Дева. Звезда в подарок

Усачева Елена Александровна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Дева. Звезда в подарок (Усачева Елена)

1. Река, палатка и гороскопы

«Типичная Дева (если, конечно, не вмешались какие-нибудь плотно сбитые предки) обладает стройной, худощавой фигурой, большой гибкостью, красивыми, умными и ясными глазами. В чертах лица читаются спокойствие и уравновешенность. Большинство Дев на редкость привлекательны».

Линда Гудмен

Речка журчала, перекатываясь по камням, крошечными водопадиками прыгала по крутым уступам, взбрызгивала, ахала и бежала вперед, бросаясь в притихшую тайгу солнечными бликами. Глядя на веселые перекаты, начинало казаться, что вода теплая. Ведь только в теплой воде могла отмыться эта перепачканная кашей миска. Но это все был обман. Вода оставалась ледяной, не способной снять жирный налет с эмалированных боков.

Юля вынула из кармана кусочек мыла — она с самого начала поделила свое мыло на две части: одну для себя, для умывания, а вторую для посуды, и этот маленький обмылок, завернутый в целлофановый пакет, всегда клала в мешок с миской и кружкой. Вместе с мылом она достала несколько больших жестких листьев какого-то кустарника, росшего около палатки. Травой мыть удобней. Она острая, хорошо снимает грязь. А еще лучше песком. Только потом все равно надо прополаскивать посуду с мылом. И руки еще долго остаются противно-липкими. Но травы здесь нет, песка тоже. Остаются листья.

— Чаруша! Ты уже здесь? — На Юлю сначала полетели камни, потом послышались шаги-оползни, и вот уже сверху свалилась-приехала толстая Ирка Харина. — Чем моем? — Ярко-оранжевая миска с отбитой эмалью плюхнулась в воду. Юлину тарелку подхватило набежавшей волной, качнуло и снова вынесло на камни. — О, листики!

Ирка двумя быстрыми движениями вытряхнула из своей посуды прилипшие кусочки еды, промахнула миску листьями, поболтала ее в воде. Остатки листьев зелеными ошметками вернулись на прежнее место рядом с кусочком мыла.

— А у мальчишек палатка уехала. — Харина рассматривала ложку — мыть, не мыть? Она была вылизана до блеска и в особой помывке не нуждалась. Или все-таки ополоснуть? Мыть было лень — вода студеная, и еще холоднее было смотреть, как Юля, склонившись, медленно водит в ней рукой.

— Им вчера говорили, что палатку так не ставят, — с как можно большим презрением отозвалась Юля. Листьями она уже пользоваться не стала. Скребла миску камешками с песком, от чего рукам было особенно зябко, и это рождало еще большее раздражение.

— Царицын рюкзак из-под тента стал вытаскивать, она и поехала. — Ира расстройство подруги не замечала — ее миска была кое-как вымыта, и этого, казалось, было достаточно, чтобы почувствовать себя счастливой.

— Надеюсь, Царицын полетел вслед за рюкзаком, — недовольно поджала губы Юля.

— Чего ты на него взъелась? Оттяжки у тента порвались, вот она и поехала. — Ирка уперла руки в бока, но тут же уронила их. «Как баба на чайнике», — вспомнились слова Юли. Подруга умела сказать резко, но очень точно.

Юля фыркнула, отвернулась и засмеялась в голос.

— Чего смешного? — растерялась Ирка. — Палыч сказал, что следующую ночь они вообще без палатки спать будут, если эту не починят. — На каждое ее слово Юля взрывалась новым приступом смеха. — Ну, что ты смеешься? Где они новые веревки возьмут?

— Дураки! — простонала Юля, успокаиваясь. — А зачем рвали, если новых нет?

— Так кто же думал, что так получится? — Харина растерянно развела руками. — Они вчера хотели место покрасивее найти. Там, и правда, с обрыва вид хороший открывается.

— Они ее красиво не закрепили, вот все и полетело, — мстительно закивала Юля. — Когда мозгов нет, новые оттяжки не помогут.

Юля резко выпрямилась, посмотрела на звенящую реку. Всю ночь этот звук катился-переливался у нее в голове и поначалу ей нравился. Но когда ворочаться с боку на бок не было уже никаких сил, когда камень (или корень?), попавший под пенку, извел окончательно, ее стал раздражать и этот звук. Как бесконечный поезд, гудит и гудит, временами налетая, временами убегая прочь. Но неизменно возвращаясь.

Ирка глянула на тонкую фигуру подруги, и ее в который раз кольнула зависть. О чем еще можно мечтать, имея такую фигуру и такое лицо? Будь у Ирки хоть десятая доля Юлиной красоты, она бы песни пела от восторга, а эта все время молчит, сторонится мальчишек, слова лишнего из нее не вытянешь.

Ирка разозлилась. Нет, взбесилась! Она шарахнула миской о берег и гневно топнула ногой:

— Сама говорила, что тебе Ткаченко нравится, а теперь ругаешься!

— У каждого в жизни бывают ошибки, — пробормотала Юля, не отводя глаз от противоположного берега.

— Ничего себе ошибки! — Ирка сделала два шага по склону, но тут же поехала вниз, окатывая подругу фонтаном камешков. — Мы из-за тебя тут ноги ломаем, я спать не могу — пенка эта чертова такая тонкая, что мне кажется, я лежу на голой земле… Каша манная поперек горла встала. Запах дыма мне везде мерещится. А рюкзак? Сама понесешь мой рюкзак, раз такая умная!

— Не шуми, — Юля всего лишь поморщилась на эту длинную обвинительную речь.

— Нет, я буду шуметь! — кипятилась Ирка. — Кто нас затащил в эту тмутаракань? А расписывала-то — Алтай, красота, птички, цветочки, компания веселая! Ничего себе веселая! Один кривой, другой косой, и ни один костер развести не может!

— Никто не знал, что так получится. — Юля упрямо сверлила взглядом реку. Она была такая легкая, такая веселая, все в ней было правильно. И камни, и перекаты, и звон струи, и даже солнце отражалось строгим красивым рисунком. И только Иркин крик тут был лишним. — Ты вместе со мной ходила на сборы. Все сама слышала.

— Я слышала? — Харина метнулась туда-сюда по берегу.

Она бы разнесла здесь все к чертовой бабушке — и эту глупую речку, и бестолковые горы, и даже солнце ее сейчас бесило. Лучше бы дождь, честное слово. Ой, мамочки, о чем она?

Ирка хлопнула себя ладонью по губам. Не надо дождь! Не надо! Еще недельку без дождя. Им дойти до этого чертова озера, а там, говорят, до людей рукой подать, через ледник перебраться — и все. Не надо дождя! Вообще ничего не надо!

— Олег Палыч обещал легкую прогулку по пересеченной местности! — не менее сердито, но уже гораздо спокойней заговорила она. — А мы уже второй день идем через какое-то болото. И если кто-нибудь опять заболеет, я больше с места не сдвинусь! На меня нагрузили все Катюхины вещи. Она выздоровеет, я на нее свой рюкзак повешу.

— Болеть плохо, — качнула головой Юля. — Тем более в походе. Ты разве не видишь, как она расстроена? Да если бы не Палыч, она так и волокла бы свой рюкзак. А ей нельзя. Больным лежать надо, а она с нами идет.

— Что ты ее защищаешь! — Ирка уперла руки в бока, и ей было плевать, как она при этом выглядит. — Ты на себя посмотри! Мы зачем в этот поход пошли?

— Может, не надо? — Даже птицы замолчали, собираясь услышать ответ на этот вопрос.

— Что? Жалеешь? — затанцевала от нетерпения на месте Ирка.

— Ничего я не жалею, — отмахнулась Юля.

— Жалеешь! — противно тянула Харина. — Разлюбила уже, да? Ах, Петечка, ах, какой хороший, ах, какой красивый, ах, как пишет! Лучше бы ты с ним в городе встретилась! А то потащилась черт знает куда!

— Он ведь, правда, другим был! — От этих слов Юля словно проснулась. — Ты же видела! И писал так… хорошо. Я на него давно внимание обратила. Он первым был, кого я там заметила. Скажешь, не красивый?

— Подумаешь, красивый! — не сдавалась Ирка. — Ходить не умеет! Чего он в первый день ногу подвернул? Тоже мне — походник! — сказала, как выстрелила, она.

— А перед кем он вперед бежал? — разозлилась Юля. — Ты первая стала считать, кто больше придорожных камней найдет! — Она засопела, чувствуя, как ее раздражение начинает разливаться по всей долине, гася солнце, убивая шум реки. — Не знаю, что с ним сталось. В чате он совсем другим был.

— В чате! — орала Харина. — Не могла в приличном месте познакомиться с парнем. На дискотеке или на улице — хоть видишь, с кем разговариваешь. А в чате все козлы! Он небось фотку Брэда Питта повесил или Орландо Блума!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.