Приз лучшему барду

Багдерина Светлана Анатольевна

Серия: Лукоморские рассказы [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Приз лучшему барду (Багдерина Светлана)

Размеренный гул голосов и стук кружек погружал придорожный трактир на выезде из столицы Вондерланда в безмятежную, чуть сонную атмосферу. За окнами и в трубах уныло завывал февральский ветер, горьковатый дымок камина смешивался с буйством незатейливых, но всепроникающих кухонных ароматов, и посетителям «Старого Пса» иногда начинало казаться, что не было во всём Мюхенвальде местечка уютнее и спокойнее, даже если бы перевернулся Белый Свет.

Замысловато переплетаясь, то затихая, то разгораясь с новой силой, текли разговоры завсегдатаев и случайных посетителей, забредших студеным зимним вечером на огонек. Но за ближним ко входу столом не слышно было ни хмельного многоголосья, ни бряканья игральных костей, ни веселых ругательств, заменяющих непритязательной публике и доброе слово, и комплимент, и признание в любви. 'Избранные' — друзья трактирщика, собирающиеся этой компанией уже несколько лет подряд — дружно притихли, с разинутыми ртами вслушиваясь в уверенный голос мастера Вараса, хозяина заведения и самого информированного и авторитетного человека во всей округе:

— …а я вам говорю, что принцесса не заболела падучей, не пыталась отравиться, не уехала с теткой на воды и не сбежала, а ушла в монастырь, чтобы не выходить за герцога. Ну и что, что прямо с помолвки? — важно вещал он, оперевшись локтями на усеянный крошками стол. — И при чем тут лотранский принц? Какая у них любовь? Она в Лотрании сроду не была, и он у нас тоже! Еще бы лукоморского царевича приплели трепачи, или отряжского конунга! Это ж надо додуматься — «примчался на летучем корабле, подхватил с подоконника — и поминай как звали!..»

Трактирщик выразительно постучал костяшками пальцев по лбу, потом по столу, но, придя к выводу, что краткая пантомима его не передала всей силы чувств, помотал сокрушено головой и добавил с сердцем:

— Брехуны безмозглые, прости меня Памфамир-Памфалон… Аж сказать противно. Лишь бы языком мести некоторым, вместо того, чтобы мозгами подумать… Терпеть не могу болтунов… менестрелей всяких, романистов, поэтов…

— Историков, — услужливо подсказал мастеровой в синей куртке.

Хозяин нетерпеливо отмахнулся, то ли отрицая, то ли соглашаясь с причастием историков к праздному метению языками, и сурово продолжил:

— Такие для красного словца не то, что отца — самих себя не пожалеют! Как будто в жизни и без того головоломок мало… Из всех объяснений нужно выбирать самое скучное — моё золотое правило! Срабатывает в ста случаях из девяноста девяти. У нас жизнь реальная. На земле ногами стоять надо, а не в облаках витать.

Мастер Варас заговорщицки оглянулся, понизил голос так, что его почти не стало слышно за ровным гулом трактира, и тихо продолжил:

— Я вот сегодня от надежного человека слышал… он во дворце служит… да не абы кем… что король накануне помолвки поставил дочери условие: или за Айса идешь, или в постриг. Думал, выберет девка то, что надо. Она и выбрала. Что ей надо. Женишок-то еще тот, сами знаете… Будь я на ее месте, я бы…

Впрочем, как поступил бы трактирщик, предложи ему герцог Айс руку и сердце, аудитории так и осталось неведомо, потому что дверь внезапно и с грохотом распахнулась.

— Ты… кто? — посетители и прислуга подавились кто куском, кто глотком и вытаращили глаза на возникшее в дверном проеме явление: мокрое, бледное, дрожащее, со спутанными волосами, заросшее грязной щетиной, без плаща, шапки и сапог.

— В-вурдылак? — нервно предположила из-за стойки официантка, некстати вспомнив о близости погоста.

— М-м-мими… м-мини… СИНГЕР! — хулиганствующий ветер наподдал двери, и та смачно хлопнула пришельца по спине, выбивая застрявшие за перемерзшими губами слова и вталкивая его в трактир.

Приземлился гость как по заказу на единственное незанятое место — рядом с хозяином.

— Минисингер он… — иронично прищурился мастер Варас, брезгливо отодвигаясь от продрогшей грязной фигуры. — А инструмент где? Плащ? Сапоги? Врешь ведь?

Гость не ответил. Вместо этого он вытянулся в струнку, зашевелил ноздрями, втягивая витающие ароматы жилья и тепла, и неожиданно расчетливо глянул на пытливого ресторатора.

— Покормишь, напоишь — расскажу.

— Гретхен, рагу, хлеба и эля сюда! — властно махнул пухлой рукой трактирщик.

— С-спасибо, — кивнул проворно подлетевшей девушке визитер, схватился за кружку обеими руками, осушил в несколько глотков до дна и принялся жадно уписывать наваленные на блюде овощи, одновременно подгребая поближе широкие ломти каравая — свои и соседа напротив. — Сейчас всё съем… и расскажу… сейчас… сейчас…

— Но учти: соврешь — будешь еду отрабатывать, посуду мыть! — пригрозил хозяин.

Минисингер резко кивнул — то ли проглатывая особо большой кус, то ли с энтузиазмом соглашаясь.

Через несколько минут горка хлеба перед ним исчезла, тарелка очистилась, пиво испарилось, и гость, сыто икнув, вальяжно откинулся на спинку скамьи, скрестил руки на животе, и принялся за обещанное повествование.

— Зовут меня Гарри Златоуст. Я — бродячий менестрель, и прозванье мое известно каждому, кто имеет уши. В том числе и королю вашего Вондерланда. Он-то и пригласил меня участвовать в конкурсе бардов в честь помолвки его дочери Валькирии и герцога Айса.

— Пригласил? — скептически хмыкнул хозяин, имеющий не только уши, но и глаза.

— Н-ну… если быть совсем точным… я случайно услышал объявление, — слегка замялся певец. — В награду лучшему барду обещали сто золотых и камею принцессы с ее профилем. И подумал: а почему бы не поучаствовать и мне? Уж очень я камеи люблю… Ну, так вот. Приезжаем мы с моим лакеем в древний славный Мюхенвальд и первым делом…

— С кем ты… и на чем… э-э-э… приезжаешь? — прищурился ехидно трактирщик.

— Н-ну… доехал я на телеге попутной… до города… и направился дворец искать. И почти уже добрался, через площадь перейти осталось — как подбегает ко мне какой-то парень, спрашивает, не бард ли я, и начинает умолять взять его в ученики! Мол, всю жизнь мечтал стать менестрелем. Минут десять я пытался ему объяснить, почему мне ученик не нужен. Но потом он пообещал каждый месяц платить мне по четверти золотого за науку — и я растаял. А ведь прав он, прав… Надо нам, корифеям, растить молодое пополнение, выдавая за бесценок секреты мастерства… Добрый я иногда бываю. Самому противно… Отдал ему багаж и футляр с инструментами — тамбурином, маракасами, губной гармошкой и прочей мелочью — раз ученик, учись искусству с малого. Да он и не возражал… Первый пир — ну, и этап конкурса, соответственно — был тем же вечером. За стол меня, разумеется, посадили не так далеко от короля и его семейства…

— М-м-м? — недоверчиво наклонил голову хозяин.

— …но к площади ближе, по правде, — торопливо уточнил Гарри. — Состязаться менестрели выходили на помост перед королевским столом. Когда настала очередь, пошел и я. Что этот идиот за мной с губной гармошкой увязался, я только раскланявшись увидел… Но громкий успех мы всё же имели.

— Да? — ядовито ухмыльнулся трактирщик.

— Да… — кисло поморщился бард. — Гости свистели — оглохнуть можно… Если бы я был на месте короля, то выгнал бы себя пинками на третьем же аккорде. За пределы страны. Хотя он-то так и намеревался сделать… по лицу его видел… но принцесса не позволила. Понравился я ей. Потому что она с меня, пока я пел, глаз не сводила, а под конец так и вовсе в слезы ударилась. Чтоб мне сдохнуть, правда! Раскланялся я… и этот дурень тоже… убил бы… и на место на свое пошел. И не успели нам две перемены блюд принести, как к болвану моему старуха-служанка украдкой подходит и что-то в руку сует. Но я углядел — записка, и отобрал сразу. Это ж понятно, для кого она, и нечего кому попало ее граблями немытыми лапать. А в записке… вы не поверите!

— Да? — ресторатор иронически усмехнулся и с намеком провел пальцем по краю грязной тарелки.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.