Перестройка

Ванярх Александр Семенович

Жанр: Классическая проза  Проза    Автор: Ванярх Александр Семенович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Самородок, книга, вторя «ПЕРЕСТРОЙКА»

Пролог

И как летит время! Вроде бы совсем недавно миловались да целовались Иван с Ольгой, приехавшей на каникулы. Она, прижимаясь к мужу, водила тонкими пальцами по кудрявым его волосам, останавливалась на белой полосе возле правого виска и шептала:

— Меченый ты мой, меченый, жизнью искалеченный!

— И почему бы тебе стихи не писать? — отвечал, улыбаясь, Иван. — Толково получается! Только никакой я не искалеченный. Жизнь протекает нормально, можно сказать — радостно и счастливо. Вот ты, например, одна из моих радостей.

— Есть и еще?

— Да мало ли их: Виктор Иванович, Рита, дядя Коля, даже татарки для меня тоже радость.

— А если мы с тобой расстанемся?

— Как это «расстанемся»? Вот ты скоро станешь матерью, и тогда...

— Тогда прощай университет, начнутся пеленки, болезни...

— Ну, зачем же так, Оля? У нас же две бабушки!

— Только одна из них родная, а другая...

— Опять не то говоришь! Рита Ивановна — очень сердечная женщина, это она с виду только строгая. Она и Оксану такой вырастила.

— Опять Оксана!

В первый раз Иван увидел, как недобро сверкнули тогда, даже как-то потемнели глаза Ольги... И вот прошло четыре года. Ольга в первый же год родила сына и назвала его Иваном.

Больше всех этому радовались Виктор Иванович, Рита и Николай Николаевич. А какая встреча была из родильного дома!

Только никак не могли ни Виктор, ни Иван, ни Рита найти общего языка с матерью Ольги, Галиной Степановной. Всегда высокомерная и неприступная, она приезжала в Старый Крым как инспекторская проверка, все ей было не так, все не по ней. И хотя крупных скандалов не было, однако и Виктор, и Рита «родненькую бабушку», как называла себя Галина, невзлюбили. Когда уезжала Ольга на занятия в Москву, Ванятка жил дома и, в основном, за ним ухаживала Рита Ивановна. Мальчик рос веселым и подвижным. Болел, но не часто.

С каждым годом менялась Ольга, и первыми заметили это опытные Виктор и Рита. Побывав на зимних и летних каникулах, она словно на крыльях улетала в Москву.

И так прошли пять лет.

Глава первая

Виктор Иванович сидел на большом камне возле тоскливо журчавшего ручейка, оставшегося от речушки Чурук-Су, за лето почти высохшей, и думал.

Заканчивалось лето. Август — красивейший месяц в этом овеянном стариной, полустепном, полугорном местечке Крыма.

«Вот и побывал я, и пожил там, куда ни за что - бы не подумал, что занесет меня судьба! Надо же! До XIV века это место называлось «Салхат», до присоединения к России — Эски-Крым. До XIII века — центр Крымского улуса Золотой Орды. Тут когда-то монеты чеканились, рядом монастырь Суруб-хач, даже мечеть хана Узбека сохранилась. Здесь жил и умер Александр Грин. Да, легендарное место, только мне тут как-то не по себе. Болеть стал, нужно видно в Сибирь подаваться, пока не поздно. И у Ивана с Ольгой не все клеится. Хотя жизнь, как и у всех. И проблем больших вроде бы не было, а все как-то не так, тоскливо и пусто на душе, особенно когда Ивана нет. А он, став командиром роты, совсем почти не появляется дома. Вот и сейчас укатил в Белоруссию, будто в Крыму места мало. Последнее письмо пришло из какой-то Баравухи. И еще все чаще и чаще стал вспоминать я избушку Егора Исаева, его рассказы про Волчье логово. Не выходит из головы и самородок. И зачем Егор поручил мне такое дело, — продолжал размышлять Виктор, — хорошо, что хоть о золоте кроме меня да Ивана никто не знает. А если бы Ванька меня не послушал, да Ольге рассказал, а она бы матери своей, а мать... Да что раздумывать теперь! И Иван понимает, что правильно сделал. Ольга совсем не та стала. Как бы ни загуляла». Виктор, опершись на палку (теперь он из-за радикулита не расставался с ней), медленно поднялся с насиженного места, разогнул спину, несколько раз повернул корпусом влево-вправо — вроде бы боли не было.

«А все же надо было еще кому-то сказать, может Рите? — подумал Виктор и тут же, как по велению волшебной палочки он услышал ее голос:

— И чего стоишь-то? Шел бы в дом, на веранде такой же воздух, прилег бы отдохнул. Что-то ты в последнее время все стремишься к одиночеству. Может, мучает что, так скажи — не чужие ведь.

— А у меня к тебе действительно разговор имеется, — вдруг решился Виктор. — Присядем?

— Отчего же, можно и посидеть, нам, теперь спешить некуда. Я вот сама тебе хотела сообщить кое-что

— Что же?

— Да ладно, говори, что у тебя?

— Так у меня разговор длинный, только сразу уговор — ни одна душа об этом знать не должна.

— Ну, ты меня совсем заинтриговал!

— Так оно и получается. Ты помнишь, Поляков писал Софье Ивановне о дубовом гробе? Так вот, этот гроб и все что в нем было, я нашел. — И Виктор рассказал Рите все и очень подробно.

— Но это еще не все, червонцы червонцами, а Егор нашел в Саянах, при довольно сказочных обстоятельства, золотой самородок, весом не меньше килограмма. Когда Исаев мне рассказывал, как это произошло, то я вначале не поверил. А через много лет, когда Егор понял, что скоро умрет, он отдал его мне с условием, чтобы я передал Ивану только после его женитьбы. Я сдержал слово, хоть и не совсем так, как Егор того желал. Рассказал я Ивану о самородке раньше — после смерти Насти. А когда он женился, уговорил не рассказывать об этом Ольге.

Рита слушала, не перебивая, а когда Виктор замолчал, тихо сказала:

— Никому золото счастья не приносило, так говорил еще мой отчим. Он честно прожил свою жизнь, хотя и его угробил, по сути, маленький кусочек золота — печатка. А тут целый самородок, и стоит, верно, больших денег... А что Ольге не сказали — правильно сделали, она все больше и больше под мамочкину дудку пляшет. Вот и Ванятку забрали у меня, хотя ему у нас спокойнее было. Скорей бы Никита Игнатич выздоравливал, он бы быстро все на свои места поставил. А так... И решила я в Голодаевку вернуться, не нужна я здесь никому.

— Это как же понимать: «Не нужна»? А мне, а Ивану?! Что касается Ванятки, он хороший мальчуган, сам когда-нибудь разберется. Насчет Никиты Игнатича — тут видно, дело — труба, инфаркт есть инфаркт.

— Так не старый ведь, еще и шестидесяти нет.

— Да с такой стервой год за три считать надо, как на фронте. — И Виктор тоскливо улыбнулся.

— Видать, больно красива была в молодости, она и сейчас еще ничего.

— До моей Насти ей, конечно, далеко, но что так — то так.

— Никак забыть не можешь?

— А чего забывать-то, она всегда со мной. Хоть в этом мне повезло.

— Да, в чем повезло, так повезло... А о золоте, конечно, никому ни слова. Но ведь надо, же с ним что-то делать? Какие у вас планы?

— Ивану решать.

— Только бы Ольга не узнала. Чует мое сердце — не будут они жить вместе.

— Надо было Ивану на Оксане жениться, девочка она умная и красивая, теперь врач.

— Да ты что?! Они же брат и сестра!

— Какие там брат и сестра! О чем говоришь, Рита?

— Ладно, пойдем отсюда. Оксана уж третий раз замуж выходит, и мужиков-то подбирает, как издевается: то Ефрем, то Серафим, а теперь вот — Филимон, смех да и только. А девке скоро тридцать.

— Как тридцать?!

— Ты что ж думаешь, — время остановилось? Николай уже, почитай, пятый год как погиб. Неладно у нее жизнь складывается. Сны я плохие стала видеть. Не к добру это... Пойдем, братик ты мой родненький, лучше на веранде поболтаем. Вон, и солнце к закату поползло.

— Да уж, пойдем, во дворе у нас веселей.

— О, детворы полон двор, скучать не дадут. Твою клубнику-то всю оборвали, и малину...

— Да пусть едят, не жалко.

Будто услышав разговор, в переулок вылетела стайка ребят. Увидев медленно идущих Виктора и Риту, они понеслись в их сторону:

— Деда! Бабуля! Там дядю Ваню привезли, машина с крестом приехала.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.