Журнал «Вокруг Света» №01 за 1974 год

Вокруг Света

Жанр: Газеты и журналы  Прочее    Автор: Вокруг Света   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Журнал «Вокруг Света» №01 за 1974 год ( Вокруг Света)

Сибирь: человек и тайга

Человек и тайга... Проблема эта, даже если ограничиться регионом Сибири, настолько широка и многогранна, что трудно осветить разом все ее аспекты. Но попробуем проследить — в очень, конечно, схематичном виде — хотя бы за тем, как развивались отношения между человеком и тайгой.

...На берегах Енисея и Амура, Лены и Олёкмы уже не один год археологи изучают наскальные рисунки художников далекого прошлого. Охотник, звери, рыбы — вот главный мотив найденных «писаниц». Тайга кормила человека веками, требуя от него (или воспитывая в нем?) силы, мужества, настойчивости, отваги. У аборигенов Сибири, как и у русских старожилов, существовали неписаные правила таежного природопользования: «котел — мера». Не бери больше, чем нужно тебе сейчас для пропитания...

Это своеобразное «равновесие» между тайгой и человеком, где роль сильного принадлежала тайге, сохранялось столетиями. Еще в словаре В. Даля (XIX век!) можно прочитать такое определение: «Тайга — обширные сплошные леса, непроходимая исконная глушь, где нет никакого жилья...»

Последующее время, особенно наше, внесло большие коррективы в это определение. Все знают сегодня о сибирской нефти и сибирской гидроэнергетике, о новых месторождениях, открытых в тайге, новых дорогах и городах, построенных в некогда «исконной глуши». Тайга словно поменялась позицией с человеком, вооруженным современной наукой и техникой. Начала создаваться опасность конфликта между таежной природой и деятельностью человека. Загрязненные реки, взрытая, израненная земля, заповедный лес, падающий под пилой нерадивого хозяйственника,— много было написано и сказано по этому поводу. Но нет-нет, а встретится еще в печати мотив из недавнего прошлого — человек, враждующий с тайгой, «покоряющий» ее. «На месте таежной глуши вырос...» Новая трасса, новый поселок — пусть они стоят среди сосен, а не среди порубочных остатков и гарей. Тайга — великое наше национальное достояние, его надо беречь, а не бездумно транжирить. Бытует мнение, что природа якобы «отступает перед культурой». Это не так. Не перед созидательной деятельностью отступает природа, а перед сугубо потребительским отношением к ней...

В. И. Ленин считал основой сохранения природных богатств их рациональную эксплуатацию.

Охрана природы стала сегодня делом общегосударственной важности, и это уже приносит благодатные результаты. Наука и практика ищут пути к достижению «осознанного равновесия» между человеком и тайгой, этим уникальным природным комплексом. Ученые подсчитали, что на каждом гектаре таежной зоны растения, используя лишь около одного процента поступающей солнечной энергии, создают за год примерно 60 центнеров растительной массы; животные преобразуют ткани растений в зоомассу, количество которой в таежной зоне составляет в среднем 170 килограммов с гектара. Тайга — все то, что объединяет это емкое слово, — по сути дела, созданная природой гигантская фабрика по преобразованию солнечной энергии в земные богатства.

Нет сомнения, что с развитием промышленности, с ростом урбанизации значение биологических таежных ресурсов будет возрастать.

Всех волнует сегодня настоящее и будущее сибирской тайги...

Ф. Штильмарк, биолог-охотовед

В лесу, на реке и дальше...

Охотничьи ресурсы тайги подсчитываются и на земле, и с воздуха; ежегодно уходят в леса экспедиции, чтобы «переписать» мелкого зверя. Собранные охотоведами-учетчиками данные говорят, что тысяча гектаров таежных угодий — это «дом» двух-трех соболей, нескольких десятков белок, двух лосей или маралов (в среднем, конечно). Но если учесть, что только в азиатской части нашей страны тайга занимает свыше половины Западной Сибири и две трети территории Восточной Сибири и Дальнего Востока, то счет пойдет на тысячи и миллионы...

А что там потому что! Так и есть! — Это любимая фраза Витьки-таежника. С ее помощью он разрешает запутанные вопросы жизни. ...От реки к поселку ведет извилистая и длинная протока. Ее перегораживают мели, упавшие стволы лиственниц, на дне прячутся камни. Все поселковые проходят протоку на веслах, один Витька на моторе. И потому его возвращение с промысла угадывается за час по реву врубленного на полную мощность «Вихря», который мечется и негодует среди путаных разворотов.

Витька идолом застыл на корме, полушубок распахнут, улыбка месяцем. На полном ходу он выбирает узкую щелочку между полувытащенными, в ряд лежащими поселковыми лодками и с ходу втискивает свою с точным до миллиметра расчетом. С минуту он сосредоточенно возится — закутывает мотор, перекладывает шест, забрасывает на ближний куст якорек, потом выпрямляется, и медное, широкое, как таз для варенья, лицо его освещается самой приветливой из улыбок.

— Здорово, толстые! — кричит Витька. Ему отвечают кто нехотя, кто с усмешкой. В это время года на берегу протоки лишь лодочники-рыбаки из тех, кто постоянно живет в поселке. Лесорубы в тайге, пастухи в оленьих стадах, а с поселковыми рыбаками у Витьки счеты: у одного снял винт, у второго как-то забрал бензин из бачка, у третьего стащил весла. На все угрозы и увещевания у Витьки один ответ: «Ты у печки сидишь, а мне в тайгу!» Поселковым крыть нечем — Витька штатный промысловик, и, больше того, участок его самый дальний, на пределе владений совхоза, куда лишь вертолеты и залетают.

Своего жилья у Витьки в деревне нет. Есть приятели. К одному он относит мотор, к другому рюкзак, к третьему идет переодеться. Через час Витька выходит в костюме, наодеколоненный после бритья, в белой рубашке и с галстуком.

Я давно уже заметил, что не всем лесным и тундровым людям идет европейская одежда. Она их морщит, кособочит и горбит настолько, насколько красивы они в походных мехах и брезенте. У Витьки наоборот. В телогрейке, сапогах и брезентовых штанах он кажется неповоротливым, громоздким и старше своих лет. Костюм же — пиджак, рубашка и брюки — подходит к нему, как хорошо прокалиброванная гильза к патроннику. Костюм у Витьки легкий и дорогой, галстук неброский, туфли замшевые, носки в тон. Лицо свежее, улыбка ясная, загар сильный и ровный, походка осторожная и уверенная, как у сильного зверя в незнакомых местах. Красив, черт возьми!

Витька идет по деревне и со всеми встречными вступает в беседу. Тропа войны осталась на берегу, здесь он человек мирный. Он сыплет шутки, улыбается, жмет руки, а на все заковыристые или каверзные вопросы отвечает неизменно: «А что там потому что! Так и есть!» И так округляет в дурашливом простодушии синие на загорелом лице глаза, что не хочешь — поверишь, хоть и сам не знаешь чему.

Но вся деревня из конца в конец с полкилометра. С одной стороны протока, за ней тайга, с другой — посадочная полоса, и за ней тайга, с двух других сторон просто тайга. В центре деревни магазин.

Места эти по нынешним временам вовсе нетронутые. Поселок единственный на реке. Посадочная полоса — вот и вся связь с внешним миром. В тайге живет белка на деревьях, горностай под заломами, выдра в глубоких водяных ямах, шляется росомаха, ступает медведь, прыгает осторожный соболь и ходит лось. Про рыбу нечего говорить.

Витька проходит деревню из конца в конец раз, другой. Народу мало, со всеми успел поздороваться. Остается зайти в магазин. Летом в поселке «сухой закон», но Витьке требуется шампанское. Какое, к черту, возвращение с промысла без шампанского?

Пусть постоит, попенится! А что там потому что!

Продавщица продовольственного следит за ним настороженным взглядом. Но Витька вдруг хлопает себя по лбу — «совсем в лесу одурел» — и выбегает из магазина. Возвращается он с рюкзаком. В рюкзаке тяжелый и влажный сверток. Он сует его продавщице. «Медвежатины просила? Вот! Обернута в бактерицидный мох, свежее живого». Продавщица ахает и расплывается: «Не забыл. Сколько стоит?»

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.