Опоздавшие на поезд в Антарктиду

Труш Наталья Рудольфовна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Опоздавшие на поезд в Антарктиду (Труш Наталья)Один и тот же сон мне повторяться стал…Мне снится, будто я от поезда отстал.Один в пути, зимой, на станцию ушел,А скорый поезд мой пошел, пошел, пошел…И я хочу за ним бежать – и не могу,И чувствую сквозь сон, что все-таки бегу…Юрий Левитанский. «Сон об уходящем поезде»

– Как вам моя колымага? – с улыбкой спросила Анна.

– Достойная колымага! – с уважением ответил Артем и похлопал машинку по пыльному боку.

– «Запорше»! – гордо отрекомендовала машинку Анна. – Знаете, Ракитин говорит, что это «родственник» «порше» – однозначно! Ну а после модернизации и у меня сомнений не осталось.

Оранжевый, как апельсин, «горбатый запорожец» был гордостью редактора автомобильного журнала «Конь железный» Анны Стриж. В свое время его разобрал до винтика, а потом усовершенствовал, насколько смог, отец Анны – скучавший на пенсии офицер-отставник. Был у него гараж утепленный, в котором он с утра до вечера пропадал, доводя до ума это чудо автотехники. Анна с матерью беззлобно посмеивались над ним и радовались: пусть батя лучше железками гремит, чем пьет.

– Будешь ты, дочка, на нем еще кататься и меня благодарить, – говорил отец, но Аня отнекивалась: «Горбатый запор» – это позор для всей семьи!»

Однако прошло какое-то время, и этот лупоглазый малыш стал таким модным, что к отцу то и дело приходили покупатели и предлагали за него хорошие деньги. И теперь уже Анна убеждала папашу не продавать старенький автомобиль.

– Пап, вот руки дойдут у меня, и я доведу его все-таки до ума, – говорила Анна, продолжая ездить на «девяносто девятой», которая досталась ей от мужа.

Потом ее пригласили работать в автомобильный журнал, и она за короткий срок обросла нужными знакомствами в автомире. Один из ее новых знакомых – известный автогонщик Сергей Ракитин – стал активно за ней ухаживать. А когда узнал, что у Анны в отцовском гараже пылится такой раритет, как «горбатый запор», уже усовершенствованный умелыми руками отставного военного, загорелся сделать из него конфетку.

– Анечка! – как-то совсем уж по-свойски обозвал Ракитин редактора. – Доверьте мне вашего малыша, и вы не пожалеете! Я ведь не только ездить быстро умею! Я еще и строю машинки.

Анна сначала отнекивалась, а когда Ракитин напросился посмотреть «горбатого», отказать ему не могла.

– Хорошо! – согласилась она. – Вот папа приедет с дачи на выходные, и я вас позову.

Может быть, и не позвала бы она его, даже, скорее всего, не позвала бы, так как меньше всего хотела бы кого-то трудоустраивать и нагружать своими проблемами. Но в ближайший выходной Ракитин позвонил и сказал, что, как застоявшийся в стойле конь, бьет в нетерпении копытом.

– Анна! Я готов! И я от вас не отстану!

– Ну, если не отстанете… – Анна сказала адрес. – Позвоните, как подъедете.

Ракитин ездил на какой-то сумасшедшей «субару», черного цвета с вкраплениями серебристого песка, с агрессивной мордой, с нарисованными языками пламени, которые вырывались из-под низкого брюха. Анна была уже знакома с его «лошадкой»: про Ракитина и его железного коня год назад они подробно рассказывали в журнале.

Она увидела, как «субару» аккуратно въезжает в ее кривой двор, будто крадется, и вспомнила, как эта машина несется по трассе. «Волчица!» – говорил о ней Ракитин, любовно поглаживая горячий после дикого бега бок.

Анна с отцом спустились во двор. Батя благоговейно раскланялся с гостем – Анна немножко рассказала ему о великом гонщике.

– Алексей Тимофеевич Егоров! – представился отец.

Ракитин крепко пожал ему руку:

– Сергей.

Они прошли дворами за дома, где располагался гаражный кооператив. К счастью, землю эту в полосе отчуждения у железной дороги не могли заграбастать строители для возведения жилого дома, и поэтому кирпичные гаражи преспокойно стояли, радуя своих хозяев-пенсионеров.

Машинку выкатили на улицу, открыли капот и багажник, распахнули дверцы. Анна тоже с любопытством заглядывала внутрь и слушала, как отец рассказывал Ракитину родословную «старичка».

– Ну вот, движок заменил, новенький воткнул, от «шестерки». Пришлось, правда, много чего под него переделать. Да по большому-то счету тут, Серега, от «горбатика» только шкурка и осталась! Но зато какая! Железо очень хорошее! Ну, он у меня как сыр в масле катался, в лучшем масле, скажу тебе! – хихикнул Тимофеич.

Что правда – то правда: к технике Егоров относился с большой любовью, и машинка у него была ухоженной.

– Прокатимся? – спросил Ракитин.

– Дык, я за! – ответил Егоров.

– А вот я, пожалуй, пешком прогуляюсь! – решила Анна.

– Напрасно вы, Анна Алексеевна. – Ракитин устроился за рулем. – Смотри-ка, поместился! А думал – не влезу! Так что, Анна Алексеевна, вы с нами?

– Нет-нет, я пешочком, накаталась! А вы послушайте нашего «горби» в работе! А потом приходите чай пить.

Двери машины захлопнулись с грохотом. Ну а что бы вы хотели-то? Не «порше-кайен»!

А вот двигатель работал ровно и красиво. Поехали!

Анна помахала им, повернулась и тихонько пошла к дому. А через час примерно отец с гостем пришли, грязные, возбужденные. Оказывается, застряли где-то за стройкой, выносили машинку на руках. Пока умывались, без умолку болтали, обсуждая достоинства «горбатого». Анна прислушивалась. Достоинств, на удивление, было много.

– Анна, – сказал за чаем Ракитин, – мы с Алексеем Тимофеевичем уже обо всем договорились: я беру вашего «горби».

– Как это «беру»? Не-е-е-т! Сергей, корова нужна мне самой!

– Какая корова, дочка? – не понял батя.

– Та самая, что в твоем гараже стоит! Это стишки такие, детские, – уточнила Анна.

– Вы не поняли, – перебил ее Ракитин. – Я берусь довести вашего красавца до ума. И в техническом плане, и, как бы это правильно сказать, в эстетическом. Не будем воздух сотрясать. Я нарисую эскиз того, что можно сделать из этого парня, и будете вы, Анна, кататься на замечательном ретроавтомобиле, если вам дорога эта тема! Для города ваш малыш – просто находка. Но я вам гарантирую, что и на трассе он не уступит многим.

Анна с интересом посмотрела на него:

– Сергей, насколько я знаю, это удовольствие не из дешевых!

– А пусть вас это не заботит!

– А что это вы так щедры ко мне?

– А вы мне нравитесь! – выпалил Ракитин и прикусил язык.

– Ну, ежели нравлюсь…

– Ну и из любви к искусству тоже, – добавил Ракитин довольно.

Когда он уехал, отец Анны, поправив штору на окне – он наблюдал, как «субару» с агрессивной внешностью аккуратно выезжает по лабиринту двора, – довольно потирая руки, сказал с улыбкой:

– Классный парень! Классный гонщик! И в машине знает все! Я только слово скажу, как он уже понимает, о чем речь. Ох, Анька, присмотрись к нему. Он-то к тебе точно уже присмотрелся. А «горбатого» я ему без сомнений доверю.

Через неделю Ракитин привез Анне эскизы, и она ахнула!

– Это может получиться из нашей машинешки?! – спросила, с восторгом рассматривая рисунки. «Горбатого» на них было не узнать. Современный автомобиль неизвестной марки, да еще и с аэрографией по бортам.

– Получится! – без сомнения ответил Сергей.

Еще через неделю он забрал машину в свою автомастерскую, и сколько Анна ни просила его показать ей промежуточный вариант, он не соглашался. А через восемь месяцев во двор к Анне въехало, сверкая, как новогодняя елка, оранжевое чудо.

То, что сделал с автомобилем Ракитин, только чудом и можно назвать. От «запорожца» там остались лишь крыша со стойками. Про железные внутренности Анна слушала рассеянно, зато Тимофеич выспрашивал у Сергея все технические подробности. А вот комфорт такого автомобильчика женщина могла оценить по достоинству. Во-первых, он стал двухместным, а потому более просторным, чем был. Удобные высокие сиденья от иномарки-японки, спортивный руль от нее же, мягкая обивка, красивая панель приборов, освещение салона. Да, еще кондиционер и люк на крыше! И двери не клацали больше при закрывании, а аккуратно, как у импортного холодильника, без звука вставали на место.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.