Лекарство от любви

Невская Ирина

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Лекарство от любви (Невская Ирина)

  от любви — брак.

(Антисфен).

1.

Если бы можно было предугадать всё заранее! Пожалуй, я не ввязалась бы тогда в эту авантюру со свадьбой. Хотя, кто знает… Ведь Он был первым человеком, которого, как мне казалось, я полюбила по-настоящему. Может, всё сложилось бы иначе, не согласись я тогда выйти за него замуж. Но, с другой стороны, я бы тогда не узнала Другого.

- Это судьба, — любит говорить моя тетушка.

Верно, Судьба, а с ней не поспоришь. Эта истина стара, как мир.

Я никогда не верила в сказки, даже в детстве, когда меня пичкали слезливыми историями о Красной Шапочке, Спящей Красавице или о Золушке. С детских лет я упрямо настаивала на том, что волшебства и чудес в нашем мире нет. Так же, как нет чудаковатых тетенек и дяденек, то и дело размахивающих волшебными палочками. Родственники наперебой старались убедить меня в обратном, но я была тверда, как камень, и не поддавалась на их жалкие попытки сломить мою уверенность:

- Ну, и где ваши волшебники? — язвительно сюсюкала я, подперев ручонки в бока: — Я давно плошу у вас лисапед, а вы не покупаете. Ничего у вас нет, и палки этой волшебной тоже нет! И выброшу я все ваши сказки!

Родители сокрушенно разводили руками:

- И какой же идиот внушил ребёнку такое?

Но этот вопрос так и остался риторическим, на него в нашей семье до сих пор нет ответа.

Когда же я выросла, то сразу попала в водоворот девических грез и мечтаний. Всему виной были мои подружки и та возбуждающая атмосфера влюбленности, в которой пребывают все девчонки с четырнадцатилетнего возраста. Как выразилась все та же моя тетушка:

- У всех девчонок с четырнадцати лет начинается синдром Джульетты.

Кстати, что касается меня, то этот самый синдром мной завладел к годам восемнадцати, не раньше, но я с удовольствием выслушивала бредни своих влюбленных подруг. Замуж, в отличие от них, вообще не собиралась и даже не понимала, как можно мечтать о замужестве, сидя за партой в девятом классе. На противоположный пол смотрела лишь как на товарищей по играм. Даже на школьные вечера не ходила, потому что считала подобные развлечения бесполезной тратой времени. Гораздо уютнее было в это время сидеть дома, забравшись с ногами на диван, и читать книги о приключениях Анжелики.

Конечно, подруги плохо понимали меня, а я их, поэтому постепенно наши интересы разошлись, и к восемнадцати годам я практически осталась одна без душещипательных историй о любви и ревности, о женском непостоянстве и мужском предательстве. Всего этого хватало и в моих любимых романах.

Вот тогда-то я и сблизилась со своей тетушкой, младшей сестрой папы, которая была старше меня всего лишь на десять лет. Выглядела Наташка очень молодо: невысокая, но хорошо сложенная сероглазая красавица могла дать фору любой двадцатилетней девчонке.

- Дашка, поверь мне, девочка, — вещала Наташа, обняв меня за плечи, — это все ерунда, что ты не веришь в любовь, такого просто не бывает. Я никогда не поверю ни одной бабе, которая так говорит.

- Почему? Разве ты не веришь мне?

- Неа, — покачала головой она. — Всё это сказка про белого бычка. Да каждая из нас только о замужестве и мечтает, чтобы муж под боком и куча детишек…

- Так уж и куча? — усмехнулась я.

- Э-эх, — тетка махнула рукой и прослезилась.

Наташке не везло в любви катастрофически. Насколько мне не изменяет память, больше месяца её романтические отношения не длились. По истечении этого срока Наташкиных «принцев» как ветром сдувало.

- Мистика, — говорила моя мама.

- Плохая наследственность, — утверждала бабушка.

- А я думаю, Наташка, что тебе самой надо брать быка за рога и делать предложение, — советовал папа.

- Ты что? — протестовала бабушка. — Разве женщине самой можно? Нет, ни в коем случае, в нашей семье никогда такого не было и не будет, принципы надо уважать.

- Да с вашими принципами сеструха в девках останется.

Я тогда не совсем понимала значение споров, но знала одно: папа был абсолютно прав, а то тетушка из-за плохой наследственности и семейных принципов и в самом деле могла остаться «в девках».

Кстати сказать, сама я, действительно, очень переживала, чтобы эта самая плохая наследственность не отразилась и на мне. Наташка была права, потому что в глубине души я как примерная Джульетта ждала своего возлюбленного. Но факт был налицо: ни в четырнадцать, ни в семнадцать лет в моей жизни так и не появился ни один Ромео. Я начинала подозревать, что это у нас семейное.

Самое интересное, но я вовсе не страдала синдромом Джульетты, как все мои подруги, ни в четырнадцать, ни в пятнадцать, поэтому рассуждала вполне здраво:

- Подумаешь, живут же как-то люди.

Но как только мне исполнилось восемнадцать, по мановению волшебной палочки во мне как раз и проснулась та самая Джульетта. Я влюблялась страстно, правда, ненадолго, остывая через неделю — две, не находя в своих избранниках того, о ком грезила.

Представляете, я даже поверила в сказки! Вы когда-нибудь встречали восемнадцатилетнюю дурочку, с упоением читающую «Большую книгу сказок»? Не знаю почему, но я просто не могла жить теперь без сказки о Спящей Красавице, которая стала моей настольной книгой. Мне казалось, что мы были чем-то похожи с этой принцессой: она проснулась, чтобы познать любовь, через сто лет, а я сподобилась к восемнадцати, чуть пораньше, но это же такие мелочи. Ведь правда? Какая разница, во сколько лет к человеку приходит любовь? Главное, что приходит. Главное, что человек любит. Способен любить.

Так я и прожила тихо и спокойно до двадцати лет в ожидании своего принца, пока тетушка ненавязчиво не начала заговаривать о моем замужестве. Она периодически напоминала мне, что я уже не девочка и пора бы подумать о своей дальнейшей судьбе. Но я отмалчивалась, потому что, в отличие от той принцессы, «принцы» мне попадались вовсе не такие, как хотелось бы. Нет, нет, я говорю не об их количестве — с этим как раз никаких проблем не было — а, скорее, о качестве. Качество же оставляло желать лучшего.

- Доперевыбираешься, — ворчала моя тетушка. — Вон твои подруги уже все замуж повыскакивали, одна ты пока не замужем.

Я сердилась на неё за это и протестовала:

- Замуж — не напасть, лишь бы замужем не пропасть.

- Много ты понимаешь, наше предназначение, между прочим, именно в этом.

- В чем? В замужестве? Кто бы говорил…

Действительно, свое предназначение тетушка выполнила целых два раза. Видимо, сбилась во Вселенной какая-то программа, потому что однажды моя тетушка приволокла в наш дом испуганного очкарика, оказавшегося профессорским сынком, и заявила, что Пашенька теперь её жених.

- Сколько времени вы встречаетесь? Месяц уже прошёл? — вспомнив о роковой наследственности, поинтересовалась я.

- Нет, но через неделю щёлкнет.

- А-а, — догадалась я, — ты решила обхитрить Судьбу?

Наташка довольно захихикала:

- Можно сказать и так, я просто сделала Пашке предложение.

- Ты? Сама? А как же семейные принципы?

- К черту, — отрезала Наташка.

Я не возражала, а вот бабушка еще долго хваталась за сердце, как только в нашей семье заходил разговор о пережитой свадьбе.

Но профессорский сынок задержался в нашей семье ненадолго, сбежал при первой же возможности, хотя Наташка утверждала, что это она сама от него ушла, мол, тюфяк, мямля и всё такое. Кто знает, кто знает.

Леонид, в отличие от Пашки, сам сделал Наташке предложение, она долго не раздумывала. Однако через месяц после свадьбы тетушка появилась у нас вся в слезах. Они с мамой закрылись на кухне и долго оттуда не выходили. Но после этого Наташка реветь перестала и ушла от нас какая-то умиротворенная. Позже я узнала, что Леонид, оставив Наташке квартиру, уехал работать за границу, но тетушку с собой не взял. Сначала он как полагается писал раз в неделю и звонил каждый день, затем письма перестали приходить, звонки сделались всё реже, а потом Леонид и вовсе подал на развод.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.