Журнал «Вокруг Света» №08 за 1990 год

Вокруг Света

Жанр: Газеты и журналы  Прочее    Автор: Вокруг Света   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Журнал «Вокруг Света» №08 за 1990 год ( Вокруг Света)

Упряжка рвется к вершине

Надо просто встать и идти... просто встать... Но то, что легко выполнимо там, внизу, в долине, здесь, на заоблачной высоте, сделать трудно. В лагере уже знают, что мы на седле Эльбруса, то есть на высоте 5300 метров, и наверняка думают: «Ну уж триста-то метров дойдут!»

А я лежал на подстилке из полиуретана, подставив лицо солнцу, и ежился от пронизывающего ветра. Рядом, повиливая хвостами и внимательно рассматривая меня, сидели девять моих друзей — полярные лайки. С двумя из них — Пушкариком и Старым — мы, можно сказать, ходим в «одной упряжке» уже восемь лет, с тех пор, как совершили переход, организованный газетой «Советская Россия» — от Уэлена до Мурманска. Тогда прошли около 10 тысяч километров по нашему Заполярью. И вот судьба забросила Пушкарика и Старого на высочайшую вершину Кавказа...

Восемь лет назад я и не предполагал, что такое может случиться. Идея родилась неожиданно. Побывав в Приэльбрусье, прикинули, что можно подняться на Восточную вершину на упряжке. Знал, что собаки одолеют склоны в 45—50 градусов, но вот как они будут вести себя, как скажется на них высота — мог лишь догадываться. И тут узнаю из газет, что французы поднялись на упряжке лаек на Монблан, высота которого 4807 метров...

Из Свердловска, где мы живем, выехали на автобусе. Собаки хорошо перенесли пятидневную поездку. И вот мы в Приэльбрусье, на живописной горной поляне Азау, на высоте 2300 метров.

Наша экспедиция отличалась от многих экспедиций тем, что вместе с маршрутной группой и кинооператорами приехали наши семьи и друзья. Конечно, это создало определенные сложности, но зато все смогли пусть понемногу, но внести свою лепту в необычное восхождение. Не стало помехой и то, что возраст членов нашей экспедиции колебался от 4 до 48 лет.

Вот и первый выход в горы. Мне интересно было узнать, как собаки будут вести себя на крутых снежных склонах, у скалистых обрывов, на осыпях. Я от души веселился, глядя, как они кувыркались в снегу, пролетали на боку или хвосте по несколько метров вниз, тормозя всеми лапами. Толкались, рычали, успевали хватать снег языком и проявлять знаки внимания ко мне. Потом энергии у них поубавилось. При подъеме их розовые языки стали задевать за камни. Но что отрадно, ни у одной лайки не возникло желания близко подходить к опасным обрывам. Они вели себя так, как и положено разумным существам. Насладившись свободой, собрались около меня и так гурьбой держались до конца нашего акклиматизационного выхода.

Через несколько дней мы поднялись на поляну Гарабаши, на высоту 3800 метров, где расположились в домиках-бочках. Здесь устроили высотный базовый лагерь. Для эксперимента с высоты 3500 метров, со станции Мир, до поляны Гарабаши с помощью упряжки привезли более ста килограммов груза. Пожалуй, во время этого подъема мне стали понятны основные трудности, которые ждали нас впереди. Прежде всего это движение рывками, что совершенно не принято в альпинизме, и, во-вторых, надо постоянно кричать собакам команды, а ведь порой не успеваешь отдышаться сам.

Для Эльбруса в конце мая характерна изменчивая погода. Вчера было солнце, а ночью началась пурга, да такая, что к утру собак замело, только уши да черные носы торчали из снега. Но полярным лайкам это не внове, и поэтому чувствовали они себя великолепно, судя по аппетиту и желанию приласкаться к хозяину. Правда, из опыта знаю, что ездовые собаки, даже погибая, могут улыбаться тебе и махать хвостом... И все же, наблюдая за ними, я не заметил какого-либо отклонения в их поведении.

Уже здесь, на склонах Эльбруса, обсуждали с альпинистами возможности использования полярных лаек для спасательных работ — как для поиска пострадавших, так и для транспортировки. Среди альпинистов был и Юра Соловьев, мастер спорта, заслуженный спасатель, родной брат Сергея Соловьева, руководителя нашей Полярной экспедиции на собачьих упряжках. Собаки Юре очень понравились. Откровенно говоря, я еще не встречал никого, кто бы не проникся уважением и любовью к этим трудягам при первом же знакомстве. Я и сам после Полярной экспедиции увлекся собаками и, кажется, теперь уже на всю жизнь...

«Деловые» качества лаек оценили все, особенно во время первого выхода к Приюту одиннадцати на высоту 4200 метров, когда Пушкарик в считанные секунды откопал из-под снега палку колбасы, и только проворность одного из альпинистов спасла ее от уничтожения. Вообще у лаек, особенно у чукотских ездовых, очень тонкий нюх, и потому появилась вполне серьезная идея — каждому уходящему в горы альпинисту класть в карман кусочек колбасы.

Не удержался от похвал собакам и заслуженный мастер спорта СССР, «тигр скал» — Иосиф Георгиевич Кохиани. Это он напутствовал нас, когда мы готовились к восхождению, и сказал, что даже если мы поднимемся на Седло Эльбруса — это уже победа.

...И вот оно — седло, всего триста метров до вершины, полтора часа работы на подъеме. О спуске я не думал. Да и думать было тяжело. Голова гудела от высоты, недостатка кислорода и восьмичасового выкрикивания команд. Я снова мысленно возвращался к этапам восхождения...

Штурм вершины начался с Приюта-11. В два часа ночи ушла — на высоту 4600 метров — ставить палатку на скалах Пастухова группа горных туристов из Казани. Следом в четыре часа утра стали подниматься в сопровождении альпинистов участники киногруппы и телевидения. Их было пятеро. Я тоже помогал тащить аппаратуру, а с упряжкой от Приюта-11 до скал Пастухова должны были подняться два инструктора школы ездового собаководства — Дамир Дуйсекешев 18 лет и мой сын Женя 15 лет. Им полагалось выйти через час-полтора, чтобы было достаточно светло для съемок.

Поднявшись к скалам Пастухова, я начал беспокоиться за ребят, за упряжку. Холодно, сильный боковой ветер с поземкой... Если они не дойдут, то придется спускаться за ними. Мысль об этом не давала покоя. Но наконец-то я услышал крики команд и вскоре увидел, как из-за камней выползла упряжка. Слава богу! Но вел упряжку один Женька, оказывается, Дамир, почувствовав себя плохо, вернулся на Приют-11.

Собаки сразу свернулись калачиком и легли в снег, а мы, закончив съемки, забрались в палатку обогреться и попить горячего чая. Сказывается высота. Немного пригрелись, и у всех слипаются глаза, так хочется спать. А ведь все только начинается! Саша Муругов — кинооператор, очнувшись от дремы, вдруг говорит, что с упряжкой на вершину не подняться... Я успокаиваю его, мол, надо попытаться — добраться хотя бы до седла, а сам мучительно анализирую самочувствие свое и собак. Они поднялись на скалы Пастухова явно уставшие, а ведь до вершины еще километр...

Все, надо идти, нельзя расслабляться. Договариваемся о взаимодействии с киногруппой и уходим вверх. Восхождение осложняется тем, что часто приходится подолгу ждать, когда оператор займет выгодную позицию. Потом опять рывок — и снова ожидание, но чувствую, что собаки втягиваются в работу.

Все шире панорама Большого Кавказского хребта. Небо из голубого становится темно-синим. Облачности почти нет, и это радует. Снегу по колено. Это и плохо, и хорошо. Плохо потому, что идти тяжело, а хорошо — ибо гарантированы от срывов. Ведь покатись вниз камень или кусок льда, упряжка может броситься следом, собаки любят поохотиться за всем, что шевелится. Во время Полярной экспедиции случалось, что упряжка неслась к обрыву, на котором от ветра колыхалась трава...

Конечно, мы подстрахованы — нас сопровождает мастер спорта по альпинизму Володя Рыкшин, и все же по снегу идти спокойнее.

Вот показались остатки избушки, построенной когда-то на седле Эльбруса. Останавливаемся, скармливаем собакам по свежемороженой рыбине — едят с удовольствием. Я же с трудом проглатываю пару кусочков сахара. Надо дать собакам и себе передохнуть.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.