Адмирал галактической империи

Михеев Михаил Александрович

Серия: Дилетант галактических войн [2]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Адмирал галактической империи (Михеев Михаил)

Часть первая. Осколки великой империи

Глава 1

Ковалёв, как обычно, проснулся от боли. Точнее, как практически всегда в последние два месяца. Самое смешное, не было никакой боли – ну не может организм, только-только приведённый в порядок в регенераторе, болеть. Не может – и всё тут, это аксиома, даже микробы к нему не липнут, настолько активна иммунная система. И ведь это – правило для обычного человека, а организм супера, от природы или, скорее, от своих прапрапрародителей в лице военно-медицинских гениев Первой империи, обладающий на порядок большей устойчивостью к любому внешнему воздействию, вообще практически неуязвим. Это в теории. А в реальности этот самый организм всё помнит…

Организм помнит и обжигающую боль заживо сгорающего тела, и мутную пустоту вакуума, медленно накатывающуюся, когда раскалённый воздух уходил из разрушенного нутра корабля, окутывая его облаком ледяных кристалликов. Помнит, даже если сознание в этот момент отсутствует как понятие. Наверное, милосерднее было бы просто умереть, Ковалёв тогда, ещё только выходя со своего корабля, уже считал себя мёртвым, но – не срослось. Спасла, как ни странно, дурацкая конструкция вражеского корабля, точнее, ослабленный корпус в месте, где были расположены причалы. Ну и ещё его неожиданно эффективные зенитки, сумевшие-таки перехватить имперские торпеды.

Трудно сказать, что было причиной того, что торпеды не достигли цели, – то ли банальное везение, то ли просто запредельное количество зенитных орудий, буквально завесивших всё пространство на подходе к кораблю частой сеткой огненных трасс. А может, торпеды просто были выпущены со слишком малой дистанции и не успели задействовать системы прорыва, а потому вместо череды противозенитных манёвров пошли к цели по наикратчайшей траектории. В принципе возможно что угодно, но важен результат, а результат был нестандартным. Обе торпеды были поражены зенитным огнём, но одна из них оказалась, во-первых, не уничтожена, а лишь потеряла двигатели и отклонилась от курса, и потому умная автоматика задействовала систему самоподрыва, когда торпеда проходила на минимальном расстоянии от цели. Во-вторых, это расстояние не превышало двух километров, что по космическим меркам совсем немного.

В отличие от банальных ядерных зарядов, столь популярных на старушке Земле, начинка имперской торпеды обеспечивала многофакторное воздействие, и одним из факторов была гравитационная волна, способная взламывать практически любую броню. Такая многофакторность делала торпеду эффективной при борьбе с военными кораблями – избыточно массивными, построенными прочно и обвешанными бронёй и силовыми полями, но сейчас она сыграла чуть-чуть иначе, чем планировалось её создателями.

Гравитационный удар, опередив, как и задумывалось создателями, все остальные воздействия, отшвырнул корабль в сторону и буквально сложил его пополам – корпус не выдержал удара и переломился точно по линии, на которой располагались причалы. Всё это заняло доли секунды, и все, кто находился на корабле, погибли мгновенно – перегрузки оказались смертельны для их организмов. Всех, кроме супера, который, как ни странно, выдержал, хотя сознание вылетело из головы, как птичка из клетки, а кости, хоть и были отменно прочны, разлетелись практически в пыль. Потом корабль поглотило облако раскалённой плазмы, которое, хотя и было ослаблено расстоянием, выжгло всё, до чего смогло дотянуться, однако оказавшаяся практически в центре сыгравшего роль своеобразного щита хаотического нагромождения обломков металла и пластика каюта, в которой находился Ковалев, пострадала незначительно. Хотя как сказать – незначительно… В общем, в том обгоревшем куске протоплазмы, который спустя два часа извлекли из-под обломков, жив был только мозг, да и то лишь потому, что, как оказалось, в организме супера был и генетический механизм, при критических травмах загоняющий хозяина в жиденькое подобие анабиоза. Не очень эффективное действие, но всё равно лучше, чем ничего. Во всяком случае, это состояние позволяло не умереть сразу и давало призрачный шанс дождаться помощи. На сей раз этот шанс пригодился.

Вот так и оказался адмирал Ковалёв по гроб жизни обязан раздолбаю Синицыну, который, наплевав и на устав, и на прямой приказ, фактически угнал собственный корабль и в режиме максимальной маскировки следовал за «Мечтой» на почтительном расстоянии. А когда засёк взрыв, на всех парах ринулся к месту боя и успел вытащить адмирала, точнее, то, что от него осталось, из обломков корабля буквально за считаные минуты до того, как стало бы совсем поздно.

Регенератор на эсминце был, но слабенький – с простыми случаями вроде оторванной ноги он, может, ещё и справился бы, но тут был бессилен. К счастью, аппаратура позволила погрузить Ковалёва в искусственный анабиоз – теперь уже глубокий, с возможностью даже в таком состоянии жить как минимум несколько месяцев. Хотя месяцы не понадобились – форсируя двигатели, эсминец добрался до базы всего за несколько часов. Ну а там уж Ковалёвым занялись по полной программе. Шерр лично запихнул адмирала в регенератор линкора и сам контролировал все режимы. Впрочем, потребовался разве что только контроль – автоматика справилась даже со столь сложным случаем, – воистину создававшие её люди были гениями своего дела.

Ковалёва лечили месяц. За это время ему фактически вырастили новое тело взамен сгоревшего, восстановили нервные окончания, выдавленные гравитационным ударом глаза… И всё равно адмирал почти каждую ночь просыпался от боли, весь в поту, часто с диким криком. Редкую ночь к нему не приходил дед Кошмар. Шерр говорил, что это фантомные боли, порождённые разумом адмирала и его памятью, что это скоро пройдёт. Ковалев верил ему и согласно кивал, но пока что фантомные боли ничуть не уступали по силе реальным и превращали жизнь адмирала в сплошную пытку, от которой не спасали никакие лекарства. Ковалёв до полусмерти изматывал себя работой, жрал снотворное пачками, но всё это помогало мало. Оставалось только ждать, пока это не пройдет само собой.

Адмирал стиснул зубы и удержал вопль в лёгких. Боль медленно уходила, оставляя неприятное ноющее ощущение. Впрочем, с этим можно было мириться. Главное – не закричал.

Ковалёв скосил глаза. Дайяна спокойно спала, разметавшись во сне и тихо посапывая. Адмирал невольно улыбнулся – на сей раз он не потревожил её сон, хотя до этого в подобных ситуациях не раз и не два видел её испуганные глаза. Но сегодня повезло – пускай спит. Он невольно задержал взгляд, ему нравилось смотреть на неё спящую – в такие минуты она казалась особенно беззащитной. И не поверишь, что у девочки характер не железный – стальной.

Дайяна перебралась к нему в каюту в тот же день, как адмирала выписали из госпиталя. Никого не спросила, просто поставила всех, включая самого Ковалёва, перед фактом. Пожалуй, Ковалёв был тогда единственным, кто возмутился самоуправством, остальные восприняли такое положение вещей как должное. Даже Шерр лишь вздохнул печально, но ни слова не сказал – очевидно, считал, что право на женщину, завоёванное кровью, не оспоришь. Сам Ковалёв тогда, правда, офигел, но что поделаешь, связался с сильной женщиной – будь готов принимать все прелести её характера. Пришлось смириться.

Хотя, конечно, плюсов было больше, чем минусов – например, Дайяна смогла навести в апартаментах Ковалёва относительный порядок. Относительный потому, что самый большой бардак у Ковалёва был на его рабочем столе, а как раз к нему адмирал не допускал никого. В этом бардаке он отлично знал, где и что лежит, поэтому не хотел потерять половину документов только из-за того, что кто-то разложит бумаги аккуратными стопочками.

Наконец адмирал окончательно пришёл в себя. Ещё раз оглянулся на Дайяну и осторожно, чтобы не потревожить её, встал – спать уже совершенно не хотелось, и по печальному опыту он знал, что после приступа заснуть не сможет. С усилием выпрямился – разгоняя кровь и заставляя двигаться сведённые судорогой мышцы. Тихонько, на цыпочках, вышел из спальни, ловко (сказывался богатый опыт ещё той, прошлой жизни) подхватив левой рукой одежду, и, лишь закрыв за собой дверь, позволил себе глухо закашляться – ещё одна реакция на боль, и тоже неприятная.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.