Вокруг Света 1996 №09

Журнал «Вокруг Света»

Жанр: Газеты и журналы  Прочее    Автор: Журнал «Вокруг Света»   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Вокруг Света 1996 №09 ( Журнал «Вокруг Света»)

Чорсу — четыре воды

В гражданскую, когда тысячи беспризорников спасались от холода и голода в Ташкенте, стала крылатой фраза: «Ташкент — город хлебный». Так назвал свою повесть и писатель А.Неверов. Это подтвердилось и в Отечественную войну, когда узбекский город приютил чуть не половину охваченной огнем России. С тех пор Ташкент всегда слыл символом надежды, удачи, изобилия. Однако, прилетев сюда впервые в 1968 году, я попал совсем в другой город. То было спустя полгода после страшного ташкентского землетрясения. С чувством необычайного смятения я объезжал улицы, обращенные в сплошные пустыри. Сто тысяч строителей со всего братского Союза возводили в Ташкенте ныне всем известный Чиланзар. Притихли тогда даже знаменитые ташкентские базары... В последний раз я был в том городе в самом начале «перестройки», когда еще никто не мог даже предположить — что ожидает Узбекистан в ближайшие годы. И, внешне такой же, как в лучшие свои времена, — хлебный и гостеприимный, теплый и опрятный, зеленеющий гигантскими тополями и каштанами, искрящийся фонтанами, — внутри себя Ташкент как-то затаился, терпеливо и осторожно, с восточной мудростью выжидая грядущих перемен. И вот они пришли. Вместе с ними вновь пришло время вспомнить слова, которыми когда-то Ташкент был награжден, как самым высоким орденом: «Ташкент — город хлебный». Ташкент сегодня — открытый город. Его отели и улицы наводнены зарубежными гостями — из Америки, ФРГ, Японии, из всей Юго-Восточной Азии. И мы ничуть не удивились, узнав в национальной компании «Узбектуризм», что ею подписаны и уже действуют выгоднейшие контракты с компаниями Малайзии, Индонезии, Китая...

Сюда идет весь Ташкент

Я помню, каким был Чорсу. Как он лежал под открытым небом, прямо на земле, и оттого казался необыкновенно экзотичным. Но летом от жары на глазах усыхала зелень, трескались и сочились арбузы и дыни, и уже в полдень тут замирала жизнь. А зимой над Чорсу моросили дожди, иногда падал снег...

Сегодня Чорсу, как бы оторвавшись от земли, встал над Ташкентом, устремив в знойное небо гигантские крыши и купола. Новый Старый Чорсу... В переводе на русский «Чорсу» означает «четыре воды». Но вот что интересно: «чор» — слово таджикское, а «су» — узбекское... Однако название это вышло из столь глубокой древности, что мало кто может объяснить его происхождение и смысл. А мне кажется, что «четыре воды» — это четыре главных объекта, тесно примыкающие к Чорсу, образуя вместе с ним как бы единый организм: самая старая в Ташкенте мечеть, которая многие годы была единственной действующей; турецкие бани, где моется чуть ли не весь базар; гостиница «Чорсу», шестнадцатиэтажным винтом уходящая ввысь; и лежащее прямо у подножия базара здание республиканского художественного объединения «Усто» — приют народных мастеров.

Из-под крыш Чорсу доносится шум многотысячной толпы, слышна гортанная музыка рубабов; дым жаровен и тандыров стелется вокруг базара.

У входа в Чорсу висят связки растений, напоминающих коноплю. Рядом, в большом тазу, эти растения тлеют, обдавая входящих сладковатым, дурманящим дымом. Задержавшись на секунду-другую, люди дают несколько сомов курящей этот фимиам старушке и идут дальше.

— Это исэрек — «вонючая трава», — объясняет мой рыночный гид и ташкентский друг усто-керамист Рамазан Мухамеджанов. — Отгоняет от рынка злых духов. В новую квартиру въезжают — тоже жгут исэрек: его дым опасен не только для злых духов, но и любых микробов.

Он дает старушке пять сомов, и мы входим в огромный зал, где куда прохладнее, чем на улице. Справа тянется бесконечный мясной ряд — быть может, самый большой в мире натюрморт из бараньих и коровьих туш и телячьих голов.

Слева ряд кулинаров, торгующих домашними изделиями, рецепты которых — чисто узбекские.

— Что это? — спрашиваю молодую женщину, перед которой лежит груда янтарных кусков, напоминающих затвердевший и расколотый мед.

— Сахар для диабетчиков, — отвечает она, с тихим удовлетворением всматриваясь в мою удивленную физиономию. — Сахарный песок варим в казане, затем выдерживаем шесть дней. Так из него родят все вредные вещества, и сахар становится не только безопасным для больных диабетом,

но даже полезным, для любого человека вообще — например, спасает от авитаминоза.

Спасительницу человечества зовут Камила. Она работает медсестрой, появляясь со своим сахаром на базаре только в выходные. Подобных ей тут немало. Многие продавцы стряпают свой товар на досуге, а в субботу-воскресенье везут его на Чорсу. Рядом с Камилой продает свою домашнюю халву и пашмак с изюмом и орехами пожарный инспектор Шухрат. А дальше начинается чайный ряд, где (тоже в свободное время) работают молодые женщины, девушки, девочки. Их называют «чой-чай» — подающие чай. Они его не только подают всем желающим, но и разносят в керамических цветастых чайниках по базару.

Спустившись с верхней террасы на нижнюю, попадаем в море зелени, овощей. В Ташкенте еще весна, и весь город раскупает свежие виноградные листья. Их используют, как капустные, но они куда вкуснее и полезнее. Не попробуешь сейчас — будешь ждать целый год: только весной в Ташкенте готовят чудо-голубцы из виноградных листьев.

Весной и осенью Чорсу — как обильный огород и цветущий сад. Тугой, налитый соком лук, веселая кудрявая петрушка, редиска размером с картошку, мясистые помидоры, аккуратные и крепкие огурцы... Все это высится и слегка покачивается в красочных пирамидах, живет и дышит зелеными холмами.

— Сколько стоит лук? — интересуюсь, указывая на здоровенный пучок, в котором явно не менее килограмма.

— Три рубля.

— ?!

— Не удивляйся. В Ташкенте сомы до сих пор называют рублями, — объясняет Рамазан. — Этот пучок стоит три сома триста российских рублей. Но рублей у тебя уже никто не возьмет. Хочешь что-то купить — иди в обменный пункт.

Два молодых узбека вкатывают на зеленую террасу тележку с огурцами.

— Откуда огурчики?

— Из Кашкадарьинской области. Каждый день привозим по две тонны.

— И успеваете продать?

— Конечно. Это же Чорсу. Сюда идет весь Ташкент.

Впрочем, сюда же едет весь Узбекистан. Хотя ташкентцы уверяют, что могли бы своими огородами обеспечить базар. И это не пустые слова: каждый кусочек городской земли, в каждом дворе, под каждым окном, даже в самом центре (не говоря уже об окраинах), используется под огород. Однако, конечно же, Чорсу этим не насытишь. Чорсу — это чрево двухмиллионной столицы и всего Узбекистана. Его площадь огромна — десять гектаров, и с верхней террасы видно, как внизу, на главной рыночной площади, волнуется безбрежный торговый океан...

Близится время обеда. Всюду предлагают и свежий плов, и жаркое-кавардак, и шашлык, и самсу, и вкуснейшую узбекскую кашу-горошницу... И мы идем к пекарям, чтобы купить к обеду свежий чурек. Пекарей на Чорсу добрая сотня, но самый вкусный хлеб, по общему мнению, у татарина Равшана.

— Любите торговать? — спрашиваю его.

— Конечно! — живо откликается Равшан.

— А почему именно хлебом?

— Очень выгодно. У меня семья десять человек, мы всегда пекли для себя — большая экономия. А когда разрешили иметь свое дело, я взял патент, поставил во дворе три тандыра и стал печь для всех. За день продаю 300-500 булок. Хороший базар — хорошая выручка. А ведь мой чурек дешевле, чем магазинный, да к тому же вкуснее и питательнее — в тесто молоко добавляем.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.