Журнал «Вокруг Света» №11 за 1990 год

Вокруг Света

Жанр: Газеты и журналы  Прочее    Автор: Вокруг Света   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Журнал «Вокруг Света» №11 за 1990 год ( Вокруг Света)

Карты правду говорят?

«...карты правду говорят...» Как хотелось бы, чтобы эти слова из детской песенки относились не к игральным картам, а к географическим, коим мы привыкли верить и которым порой вверяем свои судьбы, отправляясь в путешествие.

Бывает, конечно, что в силу не зависящих от картографов обстоятельств им приходится отказываться от нанесения на бумагу отдельных малозначащих объектов. Это называется генерализацией. Тут уж не взыщите: значит, городок или поселок слишком малы, речка — мелка или горка — невысока. Бывает и так, что отдельные объекты не наносятся на общедоступные карты по соображениям секретности, но их, если постараться, можно найти на картах с грифами «Для служебного пользования» или других, о которых непосвященный и знать-то не имеет права.

Но вот незадача — как быть с растиражированными географическими объектами, нанесенными на карту, но фактически отсутствующими, то есть теми, которые, подобно тыняновскому подпоручику Киже, «без лица, но с фамилией». Скажете, не может такого быть? Оказывается, может.

Украина, 1977 год. Еду на машине из Кировограда в Николаев по асфальтированному шоссе, которое обозначено во всех атласах автомобильных дорог СССР. Вдруг оно обрывается, и указатель-картонка со стрелкой «НИКОЛАЕВ» уводит меня в сторону. В результате сто с лишним километров по полям и перелескам. Ну ладно, подумал, сделали картографы в угоду строителям небольшую приписочку — рапортуйте, мол, что справились с заданием досрочно! Об этом случае я вскоре забыл, да и что вспоминать такую мелочь: до Николаева же добрался?

Сахара, 1989 год. Под изнуряющим солнцем продвигаемся по так называемой транссахарской дороге, нанесенной на все советские карты и школьные атласы. В алжирском городке Регган упираемся в барханы, а трасса «летит вперед» по несуществующим наметкам Главного управления геодезии и картографии и проходит еще... полторы тысячи километров. Но любой школьник, заглянув в карту, с уверенностью скажет, что величайшую пустыню мира действительно прорезает автомагистраль. А кто проверит, что это не так? Я проверил.

Наверное, я не стал бы писать этих строк, если бы не еще один случай, переполнивший чашу терпения. Побывал у нас в редакции чешский путешественник и писатель Яромир Штетина, возвращаясь из поездки по Сибири.

— Плохие у вас карты, Владимир, вредительские,— с горечью сказал он.— Дорога Омск — Новосибирск нарисована, но ее нет. Иркутск — Хандыга — асфальтированная дорога обозначена, но ее и в ближайшем будущем не предвидится. Нет, пойми, я не искал легкого пути, но картам у вас совершенно верить нельзя.

Что мне было возразить??

А ведь в XVI—XVII веках русские карты считались самыми достоверными. На них не было загадочных зверей и птиц, разгуливающих по неизведанным частям суши, как на многих картах Африки, выпущенных в Европе. Более того, карты считались государственным достоянием и не служили предметом купли-продажи. При Петре I начались работы по государственной съемке страны, «дабы каждый коллегиум о состоянии государства и о принадлежащих к оному провинциях подлинную ведомость и известия получить мог».

Мы стали заполнять пробелы в нашей истории. Хотелось бы, чтобы не осталось белых пятен и на наших географических картах. Ведь в конце концов обманываем самих себя. Эпоха Великих географических открытий давно прошла. Если исчезнет с лица земли Арал, а мы будем взирать безмятежно на раскинувшееся на картах море, Аралу и живущим вокруг него народам вряд ли будет от этого легче!

Владимир Соловьев

Над прахом Наполеона

— Сударь,— учтиво обратился я к их командиру с нашивками сержанта.— Позвольте от имени 32-й линейной полубригады приветствовать вашу часть!

Он холодно отсалютовал мне и отвернулся к строю. Беседовать со мной он был явно не расположен. Сухо кивнув строю неприветливых вояк, я отошел к своим ребятам...

Все мы из Ленинграда, и объединил нас, как и всех собравшихся в этот час на площади, интерес к истории Франции, личности Наполеона и традициям французской армии. Долгое время мы собирались друг у друга, по очереди делали небольшие доклады, рисовали эскизы военных мундиров и амуниции, изучали старинные армейские регламенты и репетировали строевые упражнения. Со временем все обзавелись точными копиями мундиров наполеоновской эпохи. В них два года назад мы приняли участие в походе любителей военной истории от Москвы до Березины через места знаменитых сражений 1812 года. Тогда же неформальные военно-исторические клубы нашей страны объединились в федерацию, куда вошла и наша ассоциация любителей истории наполеоновской эпохи. И вот первыми из советских групп исторической реконструкции мы получили приглашение на национальный праздник Франции.

Перед парадом на совете командиров заграничных отрядов — а были еще униформированные группы из Англии и Западной Германии — мне предложили возглавить колонну, что поначалу показалось довольно странным, ведь мы тут новички. Потом понял почему — я же был одет в генеральский мундир и носил настоящую шляпу и форменную треуголку, расшитую галунами и по всем правилам украшенную перьями. И здесь нельзя не отдать должное удивительной скромности и исключительному благородству более опытных участников парада. Ведь любители военной истории с туманного Альбиона и с берегов Рейна носили французские мундиры только рядовых и унтер-офицеров...

Я был счастлив, когда наш отряд с честью выдержал нелегкое строевое испытание. Это можно было понять по лучащимся глазам и приветливым улыбкам суровых англичан — именно они и были в форме французских пехотинцев. Сержант Ла Флер, с которым теперь уже без труда удалось найти общий язык, признался, что больше всего они не любят «клоунов», то есть тех, кто рядится в театральные мундиры, но ничего не понимает в армейских артикулах и не умеет держать кремневого ружья (у нас были муляжи, так как музейные ружья не разрешают вывозить за границу). Теперь щепетильные англичане убедились, что мы не «ряженые», и охотно приняли нас в свое братство. Каждый из моих солдат обрел в этот день по две дюжины друзей.

...Под купол Дома Инвалидов, где покоится прах Наполеона, с волнением вступают русские, англичане и немцы — потомки непримиримых противников республики и империи. Звучат резкие слова команд. Повзводно выстраиваемся в центре огромного зала. В наступившей тишине раздается:

— Презанте возарм! На караул!

Лязгнули ружейные замки, затрещала барабанная дробь. Трехцветные знамена медленно склонились над покоившимся под полом саркофагом из карельского мрамора, подаренного Россией.

Вдруг барабаны умолкли. На минуту в огромном зале воцарилось гробовое молчание. Но — взмах сабли, и могучие своды сотрясло громовое:

— Вив лэмпрёр! Да здравствует император!

Олег Соколов, президент Всесоюзной федерации военно-исторических клубов Париж

Шесть сезонов и вся оставшаяся жизнь

Сорокалетний художник Савицкий приехал в далекий Нукус в 1956 году. Приехал навсегда, оставив Москву, квартиру на Арбате, друзей и знакомых. Через десяток лет Игоря Витальевича знала вся Каракалпакия. Когда он умер (это случилось в 1984 году), местные жители хотели похоронить его на мусульманском кладбище...

В свое время имя Савицкого встречалось мне в книгах о Хорезмской экспедиции, слышала я его и от знакомых художников, и от экспедиционников, чей маршрут проходил через Нукус, но память как-то не задержалась на нем. Когда же весной 1988 года в Москве, на Гоголевском бульваре, открылась выставка «Забытые полотна» из собрания Нукусского музея искусств и я, ошеломленная обилием незнакомых талантливых имен, кинулась расспрашивать о создателе этого музея,— было уже поздно.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.