Орден костяного человечка

Буровский Андрей Михайлович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Орден костяного человечка (Буровский Андрей)

ЧАСТЬ I

На стыке личной жизни и общественной

ГЛАВА 1

Проблема начала

Ноябрь 1993 года

Своей новой жене Володя потом говорил, что все началось летом, и это была правда. На всю жизнь врезалось в память: одуряющий запах степи, волны жара от раскаленной земли, оглушающее стрекотание кузнечиков… В его жизни действительно очень многое изменилось, когда вдруг глаза встретились с глазами и два взрослых неглупых человека перестали слышать жужжание насекомых и ощущать солнечный свет на своей коже.

Но сама эта история началась раньше, и уже к лету произошло много событий. Так много, что гибкая фигурка под тентом, тонкая рука, поправившая прическу, приподнятые к вискам глаза Маши стали только продолжением удивительного…

Наверное, все началось 11 ноября 1993 года в квартире Епифанова, в Новосибирске. Странное впечатление производила эта громадная квартира: огромный пустой холодильник в кухне — и вареные овощи под разбавленный спирт; писанные маслом картины — и обтрепанная куртка хозяина. Володя положил на стол круг колбасы, и Епифанов, высокий жилистый старик с умным лицом, сглотнул вдруг голодную слюну.

А тут еще на весь вечер вырубили электричество; керосиновая лампа отбрасывала на стол четкий круг, свет дробился в стеклах шкафов, по углам колыхались бесформенные сгустки мрака. В общем, обстановка интеллигентного, богатого дома, внезапно впавшего в запустение. Больше всего это походило на эпоху Гражданской войны.

Вот тогда-то состоялся первый удивительный разговор…

— Видите эти подвески? Они и во Франции такие, и в Сибири.

— Думаете, все-таки миграция?

— Вот уж чего не знаю, того, Володенька, не знаю. Только вот что такие украшения были не у всех — это точно. И что такие же попадаются в бронзовом веке… Вот, смотрите.

Тут у Володи первый раз прошел холодок по спине: действительно, и в курганах, которым две с половиной тысячи лет, и в погребениях, которым двадцать пять тысяч лет, словно одно и то же украшение: вырезанный из кости человечек с поджатыми ногами. Костяной человечек словно сидел на собственных пятках, как это делают и в наши дни японцы. В голове — сверленая дыра для шнура. Только в каменном веке дыру сверлили камнем с двух сторон, делали два конуса, сходившиеся в глубине резной кости. У фигурок из бронзового века дыра под шнур была ровной — след металлического сверла.

— Ну что?

— Удивительно… Совершенно один стиль.

— Ага… И вот еще.

На стол упала еще одна фигурка: такой же костяной человечек подвернул под себя ноги и так же пялился в пространство. В этой фигурке что-то не совсем так, как в других… А! Она вроде бы более новая…

— …И представьте себе, это был своего рода опознавательный знак! Родовые знаки никто не скрывал, наоборот… А эти вот значки очень даже скрывали, а давали их только тем, кого принимали в братство сидящего человека. Каково?!

— По какому признаку принимали? И простите, прослушал… Кто принимал? Куда?

— Я же рассказываю: у шаманов в Хакасии было такое направление… Самые сильные шаманы входили в братство сидящего человека… Вот этого, — Епифанов махнул в сторону костяного человечка. — Они и принимали новичков. Как я понимаю, тех, кто обладал не совсем обычными способностями: биоэнергетиков, например.

— Вы это всерьез?!

— Приходится… Вот, посмотрите.

Виталий Ильич бросил на стол фотографии.

— Сколько времени вы копали бы такой курган?

На фотографии видны были два небольших деревенских кургана… Судя по форме камней оградок, ранний тагар. Курганы поставили примерно в то же время, когда персидский царь Дарий пошел войной на Афины, а триста спартанцев перекрыли Фермопильское ущелье. Еще не пришел Александр Македонский, в бездне времен скрывается Юлий Цезарь, еще только через пять веков возникнет Римская империя… Курганы маленькие, низкие, из центра одного из них торчит березка.

— Копать их… ну, десять дней — самое большее.

— Вот и я тоже так думал. А мы только начали — и дожди. Две недели у меня отряд помирал от скуки, чуть не опухли все от безделья…

Володя сочувственно кивнул.

— И копали вы не десять дней, а добрый месяц…

— За три недели дошли до погребальной камеры, и то одного только кургана. Второй курган копали еще три недели, и тут дело уже не в дождях… Перед началом раскопок в отряде было восемь крепких взрослых мужиков, а через два дня осталось двое. Один себе голову прорубил — топор слетел у него с рукояти. Второй тот же самый топор вогнал себе в колено.

— Неумелый был?

— Какое там! Полжизни в экспедициях. Ни одной травмы за все пятнадцать лет в поле. Этого парня унесли в лагерь, на машине повезли в больницу. Еще пыль не улеглась, как у другого скрутило живот — невероятной силы отравление. Полдня откачивали парня, на раскоп вышли уже после обеда. Как думаете, Володенька, сколько мы проработали до новой травмы?

— Ну-у… Хоть час работы у вас был?

— Полтора… Рабочий себе палец на ноге отрубил штыком лопаты. Вы хоть раз слышали про такое?

— Не слышал.

— А я вот видел своими глазами. С нами просто какая-то сила воевала, а на войне как на войне. Люди простужались, срывались с крутизны, вывихивали ноги, обваривались кипятком, резались ножами и лопатами. То машина не стоит на ручном тормозе, сползает на палатку, а в палатке полным-полно людей. То поднимается вихрь — при ясном небе, неподвижном воздухе; поднимается и швыряет огонь в середину лагеря, сухая трава полыхает. Шуму было! Хорошо, все были начеку, так что беды не случилось.

— А в самом погребении что?

— Что… Кистей рук, ступней ног у покойника нет, головы тоже нет. Правую руку отрезали почти до плеча, тоже после смерти, — рана и не зажила.

Виталий Ильич достал вторую пачку фотографий. И правда — очень странно: скелет стоял на коленях в странной, скомканной позе. Левая нога на колене, правая уперта в пол погребальной камеры. Спина и шея мучительно выгнуты вверх, обрубок правой руки упирается в пол, левая рука без кисти поднята над отрезанной головой.

— Неужели не видите?!

Бог мой! Да он же вставал в своей могиле! Покойник перевернулся, подтянул под себя ноги, выгнул спину, на которую навалилось несколько тонн земли, пытался встать…

— Как он смог? У него же головы нет…

— Головы нет, а вот другое вырезать забыли.

— Другое?

Володя уже плохо соображал — что-то многовато информации. Виталий Ильич задумчиво набивал свою трубку. Серебряная лопаточка для табака служила не по чину — утрамбовывала грубую махорку. Не забыть купить хорошего табаку старику…

— Не сообразили? А фильм про зомби видели, американский?

— Это который снимался на Гаити? Меня звали, я не пошел.

— Зря. Это не жутик, это вполне научный фильм. Американские антропологи договорились с колдунами, снимали, как они делают зомби. Представляете, иногда печенка начинает работать вместо сердца, сокращается, как насос. У некоторых людей после смерти печень так начинает работать, в аварийном режиме. Почему не у всех и почему именно у этих — не знаю. Конечно, они не такие, как мы. Печень работает хуже, энергии у них гораздо меньше. Движения замедленны, бегать почти не могут, послабее живых. И к голове крови притекает немного, поэтому они неумные.

— Неужели в фильме показаны зомби?!

— Самые натуральные. Я же говорю, ученые снимали вполне научный фильм, предназначенный для ученых; а колдуны им даже помогали. Самое важное дело для колдуна, оказывается, — понять, кто после смерти может стать зомби, и сделать так, чтобы зомби слушался его. Тогда зомби и правда можно напустить на кого угодно. Зомби слабый, но ранить-то его нельзя, он упорно будет вставать и снова идти, делать, что приказали. На людей это очень действует, а главное — страшненькие они все-таки; попробуй понять, живые они или мертвые.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.