Бородавки святого Джона

Бачинская Инна Юрьевна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Бородавки святого Джона (Бачинская Инна)

ПРОЛОГ

Можно без преувеличения сказать, что рок-группа «Голоса травы» имела мировую известность. Ее знали и любили в ближнем и дальнем зарубежье, тепло встречали в Германии, Польше и Чехии. С клипа «Голосов» начиналась местная телепрограмма «Новости культуры». Они были культовыми, обожаемыми, во время поездок за ними обозом тянулись фанаты. Руководителю группы, соло-гитаристу Майклу Миллеру, талантливому музыканту, композитору и фантазеру, принадлежала ломающая каноны идея использовать флейту в классическом роке. Когда вдруг вырубался ревущий heavy-metal, а наступившая следом тишина оглушала ничуть не меньше, вдруг раздавался чистый высокий, чуть дрожащий звук мексиканской флейты. Настоящий мексиканец Рауль Рохас выступал со своей соло-импровизацией всего-навсего минуту! Бесконечную и краткую, как миг. Но за эту минуту флейта успевала перевернуть душу и сделать ее чище.

Прозвище Майклу Миллеру дали Мишка-Бегемот за его внушительные размеры. Голос у него был невелик, но владел он им мастерски. Ребята вкалывали на концертах, как черти. Только вились длинные зеленые шарфы – фирменный знак «Голосов». Майкл, терзая гитару, скакал по ходившей ходуном сцене. Ударник – в трансе, с закрытыми глазами, запрокинув голову, – работал на автопилоте. Гудела, как в преисподней, ритм-гитара…

В конце сентября вдруг резко похолодало. С белесых небес сеялся холодный по-осеннему дождь, сменивший паутинки бабьего лета. После концерта, переодевшись, возбужденные, разгоряченные, они, спасаясь от фанов, потянулись к боковой двери, где их ждал собственный автобус. Все были измотаны, но на Мишкину дачу поехали. От сауны отказались, зато выпили много, расслабляясь.

Около полудня следующего дня музыканты и гости сползлись на крытую веранду завтракать – расхристанные, с мутными взорами, желающие только одного: большой кружки холодного рассола, ледяной компресс на лоб и тишины.

– А где шеф? – спросил Сеня у подруги Майкла Алисы.

– Кемарит, – зевнула девушка.

– А ну, Витек, давай, сгоняй за Мишкой, – приказал Сеня, и ударник, как самый молодой, бывший у них на посылках, стал выползать из-за стола, опрокинув при этом кружку с кофе.

– Корова, блин! – прокомментировал Сеня.

Витек появился минуты через три. Лицо его было пепельно-серым, он разевал рот, но оттуда не вылетало ни звука.

– Ну! – рявкнул Сеня, теряя терпение.

– Э-э-э… – проблеял Витек, беспорядочно взмахивая руками…

…Майкл лежал на спине, разбросав в стороны руки с пудовыми кулачищами, синяя махровая простыня едва прикрывала громадный, как гора, волосатый живот. Глаза невидяще смотрели в потолок…

– О господи! – прошептала Алиса, опускаясь на пол.

Майкл умер еще ночью, около четырех, как установила экспертиза. Не от передозировки или с перепоя, как решила группа, а от внезапной остановки сердца. Принимая во внимание образ жизни артиста и постоянные перегрузки, ранний уход его при всей трагичности был предопределен. Месяц назад Майклу исполнилось сорок два.

Город погрузился в траур. С афишных тумб, заборов, телеграфных столбов улыбался Майкл, жизнерадостный, энергичный, рыжебородый. С экрана телевизора он делился творческими планами – телепрограмма повторяла снова и снова последнее интервью с группой.

На кладбище собралась толпа фанов, тысяч пять, не меньше. Музыканты устроили концерт прямо у могилы. Рев тяжелого рока повис над кладбищем. Вдруг музыка стихла. Секунда оглушающей тишины, и соло-импровиз Рауля Рохаса – высокий дрожащий жалобный голос флейты – взмыл к серому низкому небу. Толпа перестала сдерживаться и зарыдала в голос.

Народ до темноты провожал в последний путь своего любимца.

– Мишка, – сказал Сеня, обращаясь к цветочной горе и утирая слезы, – это был лучший концерт в твоей жизни! Спи спокойно, Мишка! Мы тебя не забудем!

Глава 1

ОСЕННИЕ СУМЕРКИ

Мелодично тренькнул сотовый телефон на тумбочке рядом с кроватью. Мужчина протянул руку, взял его на ощупь, не глядя, и, отвернувшись, не желая тревожить спящую рядом женщину, тихо сказал:

– Ну, что там? Да! – и еще раз нетерпеливо: – Да, да, успокойся! Я тебя слушаю! – Две или три минуты он молчал, потом спросил: – Ты где? – и коротко закончил, не скрывая досады: – Сейчас приеду!

Минуту-другую он лежал неподвижно, рассеянно глядя на березы за окном. Было время ранних октябрьских сумерек, наполненных мягким светом желтых листьев и белых стволов. Потом он осторожно погладил женщину по голове, запустил пальцы в густую гриву вьющихся светлых волос и слегка подергал.

– Просыпайся! – сказал он ласково. – Лопушок!

– Уже проснулась, – ответила она, слегка потягиваясь, и потерлась щекой о его ладонь.

– Я должен уйти…

– Я слышала. Иди. Уходи.

– Не сердись. Это Славик, ты же знаешь, он просто так не звонит.

– Знаю, знаю ваши мужские игры. Все вы такие крутые, супермены, ставка больше, чем жизнь. Все я о вас знаю!

– А кто еще супермен? Твой муж?

– О да, он мужик, каких мало!

– Много ты понимаешь в мужиках!

– Ты, конечно, понимаешь больше. Мой муж – нормальный мужик, правда, без полета. Но я на него не в обиде.

– Еще бы тебе на него обижаться!

Они расхохотались. Мужчина стоял у зеркала, повязывая галстук.

– Может, все-таки со мной? – спросил он, оборачиваясь.

– Нет. Я остаюсь. Ни к чему нам реклама, в городе всегда на кого-нибудь нарвешься. Полно сплетников. Так что попрощаемся здесь. И приезжай скорей! Буду ждать.

Он наклонился к ней, легко прикоснулся губами к уголку рта, она крепко обхватила его руками, притянула к себе и прошептала:

– Не отпущу никуда, никогда, ни на минуту! И никому не отдам.

– Держи крепче, а то уведут, – прошептал он в ответ. Она только расхохоталась. – Это тебе, – вдруг вспомнил он и достал какой-то небольшой предмет из кармана пиджака, с улыбкой глядя на нее. – Вот!

Она, подхватив игру, смотрела на него взглядом маленькой девочки, ожидающей чуда. Мужчина подбросил в воздух коробочку из синего бархата, и его подруга, метнувшись вперед, кошачьим движением ловко ее поймала. Нетерпеливо раскрыла, готовая взвизгнуть восторженно, но, удивившись, только приоткрыла рот. На синем бархате лежала подвеска тусклого стекла, оправленная в массивное кольцо белого металла, в петельку сверху кольца была продета изящная цепочка, концы которой уходили вверх и прятались под бархатом подставки. Вещица выглядела странно – простое кольцо напоминало не ювелирное изделие, а скорее техническую деталь, и тонкая цепочка совсем к ней не подходила.

– Ну кто же так смотрит! – Мужчина щелкнул кнопкой лампы, стоявшей на тумбочке.

– Ах! – выдохнула женщина, поворачивая коробочку в разные стороны, отчего тусклая стекляшка вспыхнула ослепительными сине-желтыми искрами.

– Нравится?

– Прелесть, прелесть! – прощебетала его подруга. – Но оправа какая-то необычная… как шайба!

– Шайба! Ты видела шайбу когда-нибудь? Это гвоздь сезона!

– Какого сезона? Местного? – не удержалась она.

– Парижского, темнота ты моя неотесанная. Вся Европа носит эти шайбы, то есть та ее часть, которая может себе это позволить. Ну, скажем, жены крупных предпринимателей и их подруги. Подруги предпринимателей, разумеется.

– А я кто же, по-твоему?

– Ты всего понемножку. И за это я тебя люблю!

– За это?

– За все!

– За все, за все?

– И за многое другое. – Он шагнул к двери.

– А поцеловать? – капризно спросила женщина. Она лежала на постели, закинув руки за голову, во всем бесстыдном великолепии своего прекрасного тела, золотистого от загара.

– Да сколько можно, – проворчал он в притворной досаде, возвращаясь и склоняясь к ней.

– Уходи! – сказала она, переворачиваясь на живот. – И забирай свой подарок. Я девушка честная, мне ваши брюлики без надобности.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.