. – Быстро оглядела брата с головы до ног и опустила голову. Теперь и у нее глаза заблестели.

– Постарел ты, – произнесла она скорее с жалостью, чем с упреком. Знала ведь: жизнь у него не сладкая была. Оглянулась на окна своей квартиры. И опять опустила глаза. Столько лет не виделась с братом, а теперь вот не зовет, не приглашает. Нехорошо это. И сказала оправдываясь: – Коля, ты извини, что не зову тебя в дом…

Он – ни слова в укор. Понимал все, догадывался. Хотя в глубине души надеялся, что не такой будет их встреча.

– Понимаешь, сегодня должны переехать на новую квартиру. Сами на узлах сидим.

– Да у вас вроде и тут условия неплохие. Я смотрю и на первом этаже комнатку отхватили.

– Муж на расширение подал. А тут как раз соседка с первого этажа умерла. Но дом старый, плохой. Штукатурка с потолка сыплется. Зато теперь нам отдают четырехкомнатную квартиру в новом доме. Представляешь? Я всю жизнь мечтала о такой.

Николай догадывался, о чем сестра не хочет говорить. В конце концов, ему всегда нашлось бы место здесь, в их трехкомнатной квартире; тем более что приехал всего лишь в гости.

Вся причина такого негостеприимства сестры была в ее муже. Он – директор крупного завода. И ему родственник с судимостями не нужен. Не раз сестра пыталась поговорить с мужем о брате, но он и слушать ничего не хотел о нем. Судимый, да еще за убийства, – это проблемы с милицией и прокуратурой, а в результате негативно отразится на его авторитете.

И сестра не смогла больше юлить, призналась:

– Не сердись на меня, Коля. Боюсь я. Боюсь мужа. В газетах про тебя такое писали… – Она не договорила. Но слова ее – как приговор. Поэтому голос его зазвучал несколько резковато.

– Что писали? – спросил, заранее представляя, каким монстром постарались изобразить его газетчики. Для них все люди с криминальным прошлым – бандиты, убивающие людей за грош.

– Ты не ответила. Что писали? – повторил он вопрос, но произнес его уже мягче. Ведь сестру тоже можно понять: она хоть и не отвечает за непутевого брата, но и ей пережить пришлось много чего. На свиданки не приезжала, а посылки и письма присылала. Не забывала. Это уже потом писать перестала, когда затерялся его след.

– Писали, что ты людей убивал. Ну и всякое такое… – Лена не стала договаривать, что подразумевалось под «всяким таким». Ему, может, неприятно, когда кто-то лишний раз напоминает о его «боевых подвигах». А человек он неплохой – это Лена знала с детства. Хотя столько лет прошло. Людям свойственно меняться, и не всегда в лучшую сторону. И все-таки зря писать не будут. Но если даже половина из того, что написано, правда – страшный человек он тогда.

Николай опять закурил, с грустью посмотрел на окна маленькой квартиры, в которой жил когда-то вместе с сестрой и матерью. Но все это было когда-то, в прошлом.

– Про меня больше писали того, чего в действительности не было. Хотя врать не стану – убивать приходилось. Но убивал я подонков. Да и выбора у меня не было. Знаешь, как бывает: или ты, или тебя. Я выбирал – первое. – Его слова были похожи на исповедь. Исповедь уставшего человека. Уставшего от всего: от постоянных мытарств, пустой суеты, беготни от ментов, необходимости убивать.

Но, слушая его, Лене становилось страшно. У нее другая жизнь, и она боялась. Боялась из-за него потерять семью, мужа, поэтому должна была сказать:

– Не надо, Коля. Я сейчас живу нормальной жизнью. Когда тебя тогда посадили, долго привыкала к тому, что люди в меня тыкали пальцем – сестра убийцы. Я даже чуть не потеряла любимого человека. Боюсь я, Коля. Ты уж извини. В Москве тебя бандиты ищут. А от Москвы до нас – рукой подать. У меня двое детей. Сын, ты его видел, он мимо прошел. И дочка тринадцати лет. Я боюсь… – повторила она, плохо скрывая злость. – Думаешь, я поверю, что ты приехал сюда просто так?

Николай не стал ни оправдываться, ни переубеждать сестру. Понял: бесполезно. И отчуждение ее оправданно. Он притушил ногой окурок и предложил:

– Лен, тебе ведь для переезда деньги нужны. Ну, и детям купи что-нибудь от меня. – Он достал из сумки пачку долларов, протянул сестре. Очень хотелось, чтобы она взяла, хотя особенно и не надеялся. Ведь Лена была гордая всегда.

– Возьми, Лен. Тут тысяча. От меня, – попросил он, но сестра взглянула сердито.

– Нет, Коля. Не надо. Мы живем, не бедствуем. Извини, но мне надо идти. Сейчас муж проснется.

– Да, да. Иди. Да и мне пора. – Николай улыбнулся и, вздохнув, кивнул головой, словно этим жестом попрощавшись с ней.

– А ты надолго сюда приехал? – уже вдогонку бросила Лена, обернувшись и посмотрев на спину Николая за кустами акации.

Он ответил, не остановившись и не обернувшись:

– Не знаю еще. Как получится. – Голос его прозвучал отчужденно. Теперь и сестра Лена ушла в прошлое.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.