Корсиканская повесть

Мопассан Ги де

Жанр: Классическая проза  Проза    1959 год   Автор: Мопассан Ги де   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Корсиканская повесть ( Мопассан Ги де)

КОРСИКАНСКАЯ ПОВЕСТЬ

Я ехал из Аяччо в Бастию сначала вдоль берега, затем свернул в глубь острова, пересекая дикую и бесплодную долину Ньоло, которая зовется там цитаделью свободы, потому что, при каждом нашествии генуэзцев, мавров или французов, именно здесь укрывались свободолюбивые корсиканцы и никто не мог изгнать их оттуда, ни покорить.

По временам на крутых склонах я видел что-то серое, похожее на груды камней, скатившихся с вершины. То были селения, крохотные селения, сложенные из обломков скал, прилепившиеся там, как птичьи гнезда, едва видимые на громадной горе.

Леса огромных каштанов издали казались кустарником — так высоки в этом краю вздыбившиеся и застывшие волны гор; а маки — заросли падуба, можжевельника, толокнянки, мастиковых деревьев, крушины, вереска, самшита, мирта и буксуса, опутанные, словно всклокоченными волосами, жимолостью, вьющимся ломоносом, гигантскими папоротниками, каменным розаном, розмарином, лавандой, терновником, покрывали густым руном склоны гор, к которым я приближался.

И всюду над ним, над этим ползучим зеленым покровом, — скалистые вершины, серые, розовые, голубоватые, устремленные ввысь.

Моя лошадь, малорослая, с косматой гривой, все время вздрагивающая, свирепо косящая глазом, шла крупной рысью. Я обогнул широкий Сагонский залив и проехал через Каргез, греческий поселок, основанный некогда изгнанниками, вынужденными покинуть отчизну. Высокие красивые девушки, стройные, легкие, с длинными тонкими руками и изящными головками, необычайно грациозные, толпились у колодца на площади. На приветствие, которое я крикнул им на ходу, они певуче ответили на звучном языке своей далекой родины.

Проехав Пиану, я неожиданно очутился в фантастическом лесу из розового гранита. Там были шпили, колонны, необычайные фигуры, созданные временем, дождями, ветрами, солеными брызгами моря.

С трудом преодолев мрачную Отскую долину, я прибыл вечером в Эвизу и постучался у двери г — на Паоли Калабретти, которому я вез письмо от моего друга.

Это был высокий, немного сутулый человек с угрюмым лицом чахоточного. Он показал предназначенную мне комнату: унылая с голыми каменными стенами, она была все же очень хороша для этого края, которому чужда всякая изысканность. Хозяин заговорил на своем тарабарском наречии, гортанном и клокочущем, на смеси французского и итальянского, он сказал, что рад моему приезду… Но тут чей-то звонкий голос перебил его, и маленькая темноволосая женщина с большими черными глазами, смуглой от солнца кожей, тонкая, сияющая белозубой улыбкой, вошла стремительно и пожала мне руку. «Здравствуйте, сударь! Как доехали?» Взяв у меня шляпу и дорожный мешок, она унесла их, действуя одной рукой — другая была на перевязи. Затем она выпроводила нас, сказав мужу: «Пойдите погуляйте до обеда».

Г — н Калабретти пошел рядом со мной, волоча ноги и растягивая слова; он поминутно кашлял, повторяя после каждого приступа: «Этот горный воздух, он здесь свежий, от него грудь теснит».

Он вел меня по чуть приметной тропинке под огромными каштанами. Внезапно остановясь, он сказал:

— Вот здесь Матье Лори убил моего двоюродного брата Жана Ринальди. Видите, я стоял вон там, рядом с Жаном, а Матье вдруг появился в десяти шагах от нас. Он крикнул: «Жан, не ходи в Альбертачче, не ходи туда, Жан, не то я убью тебя. Клянусь, что убью». Я схватил Жана за руку: «Не ходи, Жан. Он и вправду убьет». (Это у них из-за девушки вышло, из-за Полины Синакупи.) Но Жан стал кричать: «Нет, пойду, и уж ты-то, Матье, меня не удержишь». Тогда тот прицелился и, прежде чем я успел навести ружье, выстрелил. Жан высоко подпрыгнул, точь — в-точь как ребенок, который прыгает через веревочку, и повалился прямо на меня, так что я даже выронил ружье, оно отлетело вот туда, к большому каштану. Жан широко раскрыл рот, но не сказал ни слова. Он был мертв.

Я поглядел с изумлением на этого невозмутимого свидетеля Преступления и спросил:

— А убийца?

Паоли Калабретти долго кашлял, потом ответил:

— Он ушел в горы. Мой брат застрелил его через год. Вы слышали, конечно, о моем брате Калабретти, знаменитом разбойнике?

Я пробормотал, запинаясь:

— Ваш брат… разбойник?..

В спокойном голосе корсиканца прозвучала гордость:

— Да, сударь, он был очень знаменит. Он уложил четырнадцать жандармов. Его убили вместе с Николо Морали;

после того как их окружили в Ньоло, они держались шесть дней и к концу уже были полумертвые от голода. — Он прибавил невозмутимо: — У нас так повелось, — так же, как говорил о своей чахотке: «Этот горный воздух, он здесь свежий».

Назавтра, чтобы я не уехал, устроили охоту, а на следующий день — еще одну. Я рыскал по лощинам с ловкими горцами и слушал их рассказы о разбойничьих приключениях, о зарезанных жандармах, о бесконечных вендеттах, длящихся до полного уничтожения всех членов рода. И часто горцы добавляли, как мой хозяин: «У нас так повелось».

Я прожил там четыре дня, и моя молодая, слишком маленькая, конечно, но прелестная хозяйка, с повадками наполовину крестьянки, наполовину дамы общества, обходилась со мной как с братом, как с близким человеком и старым другом.

Перед отъездом я позвал ее к себе в комнату и, старательно объясняя, что совсем не намерен сделать ей подарок, стал настойчиво, даже сердито просить позволения прислать ей из Парижа что-нибудь на память о моем приезде.

Она долго упорствовала, долго отказывалась. Наконец согласилась.

— Ну что же, — сказала она, — пришлите мне маленький револьвер, совсем маленький.

Я посмотрел на нее изумленно. Она добавила вполголоса, точно поверяя сладостную задушевную тайну:

— Я хочу убить моего деверя.

Тут я окончательно растерялся. Она быстро размотала повязку на беспомощно висевшей руке, пухлой и белой, и показала почти зажившую рану от удара стилетом, пробившие руку насквозь.

— Если бы я его не одолела, он бы меня убил. Мой муж не ревнив, он мне верит, да, к тому же, он болен, вы знаете, оттого и кровь у него спокойнее. Ведь я порядочная женщина, сударь, но деверь верит всяким сплетням. Вот и получается, что не муж, а деверь ревнует и, наверное, будет снова придираться, а будь у меня револьвер, я бы с ним расправилась.

Я обещал прислать револьвер и сдержал обещание. На рукояти я велел выгравировать: «Для вашей мести».

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.