Журнал «Вокруг Света» №03 за 1988 год

Вокруг Света

Жанр: Газеты и журналы  Прочее    Автор: Вокруг Света   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Журнал «Вокруг Света» №03 за 1988 год ( Вокруг Света)

Стойбище на Болокиткане

После двух часов лета на северо-восток от поселка Туры, внизу наконец появились признаки человеческой деятельности. Чахлую лиственничную тайгу с белым ягелевым подшерстком прочертила бесконечная нить изгороди — загон для гона и осеннего перерасчета оленей. Где-то неподалеку должно быть и стойбище. Вертолет немного снизился и пошел вдоль кромки пологого склона, срезая повороты и меандры маленькой каменистой речушки Чины, правого притока реки Туры. Отсюда еще около полутораста километров до поселка Эконда, что на северо-востоке Эвенкийского автономного округа.

Вдруг справа среди редких лиственниц мелькнул ярко-синий конус чума. Рядом с ним — второй, тускло-малиновый, а чуть поодаль, ниже по склону, еще один, тоже синий. Мелькнули и тотчас остались позади. Пилот повернул машину, земля полого накренилась, и я, прильнув к окну, увидел, как в сторону чумов бежит человек, и даже заметил, что он сворачивает на ходу маут.

— Володя,— уверенно сказал сидевший рядом со мной эвенк, работник окружного потребсоюза, наш проводник в этом рейсе.

Бригадира Володю, вернее, Владимира Константиновича, и его жену Олю я знал еще совсем молодыми: студентом-этнографом приезжал в эти края собирать материал для дипломной работы. С тех пор прошло почти двадцать лет.

Когда мы вышли, бригадир уже стоял у вертолета и по-хозяйски здоровался с каждым из прилетевших.

На вертолете прибыла агитбригада Туринского Дома культуры и туринский художник Казанцев, мой друг и тезка.

— А ведь мы когда-то встречались,— сказал я подошедшему ко мне Володе.— В Эконде, когда ты был парторгом.

Бригадир внимательно вгляделся в мое лицо.

— Сергей!

— Угадал.

— А мы с Ольгой недавно тебя вспоминали. Как на озера ездили уток стрелять... Я, видишь, теперь оленевод. Уже двенадцать лет в тайге.

— И сыновья, слыхал, с вами.

— Да, старшие — Виталька и Иванушка — в моей бригаде. Скоро уж и женить бы их надо, да теперь девки за оленеводов не очень идут. В тайге

жить не хотят, а порознь — какая жизнь. Ладно, пошли в чум, там поговорим.

В стойбище артисты тотчас стали переодеваться в пестрый псевдоэвенкийский реквизит, музыкант достал из футляра баян, а Сергей выставил свои работы и отправился искать место, с которого можно было бы сделать этюд с чумами.

Мне не терпелось увидеть Ольгу, и, подойдя к бригадирскому чуму, я нагнулся и заглянул в открытый проем входа. Внутри тлел костер, вокруг него сидели три женщины. Среди них были две приезжие, третья — полная, средних лет эвенка. Видимо, это и была Ольга.

— Заходите, Сергей Сергеевич,— позвала меня одна из приезжих, руководительница агитбригады.

Я влез в чум и сел у входа.

— Что ты у порога-то сел? Там гостю место,— сказала хозяйка и показала на шкуры за костром.

Я перебрался в глубину чума и очутился как раз против входа.

— Выходит, Сергей, опять к нам приехал,— продолжала хозяйка. Значит, женщины уже рассказали ей про меня.— Сколько лет прошло! Изменился ты. И меня, верно, не узнаешь... Ну ладно,— словно отмахнулась она от невеселой темы.— Словами сыт не будешь. Бери мясо.

Когда мы выбрались из чума, артисты были уже готовы. Зрителей было не больше, чем артистов. Сидя на земле и стоя, они ждали начала концерта.

Я тем временем отправился к тезке. Он устроился выше по склону, за крайним чумом. На холсте уже появились разноцветные конусы чумов, проглядывавшие сквозь прозрачные ветки лиственниц, белые и рыжие пятна лаек, бурая шкура лося, распяленная на грубо сколоченной раме.

— Не успею, наверно,— нервничал Сергей.— Времени мало, да и темнеет уже.

— А почему бы тебе не остаться? — спросил я.— Вертолет через три-четыре дня вернется, привезет товары на зиму. С ним и улетишь.

— Оставайся тогда и ты,— неожиданно предложил он в ответ.

Я легко согласился: видимо, внутренне был готов к этому. Уж очень хотелось попристальней, не торопясь, вглядеться в жизнь стойбища. Скоро ли еще представится такой случай?

— Вот только оделись мы легкомысленно,— начал рассуждать я,— да и поговорить нужно с Володей и Олей — прокормят ли нас? И жить где-то надо, чумы, я думаю, все полные...

Но Оля отмела все наши сомнения. И вот мы уже глядим, как улетающие, и среди них бригадир, влезают в вертолет. Володю вызвали на районное совещание.

Общий ужин по случаю неожиданно задержавшихся гостей устроили в среднем чуме. Уже стемнело. В чуме горели костер и три свечи, закрепленные на высоких деревянных подсвечниках, воткнутых острыми концами в землю. Расселись, разобрали миски с горячим супом. Спустя четверть часа все со всеми перезнакомились, и разговоры пошли оживленнее. Нам рассказали о бригадных новостях, среди которых главными были — рождение у Саши, одного из молодых оленеводов, дочки; начавшаяся починка изгороди; недавняя охота на медведя.

В свою очередь, парни спросили меня, не летал ли я в Чикты.

Говорят, там строят оленеводческую ферму. Оленье стадо будут держать в огромном «огороде», чуть ли не в двести километров по кругу. Для оленеводов строят дома. Тут же и баня, и магазин, и красный уголок. Будет дизель, а значит, и электрический свет, и телевизор. Если у них дело пойдет, то обещают и в других бригадах то же устроить. Тогда, глядишь, и невесты в бригады пойдут, не то что теперь.

Нет, в Чикты я не летал. Хотя о новой ферме слышал. Дело, конечно, интересное. Вот только не мал ли будет для оленей хоть и громадный, но все же «огород»? Не потравят ли они за короткое время весь ягель? Да и нелегко поддерживать в целости такой громадный забор, который, как мне говорили, хотят делать из металлической сетки, закрепленной на бетонных столбах.

Вопросов много. Ясно одно — оставлять все по-прежнему уже нельзя. Старые оленеводы, привыкшие к кочевой таежной жизни, уходят. Молодежь тоже работает в оленеводстве, и часто неплохо. Но жизнь в поселке, в школьном интернате приучила ребят к тому, чего нет в тайге — кино, телевизору, а главное, к более частому общению со множеством людей. Да и наладить семейную жизнь оленеводу становится все труднее. Я как-то подсчитал, что теперь в округе на десять оленеводов-мужчин приходится примерно четыре женщины, постоянно кочующих с ними, готовящих еду, шьющих одежду и обувь. А еще во второй половине 60-х годов мужчин и женщин в оленеводческих бригадах было примерно поровну.

Ясно, чтобы остаться отраслью северного хозяйства, оленеводство должно измениться. И от того, как скоро это произойдет, во многом зависят судьбы и самой отрасли, и вот этих парней.

...В чуме по-прежнему весело и оживленно. Все уже готовы к ёхорьё. Ну что ж, ёхорьё так ёхорьё. Нужно только выбраться из чума, размять занемевшие от долгого сидения ноги, найти место поровнее, встать в круг, положить руки друг другу на плечи и, раскачиваясь из стороны в сторону, плавно двинуться влево. Под «ё-хорьё — ёхорьё, ё-хорьё — ёхорьё» движемся вначале медленно, приноравливаясь к ритму, потом, поймав его, все быстрее и быстрее.

И вот уже отдельные «ё-хорьё — ёхорьё» сливаются в одну сплошную гудящую ноту, и ты, как природный эвенк, едва касаясь земли, летишь над поляной, залитой лунным призрачным светом...

Утро встало ясное, солнечное. Прямо над нашей палаткой в косых лучах солнца купались прозрачные, нежно-зеленые, еще влажные от вчерашнего дождя ветки лиственницы с редкими темными точками шишечек.

Речушка в долине перекликалась голубизной с небом. Прохладный воздух был так прозрачен, что далеко-далеко открывался длинный караван холмов, покрытых голубеющей на горизонте тайгой. Их пологие горбы местами расступались и открывали широкую долину, где бирюзовой жилкой петляла речка.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.