По обе стороны любви

Лобанова Елена Александровна

Серия: Русский романс [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
По обе стороны любви (Лобанова Елена)

По обе стороны любви

Глава 1

По дороге домой Вероника в очередной раз проехала свою остановку.

Вообще сбиться с дороги или потерять билет на поезд — тут ей просто не было равных. Ибо память ее имела привычку время от времени преподнести ей сюрприз: совершив загадочный кульбит, покинуть хозяйку в самый неподходящий момент и отправиться блуждать невесть где. А тем временем неконтролируемые события вытворяли такое, что, опомнившись, оставалось только вскрикнуть: «Мамочки, где это я?» или «Ведь только что в руках держала!» Но вскрики эти, как правило, уже ничего не могли изменить…

На сей раз Вероника отключилась от действительности, погрузившись в изучение собственного отражения в троллейбусном окне.

С лицом она, увы, имела некоторые проблемы. То есть на первый взгляд все в нем как будто располагалось на месте — нос, рот и глаза. Но при этом общее выражение почему-то побуждало людей, узнав о ее профессии — учительница, — обязательно уточнить: «В младших классах?»

Лет примерно до тридцати Вероника простодушно относила такой странный вопрос к своей молодости. После тридцати — к своей моложавости. Но однажды Олечка Лукьяненко, староста ее седьмого «Б», опрометчиво пролила свет на эту загадку. Оправдываясь за тройку по биологии, она шепнула доверительно: «Мы Анну Петровну знаете как боимся! У нее лицо знаете какое умное! — после чего, уловив некоторое недоумение во взгляде классной руководительницы, добавила утешающее: — Нет, но и вас мы тоже… любим!»

И тогда-то горькая истина наконец приоткрылась Веронике.

Общее впечатление от ее лица, надо сказать, не обманывало окружающих. Два наиболее характерных его выражения — жалобная неуверенность и робкое любопытство — в полной мере отражали суть Вероникиной натуры. И если вдуматься, довольно странным представлялось, что человеку с подобным характером доверено было воспитание подрастающих юношей и девушек.

Впрочем, дети, в особенности дети из классов коррекции, не слишком продвинутые в учебе, быстро привыкали и даже привязывались к Веронике, ценя ее неумение читать нотации и употреблять решительные выражения в беседах с родителями. Она же, со своей стороны, относилась к работе если и не совсем пунктуально, то по крайней мере добросовестно, не теряя надежды из очередного веселого и раскрепощенного пятого «Б» или «Г» вырастить восторженных поклонников или хотя бы знатоков и ценителей изящной словесности.

Правда, надежда эта обычно слегка тускнела в седьмом классе, таяла на глазах в восьмом и бесследно исчезала в девятом; последние же два учебных года представляли собой отчаянные и бесплодные попытки ее реанимации.

Разумеется, где-то в ученом мире разрабатывались новые альтернативные программы и прогрессивные методики преподавания; существовали в природе учителя-новаторы, воспитывающие чудо-детей, победителей всевозможных олимпиад, со знанием нескольких языков и умением писать сочинения в стихах. Но все это великолепие прогресса как-то обтекало Веронику стороной, ничуть не влияя на ход ее жизни и профессиональной деятельности.

А впрочем, — кто знает? — быть может, если бы она каким-то чудом перестала проезжать остановки и всюду опаздывать, если бы наконец собралась с силами и дошила платье из ткани букле, а вместо чтения на ночь детективов завела бы обычай вставать в пять утра и проверять тетради…

Несбыточные мечты привычно витали в воображении, пока Вероника, наконец-то спохватившись и бормоча «извините» и «будьте добры», поспешно проталкивалась к выходу, спускалась по ступенькам троллейбуса и направлялась пешком в обратный путь к дому.

Опавшие листья шуршали под ногами. Сентябрь подходил к концу.

Осень Вероника не то чтобы не любила, но как-то никогда не успевала почувствовать ее знаменитого, воспетого классиками очарования. Замечала она лишь отдельные ее этапы: когда, например, начинались дожди и одновременно как сквозь землю проваливались все зонты в доме. Или когда половина ее класса, набегавшись по первому ноябрьскому снежку, заболевала ангиной. Памятными вехами выделялись также первое родительское собрание, изготовление поделок и плакатов ко Дню города и дежурство на дискотеке «Осенний бал».

Девочка лет восьми и две старушки, сидящие на углу с семечками, поздоровались с ней, уже узнавая ее в лицо и, как видно, принимая за свою соседку. Она степенно кивнула в ответ, уныло представляя, что бы подумали о ней бабульки, узнай они ее адрес. «Вот так хозяйка! Чокнутая! Еще и мать двоих детей!» — или что-нибудь похлеще…

В довершение неприятностей как раз и пошел осенний дождь. Нет, не дождь и не пошел! За несколько мгновений вокруг потемнело, со всех сторон загромыхало, и здоровенное небесное водохранилище обрушилось на город.

Вероника, вылетевшая утром из дому, как обычно, без зонта, вымокла, прежде чем успела сообразить, бежать ли три квартала домой или прятаться в подворотне. И так и не решив ничего определенного, вдруг услышала звонкое:

— Вероника Захаровна! Скорей сюда!

Родители учеников имели обыкновение встречаться ей в самое неподходящее время: когда, например, простоволосая и ненакрашенная, она возвращалась из бани. Или, еще лучше, выносила мусор. Или, как сейчас, близко напоминала видом мокрую курицу.

Однако мать Алены Карповой принадлежала к той редчайшей и лучшей категории родителей, которые смотрят на учителя, как хорошие ученики — снизу вверх. Она ходила с классом на экскурсии, помогала устраивать «огоньки» и конкурсы и доверяла Веронике тайны своей бурной личной жизни.

В довершение всего она была красавицей того классического типа, который преобладает в рисунках детей младшего школьного возраста: с тонюсенькой талией, золотыми волосами до плеч и широко распахнутыми небесно-голубыми глазами. По мнению Вероники, жить с такой красотой должно было быть даже страшно. Однако Карпова жила довольно решительно и одна воспитывала своенравную Аленку.

И в данный момент она призывно махала крохотной лакированной сумочкой со ступенек бара «Лаванда».

Вообще-то нога Вероники не ступала на порог подобных заведений лет по крайней мере двенадцать. Так неужто возможно было переступить его именно сегодня, в таком плачевном виде?!

Но не успела она опомниться, как могучий поток жизненной энергии Карповой уже подхватил ее и властно увлек в разверзшиеся с порочным скрипом зеркальные двери. При этом голос родительницы-активистки так и звенел, так и переливался искушающе-ласково:

— Да присядем на секундочку, Вероника Захаровна, пока дождь! Расслабимся после рабочего дня, выпьем кофейку… Могу я угостить раз в жизни любимую учительницу или нет? Ну что там у вас дома может случиться за двадцать минут!

И, двигаясь за ней, точно микрочастица под действием мощного силового поля, Вероника тщетно подбирала слова для отказа. Непостижимым образом Карпова читала ее мысли:

— Муж-то, наверно, с работы еще не пришел?.. Ну вот! А детки ваши, слава Богу, вроде не грудные. Да садитесь же вы, садитесь… Вот здесь хорошее местечко… Нинуля! У меня тут племянница официанткой устроилась. Грузинка, из Грузии, — пояснила она, погружая Веронику в низенькое плетеное кресло.

Явление племянницы-грузинки ничуть не удивило Веронику. В жизни Карповой, как в приключенческом сериале, то и дело возникали и закручивались самые разнообразные сюжетные линии.

Вот и сейчас, в неестественно-сиреневой полутьме бара, среди смутных силуэтов и размытых пятен лиц, Вероника чувствовала себя словно в сцене из фильма, где ей позволили сняться в эпизоде. Главная же героиня, золотоволосая и голубоглазая, в черном бархатном комбинезоне, скорее обтекавшем, чем облегавшем ее точеную фигурку, сидела перед ней и вдохновенно произносила свой монолог, то вертя сигарету в перламутровых ноготках, то поднося ее к перламутровым же губам:

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.