Все как в кино

Корнилова Наталья Геннадьевна

Серия: Пантера [6]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Все как в кино (Корнилова Наталья)

Глава 1

Это лето кончилось для меня, так и не начавшись. Тщетно я строила планы курортного отдыха: мой босс так загрузил меня работой, что нечего было и думать, чтобы вырваться из железных тисков необходимости.

А необходимость была самая что ни на есть жестокая: приходилось выполнять обязанности не только секретаря, но и мобильного детектива, который должен поспевать в сборе информации сразу по трем неотложным и важным расследованиям.

Когда же наконец все утряслось и я, ощутив в кармане приличный гонорар за хлопоты, подняла глаза от грешной земли и посмотрела на небо, картина была самая неутешительная: безупречно голубая августовская лазурь куда-то исчезла, и наползли угрюмые, серые и грязные, как штаны поселившегося в канализационном люке знакомого бомжа Виктора Семеныча, тучи. Небо закисло, просочилось самым мелким, дрянненьким и убойно-депрессивным дождиком, какой только можно себе представить.

И я поняла, что мне даже не хочется смотреть в окно, потому что «за окном сентябрь провода качает, за окном с утра серый дождь стеной…».

Конечно, я не была склонна к сезонным депрессиям, но именно в этот момент – после бурной деятельности, оказавшись в каком-то глупом, надуманном вакууме, который невозможно разрядить даже с помощью немалых денег, – как раз в этот момент более чем когда-либо я могла захандрить.

Сплин, одним словом, как звучно именуют это настроение англичане.

Мой же босс, свет ясен месяц Родион Потапович, был как всегда самоуглублен и безмятежен, словно младенец. Кстати, о младенцах: жизненные приоритеты Родиона Потаповича распределялись таким образом, что большая часть его времени и забот, а равно и мыслительных потуг приходилась на долю его малолетнего сына Потапа. Сначала это меня забавляло, но потом, когда я видела босса не иначе как с кипами памперсов и пеленок, буквально бредившего покупкой какой-то чудо-коляски с турбонаддувом и автоматическим катапультированием (шутка, но не очень далекая от истинного положения вещей), все это начало раздражать.

К тому же я поняла, что идея назвать сына в честь покойного батюшки моего шефа не то чтобы неудачна, а даже – на редкость идиотская.

Это надо же дать ребенку такое имечко: Потап Родионович! К этому милому имени-отчеству еще присовокупить какую-нибудь фамилию типа Толстопузов или Грицацуев-Дорогобужский, и все работники по анкетному профилю начнут акции массовых увольнений!

Дескать, гражданин, что за издевательства вы пишете в графе Ф. И. О.?

Это бедному мальчику еще предстоит. А пока его довольный родитель сидит в своем кабинете и чешет в своей полифункциональной, многопрофильной, с удвоенным против обычного количеством мозговых извилин, репе и думает: что бы еще такое прикупить для ненаглядного дитяти? А вслух формулирует это следующим образом:

– Кажется, Тапику-то недостает. Что же я мог упустить из виду?

Тапик – это сокращение от имени Потап. Какое имечко, такое и сокращение. Тапик… тапочка.

Хотя мой босс может выкроить вот такую собачье-обувную кличку из самого пышного и торжественного имени. Не сомневаюсь, что если бы ребенка назвали в честь матери, Валентины, – Валентином, Родион Потапыч сократил бы это звучное имя до какого-нибудь Валенка.

…Но достаточно брызгать желчью. По всей видимости, у меня просто начинали проявляться черты опасного синдрома, в просторечии именуемого кризисом среднего возраста. Это когда человек все еще молод, но уже вышел из нежных годов и теперь анемично завис где-то в районе «тридцатки». Возраст вроде бы уже и существенный, а все еще ничего не достигнуто, не обозначены конечные цели и четкие жизненные ориентиры. Не успокаивает и относительное материальное благополучие: юношеский максимализм еще не утрачен, и хочется гораздо большего, нежели прозябание в конторе или даже самая активная, но куда как прозаичная деятельность.

Я еще не приблизилась к тридцати. О возрасте женщины говорить не принято, но все же, все же… Двадцать шесть. Двадцать шесть.

Возраст как раз для того, чтобы попытаться вырваться из привычного и успевшего уже обрыднуть заурядного течения жизни. Господи… а еще так много нужно сделать, потому что все, абсолютно все не устраивает меня: и работа, активная или сопряженная с сидением в конторе, и тренировки, призванные сохранить мою физическую форму (бассейн, тир, тренажеры и все прочее).

И личная жизнь. Которой, по сути, нет.

Меня все не устраивает… даже зеленая пальмово-лиановая растительность в офисе. Да и сам этот офис… нарочно не придумаешь. Вавилонская башня, которую выстроили на месте бывшей трансформаторной будки. Небоскреб в миниатюре, занятый и под офис, и под жилплощадь. Надо сказать, что один мой знакомый сказал: офис Родиона Потапыча похож на самого хозяина – высокий, тощий, нескладный и нелепый. Пусть и уютный внутри, как Родион Потапыч – умный.

Я подняла глаза на большую пальму, стоявшую в кадке слева от входа в офис, и как раз в этот момент в дверь позвонили. Я перевела взгляд на экран видеофона и увидела этого самого посетителя, который прервал мои невеселые размышления. Точнее, не посетителя, а посетительницу.

– Добрый день, – произнесла я. – Детективное агентство «Частный сыск». У вас к нам дело?

Женщина подняла глаза, некоторое время смотрела невидящим взглядом в глазок камеры внешнего наблюдения, а потом произнесла приятным, чуть хрипловатым голосом:

– Да.

Когда она вошла в приемную, первое, что бросилось мне в глаза во всем ее облике, – совершенно белое лицо.

При этом оно не выглядело болезненным или смертельно бледным. Просто, наверно, пигментация такая. Ведь бывают же люди-альбиносы: очень светлая кожа, белые волосы и красноватые глаза.

Все перечисленные характеристики в точности подходили к описанию гостьи.

Она выглядела лет на сорок, быть может, даже на тридцать семь – тридцать восемь. Но, приглядевшись к ней повнимательнее и поймав взгляд ее тусклых, маловыразительных глаз с вялым оловянным отблеском, я поняла: посетительница гораздо старше.

Наверно, ей за пятьдесят.

– Я хотела бы поговорить с директором… с… – По всей видимости, она затруднялась подобрать слово для поименования моего шефа, но все же нашла – С вашим начальником.

– Одну минуту, – сказала я. – Родион Потапыч, к вам посетительница. Как вас представить? – подняла я глаза на женщину.

– Ирина Романовна, – ответила та. – Ирина Романовна Кравцова.

– Как? Кравцова? – переспросила я. – А вы, случайно, не…

– Случайно – да, – отозвалась потенциальная клиентка. – Это мой муж.

Даже при такой недоговоренности мы обе прекрасно поняли друг друга. Марк Олегович Кравцов был видным бизнесменом, одним из руководителей крупной нефтяной компании, головной офис которой находился в Москве.

Примерно две недели назад Кравцов умер. Нет, не такой смертью, которая почти традиционно уготована многим видным коммерсантам. Его не застрелили из снайперской винтовки, не взорвали пластиковой взрывчаткой и не замучили в каком-нибудь грязном подвале утюгом или паяльником…

Его нашли мертвым в собственной машине. У Кравцова было слабое сердце, и при вскрытии врачи констатировали смерть от его остановки. Да, вот так просто – сердце отказалось работать, остановилось, и жизнь ушла из тела. Спокойная, безболезненная, милосердная кончина.

* * *

Когда через минуту Ирина Романовна сидела в кабинете Родиона, я спросила с максимальной осторожностью:

– Насколько я знаю, ваш муж…

– Да, он умер своей смертью, – перебила она меня, фактически угадав то, о чем я хотела ее спросить. – И то, с чем я пришла к вам, не имеет отношения к его кончине. Скорее это имеет отношение к его жизни. Вы и правда беретесь за все дела, невзирая на этическую сторону проблемы?

– Хотелось бы знать, что вы понимаете под «этической стороной проблемы», Ирина Романовна, – сказал Родион. – Людям нашей профессии сложно говорить об этической стороне. Конечно, мы работаем в рамках закона, если вы об этом. Функции киллеров не выполняем, подставы не устраиваем. Но все, что связано с расследованиями любой степени сложности, – это наша работа.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.