Журнал «Вокруг Света» №07 за 1974 год

Вокруг Света

Жанр: Газеты и журналы  Прочее    Автор: Вокруг Света   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Журнал «Вокруг Света» №07 за 1974 год ( Вокруг Света)

След в пустыне

Из центра Каракумов сквозь зной и пески проложили 468-километровый трубопровод Шатлык — Хива, закончив тем самым строительство четвертой очереди трансконтинентальной газотранспортной системы Средняя Азия — Центр. Голубое топливо, хранимое пустыней, потекло к городам и предприятиям нашей страны и стран СЭВа.

Пустыня начиналась за Хивой. Всею лишь пять-шесть километров нужно было отъехать, чтобы оказаться среди пыльного ветра и барханов. Здесь был конечный пункт стройки.

Издали виднелись коробчатые здания компрессорной станции, машины, тракторы, вездеходы, тягачи, то сбившиеся в кучу, как овцы в бурю, то выстроившиеся в линию. На желтом песке лежали черные трубы. Лагерями, готовыми сняться с места в любую минуту, расположились у подножий барханов городки строителей. Разноцветные, с белыми наличниками окон вагончики на колесах.

Над одним из них, наполненный ветром, раздувался полосатый «колдун» — верная примета аэродрома. Здесь был штаб. Отсюда легко можно было попасть в любую точку трассы, и я поселился в этом городке.

Вечером я зашел в вагончик-столовую. В ней работали два молодых повара-узбека, и кормили они так, что к ним, как в Москве в ресторане «Узбекистан», вечно была очередь. Передо мной в очереди оказался высокий широкоплечий парень с комсомольским значком на куртке. С длинными вьющимися волосами, с чуть приплюснутым, как у боксера, носом, с выгоревшими бровями на обожженном солнцем лице, он держался с большим достоинством, выделяясь среди всех собравшихся здесь в тот момент людей.

— Две порции баранины, — сказал он, наклонившись к окошку. — Можно в одну тарелку. Четыре стакана томатного сока. Шесть беляшей. Полтора десятка яиц. Полбуханки хлеба.

И хотя парень был один, повар не удивился. Подал все это ему через окошко и, встретив мой недоуменный взгляд, пояснил:

— Ураганщик. Завтра с утра идет в рейс. А у них закон: в пустыню идешь — еду, воду бери с собой.

Позже я узнал, что ураганщиками здесь называли водителей мощных тягачей «МАЗ-543», таскавших сорокаметровые плети труб в центр пустыни. Машины эти, не похожие ни на одну из тяжелых машин, и впрямь напоминали надвигающийся ураган. Так они и назывались. Наутро я увидел, как вчерашний светловолосый парень долго и тщательно, словно любимого коня, протирал свою могучую машину. Налюбовавшись ею вдоволь, он быстро влез в кабину. «Ураган», фырча, подняв клубы пыли, выехал на дорогу и помчался к компрессорной станции, где краны укладывали длиннющие плети на спины тягачей.

— Машина что надо, — согласился со мной Юрий Иванович, начальник автоколонны, когда мы потом летели с ним на вертолете над трассой. — Очень здесь выручила она нас. Шутка ли, по песку тридцать с лишним тонн тащить! Дорога-то — сотни километров, тут и верблюд не выдержит...

Юрий Иванович просит вертолетчиков идти вдоль трассы левым бортом и надолго приникает к иллюминатору.

Вертолеты здесь в роли посыльных. Сами они труб не таскают, как их собратья на северных трассах, и никакой другой тяжелой работы не выполняют, но выручают частенько. То детали подбросят, то рабочих, то свежие продукты отвезут, а то, вот как сейчас, отыскивают на трассе автозаправщик. С юга, от Шатлыка, на подмогу Хиве вышли семнадцать «ураганов». Они уже были в пути, когда пришла из Шатлыка телеграмма, и теперь начальник автоколонны хочет направить автозаправщик навстречу «ураганам», чтобы те не задерживались в пути.

Эта часть пустыни называется Заунгузскими Каракумами. Здесь много саксаула, и пустыня, желтовато-черная с утра, к полудню, когда кустарник нагревается, высыхает, становится серебристо-желтой.

В начале пути сверху еще можно различить небольшие отары черных овец. Рядом — пастух, восседающий на одиноком верблюде. Отары жмутся к трассе, дальше же, к югу, пейзаж совсем становится безлюдным. Барханы, как застывшие волны, исчезают в полупрозрачной светящейся мгле. Жизнь лишь на трассе. Здесь время от времени появляется одна или две машины. То пустая, торопливо возвращающаяся с заброшенным в кузов прицепом. То медленно продвигающаяся вперед, и мы ее быстро обгоняем. Дым, вырывающийся с двух сторон «урагана», черен. Горючее не успевает прогорать в цилиндрах. Каждый километр пути ему дается с трудом, и невольно думаешь о шофере: каково тому сейчас? Солнышко печет под тридцать, да и пятисотсильный двигатель тоже подогревает кабину.

У начальника автоколонны в руках тетрадь. В ней он постоянно отмечает не только марки встречающихся машин, их загрузку и направление, но и колеса, прицепы, трубы, лежащие вдоль трассы. По ним можно было бы подсчитать количество аварий, случившихся за последнее время. Нелегко, конечно, довезти сорокаметровую плеть до места. И колесо может полететь, и трос лопнуть. Тогда водитель бросает плеть и возвращается обратно. Надо начинать рейс заново. А трубы — их подберут, когда подойдет трубоукладчик. Вдруг под нами мелькает полузасыпанный песком остов машины. Юрий Иванович в ответ на мой вопрос, стараясь перекричать шум мотора, объясняет:

— Мотор сгорел. Все внутри выгорело! Неприспособленной эта машина для такой дороги оказалась. Шофер? Цел, цел...

Вертолет снижается, заправщик найден. Вертолет садится прямо на дорожную пыль возле него. Юрий Иванович бежит к машине, а я перебираюсь на другой вертолет, поменьше, на «МИ-1», который летит дальше. В нем инженер, смотритель трассы. Его задача — следить за тем, чтобы технология полностью соблюдалась.

Инженер с бородой, но молод. В выгоревшем костюме, напоминающем форму студенческих отрядов, в брезентовых коричневых сапогах, — всюду принимают за рабочего этого инженера-комсомольца. Пока мы идем к вертолету, он рассказывает, как однажды добирался к месту работы на «урагане». Шофер, у которого полетело колесо, прикрикнул начальнически на него.

— Я от жары задыхался, едва дышал, — признается Леонид, — а он мне монтировку тычет в нос: «Давай помогай». — «Ты шофер,— говорю ему, — твое дело». А оказалось, парень-то инженер. Сел за руль, потому что водителей не хватало. С тех пор, правда, там и остался. Говорит: «Инженером-то я поработать успею. А пока молод да сила есть, я себя здесь на прочность проверю».

Отчего-то я вспоминаю рослого блондина, которого видел накануне. Не он ли это был?

Маленький «МИ-1» срывается с бархана, как лыжник с трамплина, и опять мы летим над пустыней. Свежеразрытый грунт над трассой да присыпанная шелковистой пылью дорога указывают пилоту направление. Труба уложена, зарыта в землю почти по всей трассе. В штабе на карте-схеме не закрашены красным лишь два места в центре, которые напоминают небольшие разрывы в красном столбике термометра. Сюда, в этот прорыв, и брошены сейчас все машины.

На 271-м километре труба вдруг выныривает из-под земли на поверхность. У конца ее сосредоточились трубоукладчики. Их штук шесть. Они поддерживают огромную прогнувшуюся, как резиновая, стальную трубу, пока движущиеся по ней машины очищают ее от камней и изолируют. Желтые трубоукладчики резво, как крабы, передвигаются друг за другом, за ними скользят машины. Людей не видно, все здесь напоминает конвейер, и в недвижной, безжизненной пустыне эта картина выглядит довольно фантастично... Но вот труба кончилась, и все вдруг рассыпается. Разъезжаются в разные стороны трубоукладчики, выскакивают из машин на раскаленный песок люди. Разные, но в основном молодые. Загорелые, закопченные, в пропыленной одежде. Улыбаясь, они шутят:

— Опять снимать приехали, хоть бы один фотокарточку прислал.

Оказывается, здесь работает комсомольско-молодежная бригада, и Юрий, бригадир, говорит, что их, как и работающих впереди «землероев», часто навещают корреспонденты. Глядя на пропеченные солнцем лица парней, я вспоминаю разговор с одним человеком, который собрался со стройки уезжать.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.