Бизнес-план для аспирантки

Чалова Елена

Серия: Девушка с характером [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Бизнес-план для аспирантки (Чалова Елена)

Бизнес-план для аспирантки

Глава 1

Очень даже. Вполне… Да, кажется, нормально. Может, пиджак лучше расстегнуть? Тогда он меньше обтягивает грудь… Ирма вздохнула: расстегивай не расстегивай — никуда ее не денешь. Немногочисленные подруги вслух всегда восхищались: «У тебя бюст как у Памелы Андерсон», но Ирма не была кинозвездой, а потому к своему имуществу относилась с плохо скрытой досадой. И стеснялась и смущалась, особенно когда ловила на себе восхищенные взгляды мужчин. И одеваться предпочитала в свободные свитера. Но сегодня это невозможно. Теперь она — бизнесвумен. То есть пытается ею стать. Поэтому пришлось разориться на деловой костюм. Надо сказать, костюм достался ей почти даром. Танька привезла его два года назад из Парижа, один раз надела, а потом он висел в шкафу: хозяйка носила малыша, рожала, кормила, потом худела. Но… Видно, не судьба. Когда Ирма заехала к ней в гости, Танька с плохо скрытой завистью посмотрела на подругу и распахнула шкаф: «Отдам все за копейки, только мужу не говори и пообещай, что поищешь нормальную работу». Так аспирантка с грошовой зарплатой лаборантки существенно пополнила свой гардероб. Кое-что пришлось чуть перешить — выпустить вытачки на груди, а так — просто здорово. Ирма еще раз оглядела себя со всех сторон: шоколадного цвета брючный костюм и кремовая шелковая блузка сидели как влитые. Туфельки, конечно, не самый писк — но, в конце концов, это классика, а классика всегда актуальна, и черные лодочки неплохо подошли к костюму. Светлые вьющиеся волосы Ирма собрала в тугой узел. «Так, что еще? Ах да, надо накраситься. Не люблю я этого, но что делать? Лариска сказала, что отсутствие косметики может быть воспринято как неуважение к клиентам». Ирма аккуратно наложила тени; сначала бронза, потом перламутр, накрасила бледно-розовой помадой губы. Пожалуй, хватит. Уж сколько она билась, подбирая тушь и румяна, но в конце концов отказалась и от того и от другого. Стоило щекам порозоветь, а ресницам обрести насыщенный темный цвет, как из зеркала на нее смотрела кукла Маша: круглое личико, губы бантиком, зеленые глазки хлоп-хлоп. Так что лучше уж совсем без румян и туши. Что-то еще забыла?

Честно взглянув на свое отражение, Ирма поняла, что просто тянет время. Еще чуть-чуть, она опоздает, и новая работа испарится в голубой дали. А ей не хватит мужества снова обзванивать подруг и знакомых и просить подыскать что-нибудь… И через две недели, когда кончится отпуск, она вернется на свою кафедру работать лаборанткой и писать диссертацию о милых ее сердцу, но абсолютно не актуальных сегодня тайных обществах восемнадцатого — девятнадцатого веков. Ирма вздохнула. Что и говорить, кафедра — это тихая гавань, где ее все знают и почти все любят, защита наверняка прошла бы на ура, ей дали бы курс и студентов, через некоторое время подоспела бы и докторская… Но иногда Ирме казалось, что она монахиня и жизнь ее — словно послушание. Эта мысль посетила ее не так давно. Просто однажды утром девушка, как обычно, спешила в университет. Был промозглый день, без солнца и света. Прохожие неслись мимо, лица у всех были сосредоточенные и какие-то вчерашние. Ирма двигалась в общем потоке, стараясь держаться подальше от края тротуара, спасаясь от брызг проносящихся мимо машин. Куртки, сумки, зонты — мокрые, противные. Ирма поежилась и поправила капюшон. Отчего-то хотелось плакать. Может, от одиночества. Так, надо сосредоточиться на делах. Сегодня она допечатает главу и сдаст ее научному руководителю. Наверняка набралась куча документов на кафедре — опять придется возиться с текучкой… Придет Салманов и, небрежно помахивая изящной кожаной папкой, будет рассказывать, как он ездил на Мальту искать документы о тех членах ордена мальтийских рыцарей, что родом из России. Интересно, как там, на Мальте… Ирма вынырнула из троллейбуса и, проверив сумку, с облегчением вздохнула: кошелек на месте, документы тоже. В прошлом году у нее вытащили и то и другое, и теперь она во всех поездках судорожно сжимала сумку в руках, не желая пережить прошлогодний кошмар: абсолютное отсутствие денег и всю процедуру восстановления документов. Вроде дождь кончился. Откинув капюшон, Ирма взглянула на серую громаду здания, куда ее привычно несли ноги, и вдруг высотка показалась не убежищем и пристанищем, а мрачным замком. Узилищем, где ее заточили и где ей суждено провести всю оставшуюся жизнь. Кем суждено? Глупо как-то. Кроме нее, и решать некому… И посоветовать теперь, после смерти тетушки, тоже некому…

В тот же вечер она с изумлением спрашивала себя, что это на нее нашло, но утром, едва войдя в библиотеку кафедры, девушка взяла лист бумаги и написала заявление с просьбой предоставить ей месячный отпуск по семейным обстоятельствам. Завкафедрой, пораженный, нерешительно поглядывал на нее поверх очков. Похоже, никому в голову не приходило, что в жизни Ирмы вообще могут быть какие-то обстоятельства.

— Ну что вы, деточка, почему же за свой счет? Вы ведь в этом году не были в отпуске?

— Она и в прошлом не была, — вставила замзавкафедрой.

— Ну, вот видите. Так что отдыхайте, погуляйте… С бухгалтерией только не знаю, как вы… Они не любят, когда срочно.

— Как-нибудь, — прошептала уже напуганная своей смелостью девушка.

И весь день она сидела как на иголках, мучительно переживая даже не неприятный разговор с бухгалтером, а удивленные взгляды коллег и наличие столь привычной, но уже какой-то чуждой суеты вокруг. «Вот странно, — думала Ирма, — меня всегда успокаивало это место — толстые деревянные стеллажи с книгами, запах старой бумаги и мастики, вид из окна на памятник и вечный огонь… А сегодня мне душно и все кажется каким-то нереальным. И все это потому, что решила — я здесь больше не работаю. Пока не работаю. В смысле — я должна буду работать где-нибудь еще, чтобы не умереть с голоду. Домой не поеду — исключено. Родители решат, что я рехнулась».

Тут на пороге библиотеки появилась замзавкафедрой, которая одновременно являлась научным руководителем Ирмы, и думать стало некогда.

— Вы мне ничего не хотите объяснить? — поинтересовалась Светлана Максимовна, вопросительно приподняв аккуратно выщипанные брови.

Прежний научный руководитель Ирмы перешел на работу в какой-то политический фонд, а начинающую аспирантку передал Светлане Максимовне со словами:

— Оставляю вам, радость моя, подлинное сокровище. Девчонка работоспособна, безответна, но не глупа… В плане науки то есть. Что касается личной жизни — то, думаю, так и просидит синим чулком на кафедре до пенсии. Но зато будет писать, защищаться, преподавать.

— Что же вы не хотите ее с собой в фонд взять? — поинтересовалась Светлана Максимовна.

— Говорю же: наша Ирма — овца овцой. Абсолютно неспособна на интригу. И очень порядочная. Как ни парадоксально это звучит, но такие люди в политике только мешают. Гибкости, так сказать, не хватает.

Надо сказать, что Ирма целиком оправдала характеристику своего бывшего шефа. Она тихо сидела в библиотеке, писала статьи и готовила диссертацию, умудряясь оставаться в стороне буквально от всех кафедральных интриг. Претензий к аспирантке у замзавкафедрой не было, но беззлобность и какая-то неопределенность девушки ее раздражали. И вот вам пожалуйста, верно говорят, что в тихом омуте черти водятся: девчонка собралась куда-то с пугающей внезапностью.

Ирма чувствовала себя негодяйкой и предательницей, но держалась, как партизан на допросе: «Мне нужен отпуск по семейным обстоятельствам. Я должна съездить к родителям. Пока больше ничего сказать не могу». Светлана Максимовна не преминула напомнить, что кое-кого взяли в аспирантуру для того, чтобы кафедра поскорее приобрела нового сотрудника, способного писать монографии, учебники и вести преподавательскую работу. Далее последовал туманный пассаж о неблагодарности и прочем, но Ирма упорно смотрела в стол и даже не плакала. Сбежала она сразу после обеда. Зато уж дома наревелась всласть. Маркиз ее жалел, терся теплым боком и хрипло мяукал: старый кот по-своему пытался утешить молодую хозяйку. В конце концов Ирма напилась чаю и дрожащей рукой принялась набирать подряд все телефоны, не понимая, почему ни одной подруги нет дома. Дозвонилась только Таньке, которая, выслушав, сказала:

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.