Ирония любви

Любимова Алена

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ирония любви (Любимова Алена)

1

Сидя у экрана компьютера, я изредка поглядывала на развалившегося за соседним столом красавца-атлета и по совместительству нового менеджера нашей фирмы Лёню Градова и философствовала на тему неразделенной любви.

Странно, почему одни женщины всегда влюбляются именно в тех мужчин, которые готовы положить к их ногам целый мир, живут счастливо и вполне довольны своей жизнью, тогда как другие вечно обречены страдать от любви без взаимности, мучиться неразделенной страстью, медленно, но уверенно обрастая комплексами?

Парадокс.

Попутно я думала о том, сколько сама успела приобрести комплексов, с тех пор как по уши втюрилась в обаятельного сердцееда Лёню? Наверное, с десяток, не меньше.

В отличие от остальных мужчин, трудящихся на нашей фирме, Лёня категорически не замечал моих длинных ног и тонкой талии, его не впечатлял высокий уровень моего IQ, и даже мое не проходящее, а стремительно усиливающееся желание понравиться ему упорно оставалось незамеченным. В Лёнином обществе я чувствовала себя едва ли не невидимкой, так как он наотрез не желал замечать во мне женщину. Вопреки всем моим стараниям и нехитрым уловкам я оставалась для него всего лишь сотрудницей, не более того, и это было чертовски обидно.

Сама же я настолько плотно влюбилась в Лёню, что совершенно потеряла чувство реальности. Бегала за ним, как последняя идиотка, пекла по воскресеньям пироги, чтобы Лёнечка попил в понедельник чаек со свежим пирожком, заглядывала ему в рот, внимая каждому произнесенному слову, пусть даже Лёня изрекал полную ахинею, в общем, вела себя, как влюбленная дура.

Лёня мое внимание к своей персоне принимал весьма благосклонно, но дальше короткого «спасибо» за очередной кулинарный шедевр в виде песочного печенья с клубникой или рогаликов с творогом дело не шло, как я ни старалась. Однако я не собиралась сдаваться и, вместо того чтобы вспомнить старую поговорку: насильно мил не будешь, с каждой неудачей удваивала натиск. Я звонила Лёне домой, делая вид, что забыла что-то важное по работе, просила совета по любому поводу, желая потешить его самолюбие, караулила возле дома, в общем, всячески мешала жить.

Надо отдать Лёне должное — к моему рвению он относился довольно равнодушно. Я бы даже сказала, с юмором. Это придавало мне оптимизма, заставляло думать, что не все еще потеряно, и я продолжала завоевание Лёниного сердца под девизом: вижу цель, не замечаю препятствий, свято веря, что в один прекрасный момент Лёня вдруг поймет, какая я замечательная и сделает меня счастливой. А пока я была счастлива уже тем, что могла каждый день видеть Лёню на работе, печь для него пресловутые пироги и приставать с расспросами.

Откинувшись на спинку кресла, я убрала со лба волосы, наблюдая за Лёней, сосредоточенно вглядывающимся в экран компьютера. Его мужественное лицо выглядело озабоченным, брови сошлись на переносице, губы были плотно сжаты. Я вздохнула, подумав о том, как должно быть здорово прикоснуться к этим губам поцелуем, но, вовремя одернув себя, встала из-за стола.

— Кофе будешь? — обратилась я к Нине, нашей третьей соседке по кабинету.

Тридцатипятилетняя статная брюнетка, счастливая супруга и мать троих детей, Нина ненавидела Лёню как потенциального нарушителя спокойствия чувствительной женской души.

В ответ на мой вопрос она покачала головой, продолжая изучать документы, аккуратно разложенные на столе.

— Лёня, а ты?

Я повернулась к нему и заметила, что голос мой помимо воли потеплел и в нем появились какие-то просительные интонации. Как если бы я умоляла Лёню о том, чтобы он разрешил мне сделать для него кофе.

— Ага, — бросил он, не глядя в мою сторону. — С сахаром и сливками.

Сливок в наличии не оказалось, но, счастливо улыбаясь в диком щенячьем восторге, я мигом сгоняла в буфет и вернулась с пакетиком сливок. Чайник к тому времени как раз успел закипеть.

Насыпав в две чашки растворимый кофе, я добавила в Лёнину сливки и залила все это дело кипятком. По кабинету разнесся аромат кофе.

— У-у-у, как вкусно пахнет, — заметила Нина, поднимая голову от бумаг.

— Давай свою чашку, — благосклонно разрешила я.

Настроение мое было превосходным. Господи, а как же могло быть иначе? Ведь Лёнечка милостиво разрешил поухаживать за собой, и я была просто вне себя от счастья.

Я налила кофе Нине и рванула к Лёнечкиному креслу с чашкой кофе в одной руке и блюдцем, на котором лежали собственноручно мной изготовленные печенья, — в другой.

— Угощайся, сама испекла, — глупо улыбалась я.

Лёня царственно склонил голову и протянул руку к тарелке.

— Давай.

Разомлев от счастья, я трясущимися руками протянула ему блюдце, но в это время в Лёнином кармане запиликал мобильник. Лёня вскочил, едва не сбив меня с ног, и выскочил в коридор. Я чуть не уронила блюдце с печеньем, чудом перехватив руки в самый последний момент. Из-за закрытой двери тут же раздался его елейный голосочек, и я поняла, что Лёне звонит какая-нибудь подружка, коих у этого ловеласа наверняка имелось в избытке. Стиснув зубы, я поставила на стол печенье и взяла свою чашку с кофе, делая вид, что Лёнины телефонные разговоры меня совершенно не касаются.

Наверное, удалось мне это не слишком хорошо, так как умудренная жизненным опытом Нина понимающе усмехнулась.

— И долго ты собираешься сохнуть по этому идиоту? — спросила она, прихлебывая кофе.

— Я вовсе по нему не сохну, — отмахнулась я.

— Ври больше, — хмыкнула Нина. — Думаешь, я ничего не вижу? Да ты же по уши влюблена в этого мерзавца. Только слепой может этого не заметить.

— Это почему он мерзавец? — возмущенно выступила я в Лёнину защиту. В моих глазах он был прекрасным принцем из далекой мечты, которую я намеревалась претворить в действительность, чего бы это ни стоило. То, что Лёня был мелочным эгоистом, умело манипулирующим десятком таких же влюбленных идиоток, как я, почему-то ускользало из поля моего зрения.

Нина на мой вопрос ничего не ответила, а вместо этого устало спросила:

— Ну скажи мне, что ты нашла в этом кретине?

— Он не кретин, — покачала головой я и стала перечислять неоспоримые Лёнины достоинства: — Он умница, красавец…

— К тому же бабник, самовлюбленный павлин, и ты сходишь по нему с ума. — Нина не дала мне договорить.

— Это так заметно? — спросила я, не став отрицать очевидного.

— Можешь не сомневаться, — кивнула она, отставляя опустевшую чашку. — Со стороны ты выглядишь полной дурой. Господи, да ты только посмотри на себя: рассыпаешься перед ним — Лёнечка то, Лёнечка се, а он ведет себя как принц Датский, не меньше. Смотреть противно.

— По-моему, ты преувеличиваешь, — сказала я, в глубине души понимая, что Нина права. Только слепой мог не заметить, что Лёнино отношение ко мне граничит с пренебрежением, тогда как моя любовь к нему крепла с каждым днем. Классик, сказавший золотые слова: «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей», определенно знал толк в амурных делах. — Мне кажется, я тоже нравлюсь ему.

Нина фыркнула, давая тем самым понять, что думает о моих словах, и заявила:

— Если ты не перестанешь бегать за ним, я не знаю, что с тобой сделаю. Раскрой ты наконец глаза и посмотри на себя в зеркало.

— А что? — удивилась я.

— Да на тебе ж лица нет. Ты осунулась, высохла. Если так пойдет дальше, от тебя останется только тень.

— Да, Лёнина тень, — обреченно кивнула я, отдавая себе отчет, что, если все и дальше пойдет по той же схеме, это произойдет очень скоро, и не зная, радоваться этому или огорчаться.

Нина покачала головой и вздохнула.

— Нет, ты определенно сошла с ума, — констатировала она.

Я немного подумала и кивнула.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.