Журнал «Вокруг Света» №04 за 1970 год

Вокруг Света

Жанр: Газеты и журналы  Прочее    Автор: Вокруг Света   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Журнал «Вокруг Света» №04 за 1970 год ( Вокруг Света)

Атлас Ленина

Мы снова направляемся с вами в путь — в десятое завершающее путешествие по атласу «Железные дороги России», принадлежавшему Владимиру Ильичу Ленину.

Маршрут этого путешествия пролег из Москвы в саратовское Заволжье, в старинный русский город на реке Большой Иргиз.

Карта, которая сегодня поведет нас в этот путь, знакома читателям лучше, чем остальные. Дважды (1 См. очерки из цикла «Атлас Ленина», опубликованные в журнале «Вокруг света» № 4 за 1967 г. и № 11 за 1969 г.) пометки, сделанные на ней рукою Владимира Ильича Ленина, направляли нас в путешествия в день нынешний и день минувший. Карта под номером XIII охватывает обширный район страны от Пензы до Астрахани, от Азовского моря до Каспия.

Уже в первые революционные годы новое время сделало поправки на географической карте России, дав нескольким старым городам новые названия. Одним из них был захолустный уездный городок в заволжских степях с традиционным для старой России, «царским», названием — Николаевск. Через некоторое время после Октября он получил новое имя. Владимир Ильич написал его в скобках после названия упраздненного:

Николаевск (Пугачевск)

Август 1918 года — знойный, бездождный, пыльный. Заволжские степи с редкими клочками лесов и кустов, прижавшихся к спасительным для них прудам и речушкам, с отлогими холмами, называемыми здесь «сыртами».

Уездный городок Николаевск на реке Большой Иргиз, медленно катящей свои теплые мутные воды в Волгу.

Когда-то Николаевск назывался слободой Мечетной, и проживали в нем старообрядцы, возвратившиеся из-за российских государственных границ «по милости» императрицы Екатерины II. Здесь, в раскольничьем скиту, обитал старец Филарет, в разговоре с которым беглый донской казак Емельян Пугачев, скрывавшийся под личиной старовера, впервые услышал о глубоком недовольстве яицких казаков своей долей.

К двадцатому веку слобода превратилась в заурядный городок с купеческими особняками и хлебными амбарами, с непременной базарной площадью под благословляющей сенью непременного православного собора.

...Август 1918 года — время ожесточенных боев в этом крае, боев Красной Армии с контрреволюционными отрядами так называемого «самарского правительства», составленного из членов распущенного Советской властью в Петрограде Учредительного собрания, прозванного в народе «учредилкой»... Учредиловцы захватили Симбирск и Казань, они пробиваются к Саратову, чтобы отрезать Москву от всего хлебного Заволжья и сомкнуться с казачьей контрреволюцией на Дону.

20 августа учредиловским полкам удалось ворваться с севера в Николаевск.

...Улицы сразу же заполнили барышни и дамы из «благородных семей» — семей бывших чиновников, бывших землевладельцев, бывших купцов — одним словом, «бывших», которые в этот час мгновенно уверовали в то, что столь милое их сердцу бывшее вновь стало нынешним... Как из волшебного ящика иллюзиониста, вдруг в изобилии выпорхнули на улицы котелки, шляпки с аршинными перьями и накрахмаленные манишки. В белом штабе шла бойкая запись добровольцев для борьбы с большевиками — гимназистов, студентов, офицеров, «оставшихся верными воинскому долгу и присяге». Тут же вовсю усердствовала контрразведка.

В городе начались обыски, аресты, расстрелы прямо на улицах, во дворах. На заборах забелел свеженький приказ, предлагающий «всем лицам города Николаевска и окрестностей выдать немедленно сторонников Советской власти и всех подозрительных лиц». По улицам рыскала свежеиспеченная «милиция» из купцов и лабазников, разыскивая и изымая конфискованное Советской властью имущество.

И в этом угаре никто не знал, не подозревал, что к городу с юго-востока стремительно продвигалась красноармейская бригада. Полки шли с невероятным напряжением сил, проходя в сутки по 90 километров.

Приказ выбить белых из Николаевска получил командир бригады Василий Иванович Чапаев. И вот оба его полка — Пугачевский и Разинский — уже в нескольких десятках километров восточнее города.

...Теперь, когда мы перечитываем исторические исследования и воспоминания об этих боях, в нашем представлении может сложиться не совсем точная их картина... «Фронт», «линия фронта» — эти слова заставляют думать об огромных воинских соединениях, противостоящих друг другу, стоящих как бы плечом к плечу на протяжении десятков и сотен километров. А в действительности — если бы можно было одним взглядом окинуть тогда эти заволжские просторы с какой-то очень большой, почти космической высоты, — мы увидели бы гигантские степные пространства с редкой россыпью сел и деревенек, и на всей этой желтовато-бурой скатерти — десяток-полтора медленно перемещающихся точек — сгустков вооруженных людей, полков и батальонов двух противоборствующих сил — 4-й Красной Армии и так называемой Народной армии, наспех сколоченной в Самаре. Радиосвязи нет, телеграфные линии, как правило, разрушены. И в этой схватке — в чисто военном отношении — победа достанется тому, кто лучше знает эти степи, кто сумеет продвигаться быстрее и скрытнее, кто сумеет обмануть, перехитрить врага, напасть на него с той стороны, откуда он не ждет удара. В такой войне Чапаеву не было равных.

Сейчас против его двух полков стоял сильный отряд белых — четыре тысячи бойцов, десяток орудий, много ручных пулеметов. А полки Чапаева измотаны и обескровлены в боях с белоказаками под далеким Уральском. Наступать на город «в лоб» — значит наверняка уложить красноармейцев в степи. Чапаев отдает приказ: обойти Николаевск с тыла, с севера, скрытно достичь села Таволжанки, где сосредоточены резервы белых и где проходит дорога на Самару. Один полк, Пугачевский, будет отвлекать на себя внимание белых, наступая на это село более коротким путем; другой, Разинский, в это время проберется по оврагам и внезапно нанесет главный удар. К вечеру Таволжанка была захвачена, в руки чапаевцам попали четыре исправных орудия, из них два тяжелых.

Надвигалась ночь. Оба чапаевских полка продолжали двигаться к Николаевску. К полуночи передовые разъезды заметили редкие огоньки села Пузановки. До города оставалось верст десять.

Ночь выдалась облачной, черной.

Командиры склонялись к тому, чтобы дождаться зари. Комбриг, невысокий, худощавый, очень подвижной человек лет тридцати, с острыми голубыми глазами, тонкими чертами лица и пышными усами, склонился над картой, освещенной тусклым фонарем... Он и слышать не хотел о задержке до утра. Но командиры настаивали, и Чапаев наконец согласился:

— Хорошо. Но как взойдет солнце, город должен быть наш!

— Сегодня возьмем Николаевск! — сказал кто-то за всех.

И тут, к всеобщему удивлению, Чапаев взорвался.

— Николаевск! Николаевск! Царь был Николай — и город наш Николаевск... К черту Николаевск! Давайте назовем город Пугачевск. Как, товарищи?

Возражений не было.

Вскоре оба полка сошли с дороги и укрылись по обе стороны от нее в оврагах. Красноармейцы опустились на жесткую пропыленную траву и сразу же уснули.

Часа в два ночи на дороге, стороны города, послышался колесный скрип и приглушенные голоса. К Пузановке приближалось несколько подвод. Вооруженные винтовками люди — человек семьдесят — сидели на телегах, шагали вслед за ними. Судя по всему, настроение у них было самое благодушное.

Красноармейская застава остановила обоз:

— Стой, кто такие?

С первой подводы спрыгнул на дорогу человек в штатском пиджаке и с золотыми погонами на плечах. Город, занятый белыми, был так близок, что офицер явно не ожидал встретить почти под самыми его стенами кого-либо, кроме белого караула. Да и ночь была темна.

— Свои... — на всякий случай начал он, но тут же добавил: — Офицеры. Мобилизованы в Народную армию. Едем в Самару, в распоряжение командования, для формирования.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.