Журнал «Вокруг Света» №06 за 1975 год

Вокруг Света

Жанр: Газеты и журналы  Прочее    Автор: Вокруг Света   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Журнал «Вокруг Света» №06 за 1975 год ( Вокруг Света)

Лестница в облака

Репортаж с борта атмосферного зондировщика

Стоит тихое утро. Совсем непохожее на предыдущие, в которые нам приходилось взлетать. Нет ни пурги, ни ветра, сбивающего с ног, ни тумана. От солнечного тепла медленно рассеивается дымка. Начинают просвечивать горы, окружающие аэродром, и, глядя на них, легко вспоминаешь место, где вчера остановились на ночлег. Засыпанная снегом деревушка на берегу речки, черные острые пирамиды елей на склонах гор, желтый свет уличных фонарей в прозрачной синеве горного утра... И как всегда, немного жаль расставаться с землей, ибо знаешь, что картина эта померкнет с первыми вздохами турбин, как померкли картины других рассветов, пейзажи других широт. Каждое утро мы стремимся в свой самолет, будто он и есть наш самый родной на земле дом.

Стартовав из Москвы несколько дней назад, мы уже успели отработать над заснеженными просторами Арктики, изучали атмосферу над Дальним Востоком и Средней Азией. Остается совсем немного, чтобы завершить полет по периметру нашей страны, и все участники экспедиции охвачены единым желанием побыстрее замкнуть это гигантское кольцо...

Выбран трап, захлопнут люк. Начинает раскручиваться винт первой турбины. В кабине звучат отрывистые слова подготовительных команд. Пока только здесь, в этом отделении корабля, уже возникла напряженная атмосфера труда. Ученые подключатся к ней потом, в полете. Вой четырех турбин сливается в единый грохот. Самолет, как коня, почуявшего дальнюю дорогу, временами пробирает мелкая дрожь, тонко побренькивают металлом переборки. В командирском кресле Владимир Иванович Шубин вслушивается в слова предстартовой проверки. Предполетную «карту» читает высокий радист; по едва шевелящимся губам остальных членов экипажа трудно угадать, кто ему в тот момент отвечает, но радист уверенно пробрасывает на «карте» еще одну костяшку.

«Готово», «Включено», «Работает». Лицо Шубина, на земле часто озаренное улыбкой, теперь сосредоточенно, отрешенно. Вот сквозь шум в динамике раздается и его голос. «Благодарим за гостеприимство, до новых встреч», — говорит он, и техник на земле, связанный с нами телефонным кабелем, прощаясь, желая счастливого пути, отсоединяет кабель, будто узду снимает с корабля. Самолет начинает движение. Катит мимо рядов пассажирских лайнеров и замирает ненадолго на полосе. Последние проверки перед полетом, случайностей не должно быть. «Скорость 100... 120... 200...» —.отсчитывает штурман показания на приборе. В динамике тихо и явственно звучит его резкий голос. Все быстрее несется навстречу бетон полосы. «Все команды, — вдруг говорит, низко наклонившись ко мне, доктор физико-математических наук Шляхов, — записываются сейчас в «черный ящик». «200... 230... — продолжает свой отсчет штурман, отсчет убыстряется и, наконец, — взлетная, взлет, шасси убраны...» Бешено несущаяся навстречу полоса разом пропадает, самолет задирает нос, в стекла ударяет яркий свет неба. Летим— и напряжение, царившее доселе в кабине, медленно оседает. Сбоку я вижу, как чуть улыбается Шубин.

— Не правда ли, занятно придумано? — продолжает свою мысль Шляхов. — Даже если от самолета ничего не останется, то «черный ящик» сохранит голоса летевших на нем людей, все вплоть до мельчайших интонаций.

Я привык к своеобразному мышлению Шляхова, по программе которого выполняются исследования в полете. И действительно, некая странность в этом есть — голоса и интонации переживают живое, но мысль его родилась при взлете неспроста и отнюдь не от страха. Исследователи атмосферы должны быть готовы ко всему. Достаточно вспомнить, что им приходилось ходить на грозу, пронзать «запретные» облака, изучать странное явление — турбулентность ясного неба, когда, казалось бы, вопреки всем законам самолет начинает бросать в воздушные ямы. Шляхов хитро поглядывая на меня сквозь очки, улыбается. Старая экспедиционная привычка — подзавести, проверить на прочность новичка.

— С Шубиным, — говорит он, — можешь не беспокоиться, летать не страшно. С ним я готов летать хоть к черту в пекло. Прекрасный пилот.

С Шубиным, — продолжает Шляхов, — мы впервые на этом типе машин вошли в облако вертикального развития. Это было огромное облако, выбравшееся за тропосферу, с красивейшей белоснежной наковальней километров девять высотой и до семидесяти в диаметре. Даже издали оно внушало беспокойство, как на море огромный айсберг — не знаешь, чего от него ждать. В любой момент он может расколоться и подмять под себя корабль.

Про то, что творится в таком облаке, толком тоже не знали. Имелись предположения, что восходящие потоки там так сильны, что могут разрушить самолет. У Шубина к тому времени был богатейший опыт полетов в различных условиях, молнии не раз оплавляли консоли на крыльях его самолета. Я спросил его, может ли он войти в облако, зная — зря рисковать Шубин не станет. Он будто создан для полетов с нами, учеными. «Хорошо, — сказал он, — раз это для науки важно, попробуем». Я бросился в салон к приборам, все было приведено в готовность, мы ждали. Вблизи облако казалось еще грознее, мрачно сгущалась темень. Мы входили в облако снизу и старались лететь по стволу его центральной части. Все готовы были к болтанке, к броскам, к грохоту и треску молний. Но нас встретила тишина, если не считать обычного рева моторов. Это было очень неожиданно. На высоте семи километров кабину озарил первый разряд, на высоте восьми — второй, и все. Когда выбрались из облака, даже не верилось, что все так удачно прошло. Наблюдения были ценнейшие, и, главное, мы узнали, что на такой машине работать в облаке возможно...

— Высота семь с половиной тысяч, — раздается в салоне голос штурмана. — Начало режима. Приступаем к работе. Координаты... температура за бортом... время московское...

В этот миг на всех приборах делается первая отметка. Самописцы начали вести показания различных датчиков, вынесенных за борт самолета.

Летающая лаборатория — это корабль, приспособленный для проведения научных наблюдений в атмосфере. Для различных съемок у него есть исключительно прозрачные стекла, для визуальных наблюдений — блистеры, в которые наблюдатель может выставить голову и видеть даже то, что творится над самолетом и позади его. Весь самолет заполнен аппаратурой для постоянных наблюдений и без труда может быть переоборудован для проведения исследований по новым программам. Внутри салон ничем не отличается от земных лабораторий — ряды столов, уставленных приборами, за ними люди. Молодые и пожилые. Тут есть и наблюдатели, и ученые, развивающие свои программы и методы. Шляхов, проходя мимо скромно потупившегося молодого человека с большими залысинами, не преминет заметить, что его проблема — измерение влажности в атмосфере — одна из важнейших; потом выделит еще одного, который работает с новыми приборами для непрерывного измерения углекислого газа, пошутит: «Я сразу поверил, что он далеко пойдет». Потом остановится около Нины Васильевны Зайцевой, научного руководителя работ, посмотрит, как действуют экспериментальные приборы, измеряющие длинноволновую радиацию. Это очень тонкая штука — прибор, который измеряет такую радиацию. Создатель его — лохматый парень в очках — сидит тут же и без конца пишет формулы. В этом полете проверяется действие прибора над различными подстилающими поверхностями земли, излучающими эту радиацию. Над заснеженной тундрой, тайгой, горами, над морской поверхностью и пустыней, над которой мы неслись в эту минуту.

Самолет к тому времени, делая площадки, как бы шествуя по лестнице, по ступенькам тысячу метров каждая, снизился до пятисот метров, и в блистеры хорошо были видны редкие овцеводческие фермы, дороги, проложенные от них в песках. Будто мы летели на воздушном шаре... Не вдаваясь в научные дебри, чтобы смысл был ясен непосвященному, Шляхов сказал, что его задача — это научиться измерять энергию атмосферы в определенном объеме воздуха. Тогда, если он будет знать, где энергии в атмосфере больше, а где меньше, можно будет предугадывать ее перемещение, а значит, давать прогноз погоды.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.