Тайный русский календарь. Главные даты

Быков Дмитрий Львович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Тайный русский календарь. Главные даты (Быков Дмитрий)

От автора

Здесь собраны статьи, притворяющиеся «датскими» — то есть приуроченные к юбилеям разных замечательных исторических событий. К сожалению, очень часто это был единственный способ высказаться о современности либо о действительно важных вещах, упоминание которых в печати почему-либо не приветствовалось.

Такой славный способ — отчасти эзопов, отчасти просветительский — хорошо известен в России с тех самых пор, как у нас зародилась периодическая печать. Уже в некрасовском «Современнике», желая обсудить положение российских крестьян, переводили или рецензировали труды о страданиях американских негров. Очень часто читатели не понимали, о чем речь (глупые читатели бывают всегда), но они по крайней мере впитывали информацию об американских неграх, и кругозор их расширялся.

Верно и обратное. Говори хоть о разведении пресноводных рыб, хоть о новом сорте томатов, хоть о перуанском атмосферном давлении — непременно выскажешься о чем-нибудь близком, родном, и не потому, что умный читатель во всем ищет намек, а потому, что жизнь у нас в России такая всеобъемлющая, пестрая и насыщенная. Вот Тургенев (про которого тут тоже написано) шел охотиться и любоваться пейзажами, описывал все это — а выходило сплошное антикрепостничество. Начнешь поздравлять с юбилеем кардинала Ришелье — выходит памфлет, а ведь никто не собирался! Про грибы чего-нибудь напишешь — и то выходит наше, родное. Так что все эти тексты в конечном итоге про нас, про здесь и сейчас — хотя в них и наличествует масса общеобразовательной информации, которую автор сначала с удовольствием усваивал, а потом обрушивал на читателя.

Печатались все эти сочинения главным образом в газете «Известия» и журнале «Русская жизнь». Журнал «Русская жизнь» прекратился, а газета «Известия» здравствует. Лучше бы наоборот, но что ж поделаешь. Было бы нечестно приписать себе все заслуги: темы чаще всего предлагались редакцией. Спасибо за это — а также за долготерпение — Наталье Игруновой, Сергею Чугаеву и Дмитрию Ольшанскому.

Что касается названия этой книги — мне всегда казалось, что истинный календарь русской жизни, неотменимый, как биологические часы, не вполне совпадает с официальным. То есть праздники-то те же самые, но вот настоящие названия у них другие. Ведь истинный повод к выпивке, гулянию или юбилейной колонке всегда маскируется. Эта книга — попытка сделать явным тайный русский календарь.

Идеальный способ употребления для этих пестрых заметок — читать их в тот самый календарный день, к которому они приурочены. Этот способ применительно к своему «Кругу чтения» открыл Лев Толстой. Почитаешь — и понимаешь, что все это уже было, и вроде как выбрались.

Выберемся и теперь.

Дмитрий Быков

Разговоры о главном

1 января. Новый год (раз в 12 лет — год Свиньи)

Свинья-затейница

Типовое сочинение «Образ свиньи в русской классической литературе»

Вниманию абитуриентов предлагается типовое сочинение о роли свиньи в русской классике. Поскольку в юбилейные годы А.С. Пушкина, Л.Н. Толстого и др. в вузах обычно предлагают сочинения по творчеству соответствующих писателей, не будет ничего удивительного, если выпускникам-2007 предложат написать сочинение к году Свиньи. Тема особенно актуальна потому, что необходимость реабилитировать свинью в самом деле назрела. На протяжении многих лет русская классика искажалась произвольными трактовками, но в эру государственного прагматизма пора переставить акценты.

В русской классической литературе свинья традиционно наделяется мудростью, дальновидностью и практической сметкой. Особенно велика ее роль в творчестве Н.В. Гоголя, чье внимание к салоносному животному было обусловлено украинским происхождением. Свинья выступает решительной противницей бюрократизации и сутяжничества, похищая из присутствия жалобу Ивана Никифоровича на Ивана Ивановича. Свинья — олицетворение государственного мышления: не зря городничий, собрав вокруг себя крупных городских чиновников, видит «все одни свиные рыла». Впрочем, для русской сатирической традиции это не новость: еще в комедии Д.И. Фонвизина «Недоросль» крепкий хозяйственник Тарас Скотинин задавался вопросом: «Отчего же я к свиньям-то так сильно пристрастился?». Его племянник Митрофан, верный наследник опытного землевладельца и главный положительный герой комедии, «увидя свинку, бывало, задрожит от радости». Не зря именно Митрофан сделан символом правильного отношения к государственной необходимости: «Не хочу учиться, хочу жениться», — восклицает он, желая выполнить демографическую программу тогдашней администрации, а ожидая решения своей участи, патриотично произносит: «По мне, куда велят».

Серьезное внимание образу свиньи уделял великий русский баснописец И.А. Крылов. В басне «Свинья» разумное животное посещает роскошный дворец, но не прельщается этой роскошью, а сосредоточивается на обозрении заднего двора: «А кажется, уж не жалея рыла, я там изрыла весь задний двор». Чтобы обмануть царских сановников и либеральную диктатуру, Крылов привязал к басне нарочито абсурдную мораль, но ясно, что пожилой писатель вывел в образе свиньи образцового силовика, инспектора или ревизора, не обращающего внимания на показную роскошь и копающегося в ее темной изнанке. Не так ли Госнаркоконтроль обнаруживает пропаганду наркотиков в сочинениях битников, а ФСБ находит зловонный подтекст в деятельности так называемых международных просветительских организаций и фондов?! Басня «Свинья под дубом» углубляет этот образ: истинный сын отечества не удовлетворяется сладкими плодами (желуди), но докапывается до корней дуба и в конечном итоге подрывает его. Так и продвинутый государственник не соблазняется сладкими плодами (либерализма и открытости), но решительным рылом вскрывает корни, обнаруживая там экспансию и покушения на наш суверенитет.

Весьма велика роль свиньи в творчестве Салтыкова-Щедрина, чьи произведения только теперь можно осмыслить адекватно. Центральное место в его творчестве занимает памфлет «За рубежом», где ужасы растленной цивилизации Запада противопоставлены здоровому евразийству. Композиционный центр книги — авторский сон «Торжествующая свинья, или Разговор свиньи с правдою», в котором здравомыслящий представитель среднего класса дает решительный отпор спекулянту-де-стабилизатору. Свинья — надежная опора своего хлева, неутомимая труженица, день и ночь копающаяся в навозе; Правда — неприлично полуголая, «побитая» особа, пытающаяся отвлечь свинью от дел квазиреволюционной демагогией. «Все эти солнцы — одно лжеучение, — замечает Свинья. — Живучи в хлеву, никаких я солнцев не видела». В самом деле, не следует привносить в хлев чуждые и даже враждебные ему понятия. «Зачем отводить в участок? Ведь там для проформы подержат, да и опять выпустят… В участок мы ее не отправим, а своими средствами… Сыскивать ее станем: сегодня вопросец зададим, а завтра два…» — произносит Свинья, проявляя тем самым живое творчество масс и уже упомянутое недоверие к бюрократическим институтам. Свинья — тот оплот народного здравомыслия, который должен решительно лечь на пути сомнительной Правды, презирающей труд и склонной к порнографии. Правда, впрочем, и сама понимает, что именно здравый смысл народа является главным препятствием ко всякого рода сомнительным социальным экспериментам: «Корень зла… в тебе, Свинья!». На что Свинья резонно замечает: «Нечего мне свиньей-то в рыло тыкать. Сама знаю, что свинья… Я — свинья, а ты — Правда! А ну-тко, Свинья, погложи-ка правду!» — после этой реплики зал разражается аплодисментами и криками «Ай да свинья, вот так затейница!».

Наиболее противоречивый и глубокий анализ образа свиньи дан в басне А. Измайлова «Ягненок и поросенок» (из Лафонтена). Герой этой басни, мясник, везет в мясной ряд ягненка и поросенка. Ягненок ведет себя смирно, не подозревая о своей участи и веря обещанию мясника, будто его только постригут. С поросенка же состричь нечего, и оттого он визжит, предчувствуя худшее. Мясник урезонивает взволнованное животное: «Полезно иногда для нас и заблуждаться, когда несчастия не можно отвратить. К чему и дальновидным быть? Что прежде времени нам сетовать и рваться?..» Юная свинья, осознав величие и неисправимость своей участи, затихает.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.