Избранное: Рассказы; Северный дневник

Казаков Юрий Павлович

Жанр: Советская классическая проза  Проза    1985 год   Автор: Казаков Юрий Павлович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

ЮРИЙ КАЗАКОВ

ИЗБРАННОЕ

РАССКАЗЫ

СЕВЕРНЫЙ ДНЕВНИК

МОСКВА

«ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА»

1985

OCR и вычитка – Александр Продан, Кишинев

alexpro@enteh.com

20.09.05

Казаков Ю. П.

Избранное: Рассказы; Северный дневник / Сост. и подгот. текста Т. Судник; Предисл. Вл. Гусева; Худож. Л. Дурасов. — М.: Худож. лит., 1985. — 559 с, ил., портр.

В «Избранное» известного русского советского прозаика Ю. Казакова (1927—1982) вошли лучшие его рассказы, а также очерки из цикла «Северный дневник».

СОДЕРЖАНИЕ

Вл. Гусев. Судьба Казакова

РАССКАЗЫ

Ночь

Тихое утро

На полустанке

Голубое и зеленое

Некрасивая

Странник

Тэдди

Арктур — гончий пес

Манька

Старики

Трали-вали

Ни стуку, ни грюку

В город

Кабиасы

«Вон бежит собака!»

Запах хлеба

Осень в дубовых лесах

Адам и Ева

Двое в декабре

Ночлег

Плачу и рыдаю

Проклятый Север

Свечечка

Во сне ты горько плакал

СЕВЕРНЫЙ ДНЕВНИК

Северный дневник

Нестор и Кир

Калевала

Какие же мы посторонние?

Отход

Белуха

Долгие Крики

Белые ночи

И родился я на Новой Земле (Тыко Вылка)

ПРЕДИСЛОВИЕ

СУДЬБА КАЗАКОВА

Юрий Павлович Казаков родился в 1927 году, в Москве, а умер в 1982, тоже в Москве. Жизнь его перед нами.

Имя Казакова стало известно в середине 50-х. Это было интересное время в нашей литературе.

Молодая жизнь и молодая литература.

Во всяком ощущении молодости есть свои сильные и слабые стороны. Сила молодости в том, что она радостна и активна, что она апеллирует к будущему. Слабость ее в том, что она жизненно и, главное, духовно незрела и наивна. Впрочем, и в наивности есть своя сила... Но не время сейчас разбираться в этом.

Пришел Казаков и по-молодому, даже по-детски взглянул на жизнь и природу.

До него у нас были мощные и размашистые прозаики. Наша проза 30-х имела достижения, которые мы сегодня обдумываем заново. «Тихий Дон» предстает во всем своем величии. Алексей Толстой, Леонов, Фадеев, Федин, Малышкин... А Михаил Булгаков, Андрей Платонов? Лишь теперь мы узнали их, как подобает; но писали-то они — тогда.

Литература войны сосредоточила свою энергию на выражении мужества. «Все для фронта», никаких послаблений; и это было справедливо.

Такая интонация продолжалась и после войны. Волевое усилие, собранность, жесткость; если угодно, и аскетизм. Конечно, были и Паустовский, и иные такие; но они были не на первом плане.

В 1958-м Казаков закончил Литературный институт и выпустил первый сборник под названием «Манька». Далее выходят «На полустанке» (1959), «По дороге» (1961). Как нетрудно заметить, все это книги, названные по заголовкам рассказов, входящих в них. Тем самым Казаков подчеркивает, что он рассказчик и еще раз рассказчик. Далее выходят многие другие сборники рассказов, начинает печататься, впоследствии хорошо известный публике, «Северный дневник». Рассказы Казакова «Адам и Ева» (1962), «Осень в дубовых лесах» (1961), «Плачу и рыдаю...» (1963) и более ранние — «Тэдди» (1956), «Арктур — гончий пес» (1957), «Трали-вали» (1959), «Голубое и зеленое» (1956) и многие другие обсуждаются так широко и горячо, будто это проблемные романы. О Казакове пишут влиятельные критики — И. Соловьева, В. Бушин и другие, его анализирует литературно «привередливый» Ю. Нагибин.

В дальнейшем движение как бы постепенно все замедляется. Казаков и пишет и печатается меньше. Правда, он много переводит, и роман А. Нурпеисова «Кровь и пот» — первое и заметное, что внес в «копилку» нашего перевода такой мастер слова и фразы, как Юрий Казаков.

В недавние годы появились новые его рассказы («Свечечка», 1973, «Во сне ты горько плакал», 1977), которые напомнили о Казакове не только «материально», но и духовно; однако уже бил час этой жизни и литературной судьбы — и 55 лет от роду Юрий Казаков ушел от нас.

В чем же была его тайна?

На такой вопрос, поставленный прямо, ответить, конечно, нельзя. Ведь речь идет о настоящем художнике, которым несомненно был Казаков. В таких случаях Лев Толстой отвечал, что, дабы решить вопрос, надо заново написать сами произведения. Искусство объемно, рельефно; и не поддается системе отмычек.

Однако же можно обозначить пафос, как говорится, — атмосферу художника.

Казаков относится к тем, о ком трудно даются статьи. Что сказать? Просто хорошо пишет, и всё.

Кажется, он не ставит никаких грандиозных проблем; кажется, нет резких сюжетов; кажется, нет тех коллизий, которые легко и внушительно можно бы разобрать.

Кажется, нет.

Значение Казакова было не во всем том, что резко выражено. Само слово «резкость» как-то противопоказано его стилистике и не вяжется с его художественным обликом.

Конечно, во многих произведениях, и прежде всего в «Северном дневнике» (1960), Юрий Казаков совершенно не чужд суровых и даже весьма жестоких жизненных ситуаций; критика даже предъявляла ему претензии на тот счет, что его картины порою исполнены в темных колерах.

Но при этом Казаков неизменно как-то спокоен душевно и почти гармоничен мыслительно и психологически; духовные проблемы, бури и страсти — не по его линии. Не любит он подробно разбираться и в социальных конфликтах как таковых.

Юрий Казаков — художник, «живописец» прежде всего, притом «акварелист»; в этом смысле его любили ставить за Буниным: это сравнение даже стало трюизмом.

При спокойном взоре теперь заметно, что Казаков учитывает в своем стилистическом опыте не столько-то Бунина, сколько, так сказать, учителя учителя — самого Тургенева.

«Я шел по мягкой пыльной дороге, спускался в овраги, поднимался на пригорки, проходил реденькие сосновые борки с застоявшимся запахом смолы и земляники, снова выходил в поле... Никто не догонял меня, никто не попадался навстречу — я был один в ночи... Иногда вдоль дороги тянулась рожь. Она созрела уже, стояла недвижно, нежно светлея в темноте; склонившиеся к дороге колосья слабо касались моих сапог и рук, и прикосновения эти были похожи на молчаливую, робкую ласку. Воздух был тепел и чист; сильно мерцали звезды; пахло сеном и пылью и изредка горьковатой свежестью ночных лугов; за полями, за рекой, за лесными далями слабо полыхали зарницы».

Прочтите этот рассказ, «Ночь» (1955), и он вам напомнит «Бежин луг» — и по характерам, и по сюжету, и по фактуре.

А что же тут свежего-то? — скажут.

Чем же так огорошил нас Юрий Казаков в середине 50-х?

А вот чем.

То есть, конечно, тут опять не будет той истины в последней инстанции, которой иногда ждут в таких ситуациях; но суть дела можно очертить.

Заметим, во-первых, он был не так уж и одинок. У Казакова были авторитетные предшественники не только в XIX веке, но и в советской литературе. В подходе к слову он близок, например, и А. Н. Толстому. Есть у него и последователи — В. Лихоносов, Г. Семенов и другие. Все это, конечно, относительно, однако же ориентиры вполне четки.

Во-вторых, дело в следующем.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.