Язычники

Яблонская Анна

Жанр: Драма  Драматургия    Автор: Яблонская Анна   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Действующие лица

МАРИНА — 40 лет, жена Олега

ОЛЕГ — 40 лет, муж Марины.

КРИСТИНА — 18 лет, дочь Марины и Олега.

НАТАЛЬЯ — Наталья Степановна, 60 лет, мать Олега, свекровь Марины.

БОЦМАН — Николай, 60 лет, сосед Марины и Олега.

СВЯЩЕННИК — отец Владимир, 40 лет.

УЧИТЕЛЬ — университетский преподаватель Кристины, 30 лет.

ДОКТОР — врач в больнице скорой помощи, 40 лет.

БОМЖ — бомж в парке.

В пьесе используются цитаты из книги «Житие преподобного Серафима Саровского», автор — протоиерей Дмитрий Троицкий (1886–1939), а также православные молитвы.

Действие первое

1.

Квартира Марины и Олега. Кухня. Мебели нет. Только газовая плита и торчащий из разбитой стены кран. Пол застелен клеенкой. Здесь идет ремонт. В углу — ведра, инструменты, коробки. Боцман стоит у рабочей стенки, которую он должен облицевать плиткой, и курит. Входит Марина.

МАРИНА. Ты что… с утра — вот это всё и… всё?!

БОЦМАН. Быстрее никак. Стена у тебя кривая. И клей дешевый — берется плохо.

МАРИНА. Как кривая?! До тебя же бригада была — все ровненько выровняли!

БОЦМАН. Козлодои, а не бригада. Кривая стена! Марин, дай две гривны, я в ларек за сигаретами.

МАРИНА. Ты что, Боцман, опупел совсем?! Позавчера пять, вчера десять, сегодня две?! Одну плиточку за целый день приклеит и деньги клянчит, как будто полработы кончил! Я твои сигареты знаю! Ты что думаешь, у меня глаз, что ли нет? Или я не чувствую как после сигарет твоих от тебя водкой воняет?! А я уже полтора месяца в этом говне живу, ни мужу еду приготовить, ни посуду помыть! у меня дочь студентка, после института даже накормить ребенка нормально не могу! а ты уже какую неделю с этой стенкой дрочишься и ни хера сделать не можешь!

БОЦМАН. Кто дрочится? Я дрочусь?! Две гривны залупила про дочь мне чешет! Знаем мы ее институт! Видели, как она каждый вечер из иномарок бухая вываливается! Студентка разгильдяйского факультета! Учиться и еще раз учиться блядь!

МАРИНА. Что ты сказал, алкаш недоделанный?!

БОЦМАН. А что слышала!! Мужу она не может приготовить! Да тебя хоть на самую невъебенную кухню посади с самой лучшей плитой, с посудой нахрен этой… блин непригораемой, со всей этой фигней электрической, так ты же… ёпрст даже яйцо сварить не можешь! вон Олежка сколько раз ко мне голодный приползал — дома, говорит, шаром покати, жрать нечего, жена нихуя не готовит, с утра до вечера только этот доктор нахуй хаус и прочая поебень!

МАРИНА. Что-что?!

БОЦМАН. А что слышала!

МАРИНА. Ах, ты ж старый ты урод! Я его алкаша пожалела, на работу взяла, а он, гадина, грязью меня поливает! Я его урода спасала, когда у него белка была, скорую ему вызывала, откачивала! Да кому ты нахрен нужен — так и сдох бы один в своей конуре, если б не я!

БОЦМАН. Лучше блин сдохнуть, чем потом с тобой дело иметь! Пожалела она меня! Не надо меня жалеть! Спасла меня, к едреной матери, на работу меня взяла. А сказать почему ты меня взяла, а не другого кого? Потому что жадная ты — звиздец! По городу квадратный метр — пятнадцать долларов минимум, и то — поискать еще! А где ты еще такого козла, как я, найдешь, который за восемь будет класть — и тютелька в тютельку, ровненько, епт, чистенько, епт, как в париже нахер!

Слышится звук открываемой двери, шаги в коридоре.

МАРИНА. Кто это в Париже таких мудаков, как ты, видел?!

БОЦМАН. Кому надо — тот и видел! Я там хоть, в отличие от тебя, был! А тебя — хер кто туда пустит!

Входят Олег и Наталья с тяжелыми сумками. Наталья — пожилая сухая женщина в длинном черном одеянии и в платке, надвинутом на самый лоб.

МАРИНА. Олег, ты что этому дебилу жаловался, что я плохо готовлю?!

БОЦМАН. Не плохо, а вообще — нихуя!

МАРИНА (смотрит на Наталью, кричит) Кто это, Олег?! Кто это, я спрашиваю?!!

ОЛЕГ. Мама.

МАРИНА. Кто?!

ОЛЕГ. Марин, мама приехала.

Марина смотрит непонимающим взглядом на свекровь. Наталья Степановна подходит к Марине, обнимает ее, трижды целует и крестит.

НАТАЛЬЯ. Здравствуй, доченька. Здравствуй, милая.

МАРИНА. Я не поняла… Олег…

ОЛЕГ. Марина, это моя мама.

НАТАЛЬЯ. Не помнишь меня, Маринушка? Ну, ничего, ничего, господь управит, господь управит, а я вам воды из святого источника сутеевской божьей матери привезла.

Наталья вынимает из сумки пластиковые бутылки с водой, банки с медом и вареньем, какие-то свертки, кулечки, пузырьки, узелки. Все эти гостинцы имеют грязноватенький, убогий, неприятный вид. Боцман, тем временем, сворачивает работу, собирается уходить.

МАРИНА. Я не поняла, куда это ты собрался, работничек?! Ты мне сколько будешь мозги трахать?!

БОЦМАН. Не нравится — другого найди. Пусть другой трахает. (Олегу) У тебя двух рублей не будет?

Олег отрицательно качает головой.

БОЦМАН. (Наталье) Двух рублей не найдется?

МАРИНА. Не давайте ему!

НАТАЛЬЯ. (вынимает из кармана целую горсть мелочи) А возьми, отец мой. Только уж ты на водку не трать — не впрок будет, отец мой.

БОЦМАН. (сгребает мелочь) Не, я не пью вообще.

Уходит.

МАРИНА. Зачем вы ему дали?! Я ж его до завтрашнего вечера не увижу! А придет — на опохмел клянчить будет, и опять не сделает ни хрена!

НАТАЛЬЯ. И-и-и, дочь моя. Не сквернословь, душу свою коптишь, грех великий. Господь управит! Где тут у вас умыться-то с дороги?

ОЛЕГ. Идем, мам. В ванную. Я покажу.

Олег и Наталья выходят. Марина провожает мужа взглядом, полным ненависти.

2.

Вечер. Гостиная, заставленная старой советской мебелью — польская стенка, старый диван, тумба под телевизор. Стенка закрыта клеенкой — из кухни по всей квартире оседает строительная пыль. Телевизор стоит на полу, а на тумбе находится старая швейная машинка, на ней горой навалена ткань. Марина, Олег и Наталья сидят за старым советским полированным столом, укрытым клеенкой и пьют чай. Точнее, чай пьет одна Наталья, аппетитно закусывая медом, а Олег и Марина молча сидят и смотрят на нее. У Марины — перекошенное злое лицо, Олег — растерян и утомлен.

НАТАЛЬЯ. Берите мед, детушки. Гречишный, монастырский. Сам настоятель, преподобный Варсонофий пасеку освещал. Он к пчелам без маски ходил, голыми руками соты срезал. Ножик пасечный возьмет, помолится, а пчелы вокруг него, как бабочки вьются… и не жужжат, а словно поют… соловьи будто — божьего-то человека-то чуют! Ни разу не ужалили. А мед, что он собирал — к ранам прикладывали, а у одной женщины опухоль рассосалась…. Царствие небесное! Что ж вы не едите-то? Ой, Марина! Я ж тебе молочко маточное привезла! Если заболеет кто — ни в коем случае никаких таблеток не пейте…

Наталья вскакивает и бежит в коридор. Олег и Марина остаются сидеть.

МАРИНА. Зачем она приехала?

Олег пожимает плечами.

МАРИНА. Надолго?

Олег пожимает плечами. В коридоре слышно шуршание пакетами.

МАРИНА. Пятнадцать лет ни слуху, ни духу! сын, внучка, как, что с ними, где! Куда там! Она ж у тебя святая, по монастырям таскается, а внучку родную повидать! хоть бы раз с Днем рождения поздравила! А теперь — на тебе — здрасьте! Приехала — божий одуванчик! Мало мне тебя, дармоеда! Мне Кристину надо на ноги поставить! Я же целыми днями по этим объектам… а потом у швейной машинки горблюсь, чтоб она доучиться могла!

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.