Умри стоя

Мичурин Артем

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Умри стоя (Мичурин Артем)

Глава 1

— Меня зовут Глеб Глен. Я Палач третьего ранга в составе оперативно-тактической группы «Скорый Суд», приданной Экспедиционному механизированному корпусу номер 21 «Великая Россия». Был десантирован вместе с подразделением в полутора километрах от предполагаемой зоны работ пятнадцатого января две тысячи сто шестьдесят первого года. В ходе марш-броска подразделение подверглось массированному перекрёстному огню со стороны противника и было уничтожено. Я выжил.

— Почему вы не выполнили приказ?

— Меня зовут Глеб Глен. Я Палач третьего ранга в составе оперативно-тактической группы…

— Глеб! Давай скорее, на построение опоздаешь!

— Я и так тороплюсь.

Неразработанные проранки на новой форме никак не желали пропускать в себя блестящие латунные пуговицы с черепом, доводя этим до крайней стадии раздражения, за которой уже следовало неконтролируемое бешенство.

— Всё, я пошла. Крайчек из тебя душу вынет.

— Вали нахрен!

Дверь хлопнула, и кованые подошвы быстро застучали по бетонным плитам.

— Заррраза… — прорычал Глеб и красным от натуги пальцем втиснул таки упрямую пуговицу в проранку. Оправился, нахлобучил чёрную пилотку на бритую голову и пулей вылетел из казармы.

— Вы-ыродки, — задумчиво тянул воспитатель Крайчек, прохаживаясь вдоль строя, — какие же выродки. Сплошной неликвид. Я вообще удивляюсь, как такие жалкие комки розовой слизи могли появиться на свет божий.

Виктор Крайчек совсем недавно принял на воспитание третью подготовительную группу отряда 8-10Е. Да и не то чтобы принял. Ему просто всучили это стадо никчемных, по его мнению, баранов. Ведь для того, чтобы принять, нужно сначала передать. Нужно ознакомить приемника с личными делами курсантов, посвятить в состояние внутренних взаимоотношений, рассказать о сильных и слабых сторонах личного состава. Как-никак на третьем году учёбы это уже не чистый строительный материал. В нём уже покопались руки предшественника, полепили на свой манер. И то, что они слепили, Крайчеку совсем не нравилось.

— Посмотрите на себя, — кривясь от омерзения, продолжил Крайчек. — Кто вы есть? Сброд. — Воспитатель заложил руки в лайковых перчатках за спину и, уставившись в бетон плаца, взялся печатать шаги. Здоровенный мужик неопределённого возраста, от сорока до шестидесяти, с непроницаемо-каменной рожей, на фоне строя десятилетних курсантов он выглядел просто невменяемо громадным. Чёрный кожаный мундир скрипел на могучих плечах при каждом движении. Надраенные голенища сапог отражали маленькие испуганные лица. — Нет, вы даже не сброд. Вы — отбросы, мусор, грязь, дерьмо. Да, — обрадовался он, подобрав, наконец, нужное слово, — именно дерьмо, размазанное по плацу. Жидкое и вонючее. Сейчас вас тридцать. Но не будь я Крайчек, если к концу курса не ополовиню эту выгребную яму. Запомните, твари, — затянутый в чёрную кожу палец пробежался по вытянувшимся в струнку курсантам, — для многих из вас десятый год жизни станет последним. И этим я окажу неоценимую услугу обществу. Зато оставшиеся, если таковые вообще будут, из жидкой дресни превратятся в твёрдую, сухую и вполне удобоваримую массу, из которой впоследствии, может быть, когда-нибудь выйдет что-то отдалённо похожее на человека. Тебе смешно? — Крайчек остановился возле белобрысого парнишки, у которого на лице не было ни то, что веселья, но даже лёгкого намёк на улыбку, скорее наоборот — щёки заливались горячечным румянцем, однако, стоило холодным глазам бросить взгляд из-под козырька фуражки, как раскрасневшаяся от волнения физиономия Толи Преклова мгновенно посерела. — Я задал вопрос.

Толян набрал полную грудь воздуха и выпучил глаза.

— Никак нет, господин воспитатель! Мне не смеш…

Дрожащий визг прервался звоном оплеухи. Рука вылетела из-за спины Крайчека так быстро, что Толя не успел даже зажмуриться. Голова его резко дёрнулась в сторону, ноги оторвались от земли, и парень рухнул, хорошо приложившись носом о плац.

— Но я не разрешал на него отвечать, — ледяным тоном закончил воспитатель фразу. — Очевидно, что два года муштры не пошли впрок, — снова обратился он к строю. — Этому я вижу две возможных причины. Причина первая — вы необучаемые дегенераты, которых следует отбраковать. Причина вторая — вас плохо учили. Я очень надеюсь на то, что виной всему причина первая. В таком случае мне не придётся тратить на вас много времени, а ваша численность будет сокращаться быстрее, чем коалиционный десант под Братиславой. Если же причина не в этом, а в плохой подготовке, то смерть для вас станет менее быстрой и более мучительной.

Толя Преклов меж тем очнулся, поднялся и, качаясь, встал в строй.

Крайчек замолчал и уставился на курсанта, глотающего кровь из разбитой щеки. Немигающий змеиный взгляд давил Толяна секунд десять, пока тот, наконец, не прекратил шататься.

— Марш в лазарет, — скомандовал воспитатель. — А вы, недоноски, — пробежался он глазами по строю, после того, как Преклов уковылял в заданном направлении, — шесть кругов вдоль периметра! И если какая-то бесчестная тварь попытается срезать или, упаси Боже, не уложится в норматив — на следующее построение приползёт со сломанными ногами! Марш!

В казарму группа вернулась и впрямь едва не ползком, зато ноги у всех были целы.

Глеб, шаркая в разы потяжелевшими ботинками, подошёл к койке и упал плашмя, лицом в жиденькую подушку. Но не успел он расслабиться, как кто-то тронул за плечо. Глеб повернул голову и только сейчас заметил сидящего напротив Преклова. Щека у Толяна разнеслась так, что опухоль даже на глаз залезла, нос с губой сверкали подсохшими ссадинами. Несмотря на это он, в меру возможностей, улыбался. Неуместная радость показалось Глебу подозрительной, но не до такой степени, чтобы пожертвовать для выяснения её причин сном. Через час нужно было подниматься, жрать, а потом дуть в процедурный и — самое поганое — на занятия к Лейфицу. Если сейчас хоть немного не отоспаться, то шансы клюнуть носом во время лекции возрастали многократно, а это грозило нехилым взысканием. Прикинув расклад, Глеб закрыл глаза. Но Толян был решительно настроен поделиться радостью с приятелем и снова принялся тормошить того за плечо.

— Ну? — сдался, наконец, Глеб и разлепил веки.

Преклов раскрыл ладонь и гордо продемонстрировал зуб, просверленный и нанизанный на шнурок.

— И?

— Фто «и»? — возмутился Толян отсутствием реакции. — Зуб! Мне ефо Рушак из лазалета плосфеллил. Клуто! Фтоб я сдох!

— Фы-фы-фы, — передразнил Глеб. — Нафига он тебе?

— Как нафига? — удивился Толян. — Его же сам Клайчек фыбил!

— Сам Крайчек? И чё?

— Кому ты рассказываешь? — вмешалась в разговор Наташа Волкова, соседка по койке слева. — Глеб же у нас из истории знает только дату основания Евразийского Союза. Хотя и это, наверное, забыл уже.

— Клайчек — гелой! — восторженно провозгласил Преклов. — Он Палач пелфово ланга! Он слазался ф Ефлопе, до самофо Лиссабона дофол! Он… он Знамя Союза на здание палламента ф Мадлиде фодлужал!

Глеб понял, что поспать ему не удастся, это было плохо, но тема Крайчека-героя заинтересовала, и он даже припомнил что-то из лекций.

— А ещё, — вставила своё веское замечание Наташа, — он принимал участие в ликвидации командования французского корпуса под Альби.

— Да! — радостно подтвердил Толян, и улыбка криво поползла на правую нетронутую опухолью сторону.

— А почему он у нас теперь? — спросил Глеб.

— Ефо комиссофали, — пояснил Преклов. — Я слыфал, фто у господина Клайчека полофина потлохоф заменена, плотез фместо лефой луки и титановая пластина ф голофе! Он антантафцеф убил больше, чем… чем… чем ты считать умееф! Когда-нибудь я стану таким же, как господин Клайчек.

— Ты? — Наташа одарила Преклова сочувственным взглядом. — Сомневаюсь. Вот я стану точно. А вам, двум придуркам, максимум, что светит — вспомогательные войска. Будете патроны подтаскивать тем, кто действительно на что-то годен.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.