Без следа

Робертс Нора

Серия: О'Харли [4]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Без следа (Робертс Нора)

Пролог

— Подбери правильный ритм для вступления, Трейс, ты его слишком растягиваешь.

Получив право на публичное исполнение своей новой программы, Фрэнк О’Харли готовился открыть новый сезон. Трехдневная работа над шоу в Терре-Хот [1] наверняка не самое яркое событие в его карьере и определенно не предел его мечтаний, но он собирался сделать так, чтобы публика была довольна и не сожалела о потраченных впустую деньгах. Плохой концерт мог повлечь за собой длительную передышку.

Он отсчитал такт, а затем ринулся на сцену с энтузиазмом человека, вдвое его моложе. На вид Фрэнку было лет сорок, но его ноги выделывали па с резвостью шестнадцатилетнего юноши.

Он сам написал небольшой сценарий, искренне надеясь, что эта концертная программа станет визитной карточкой О’Харли. Сидя за роялем, его старший и единственный сын пытался вдохнуть жизнь в мелодию, которую проигрывал уже в сотый раз, тем временем мечтая о совершенно других вещах и других местах.

В это время его мать кружилась по сцене вместе с отцом. И даже после нескончаемых репетиций, переездов и бесчисленных провинциальных театриков и клубов, по которым они его таскали следом за собой, Трейс по-прежнему испытывал к родителям теплоту и любовь. Так же как и уже ставшее привычным чувство неудовлетворенности и разочарования.

Неужели он так и будет всегда сидеть рядом с ними, наигрывая незатейливый мотивчик на второсортном рояле, пытаясь воплотить в жизнь великие мечты отца, у которых нет ни единого шанса на осуществление?

Молли, как всю их совместную жизнь, по пятам следовала за Фрэнком, приноравливаясь к его движениям. Она могла бы сыграть эту сцену с закрытыми глазами. Но, кружась и послушно склоняясь в танце, она больше думала о сыне, чем о репетиции.

Мальчик несчастлив, думала она. И он уже не ребенок. Он уже почти взрослый мужчина и отчаянно желает идти собственной дорогой в жизни. И она прекрасно понимала, что одна мысль об этом настолько ужасает Фрэнка, что он отказывается признавать очевидное.

Ссоры в их семье случались все чаще, и спорили они все ожесточеннее. Скоро, подумала Молли, очень скоро произойдет неминуемый взрыв, и она уже не сможет собрать осколки их семьи.

Еще один поворот и наклон, и вот на сцену резво выпорхнули три их дочери. Прижавшись к Фрэнку, Молли почти физически ощущала, как его охватывает чувство гордости. Она так не хотела бы, чтобы он утратил эту гордость и надежду, благодаря которым по-прежнему оставался тем юным мечтателем, которого она когда-то полюбила.

Когда Молли и Фрэнк ушли со сцены, выступление продолжилось песней. Тройняшки О’Харли — Шантел, Эбби и Мадди — слились в трехголосой гармонии, словно родились с песней на устах.

На самом деле так почти и было, подумала Молли. Но и они, как и Трейс, уже не дети. Шантел уже вовсю пользовалась своим умом и обаянием, очаровывая мужскую половину публики. Эбби, более спокойная и уравновешенная, просто выжидала удобного момента. И уже совсем скоро и Мадди упорхнет от них. Молли испытывала материнскую гордость и одновременно сожаление при мысли о том, что ее младшая дочь слишком талантлива, чтобы всю жизнь выступать в бродячей труппе.

Но сейчас ее гораздо больше беспокоил Трейс. Он сидел за обшарпанным роялем в крохотном грязном клубе, но его мысли витали за тысячи миль отсюда. Она видела буклеты, которые он собирал. Красочные проспекты с фотографиями и рассказами о таких местах, как Занзибар, Новая Гвинея, Масатлан [2] . Иногда во время длительных переездов из города в город на поезде или в автобусе Трейс рассказывал о замках, храмах, пещерах и горах, которые он хотел бы увидеть.

А Фрэнк отметал эти мечты как пыль, отчаянно цепляясь за собственные стремления и за своего сына.

— Неплохо, дорогие мои. — Фрэнк выскочил на сцену, чтобы обнять дочерей. — Трейс, ты витаешь в облаках. Тебе просто необходимо вдохнуть хоть немного жизни в эту музыку.

— В этой музыке не было ни капли жизни с тех пор, как мы уехали из Де-Мойна.

Случись этот разговор несколько месяцев назад, отец лишь усмехнулся бы в ответ и потрепал бы сына по затылку. Но сейчас он ощутил укол критики, мужской вызов, брошенный сыном. Он упрямо вскинул подбородок.

— С этой мелодией все в полном порядке и всегда так было. Все дело в том, что ты недостаточно хорошо играешь. Уже два раза сбился с ритма. Я устал от твоего надутого вида за инструментом.

Пытаясь разрядить обстановку, Эбби встала между отцом и братом. Нарастающее напряжение уже долгие недели держало всю семью на пределе.

— Мне кажется, мы все немного устали.

— Я могу сам говорить за себя, Эбби. — Трейс вскочил из-за рояля. — Никто не дуется за инструментом.

— Ха! — Фрэнк отмахнулся от сдержанного прикосновения Молли. Господи, а мальчик действительно вымахал, подумал Фрэнк. Высокий и стройный, теперь он казался почти незнакомцем. Но Фрэнк О’Харли по-прежнему в седле, и настало время напомнить сыну об этом. — Ты дуешься с тех пор, как я сказал, что мой сын не станет мотаться по миру, направляясь в Гонконг или куда-то там еще, как какой-то цыган. Твое место рядом с семьей. Ты несешь ответственность перед труппой.

— Это не моя ответственность, черт подери.

Глаза Фрэнка сузились.

— Полегче, парень, следи за словами, ты не настолько взрослый, чтобы я не справился с тобой.

— Пришло время тебе услышать правду, — продолжал Трейс, не в силах сдерживать чувства, так долго копившиеся в душе. — Год за годом мы исполняем второсортные мелодии во второсортных клубах.

— Трейс, — Мадди бросила на него умоляющий взгляд, — не надо.

— Не надо что? — грубо откликнулся он. — Не говорить ему правду? Понятно, что он все равно ничего не услышит, но я не могу молчать. Вы втроем и мама слишком долго скрывали от него эту правду.

— Приступы гнева нагоняют скуку, — лениво промурлыкала Шантел, хотя у самой нервы натянулись, словно струна. — Почему бы нам всем не соблюсти нейтралитет?

— Нет. — Дрожа от негодования, Фрэнк отошел от дочерей. — Давай, говори, что хотел.

— Мне осточертело постоянно разъезжать на автобусах непонятно куда, я устал притворяться, что следующая остановка — наш конечный пункт назначения. Ты год за годом таскаешь нас за собой из города в город.

— Таскаю вас? — Лицо Фрэнка пылало от гнева. — Так вот чем я, оказывается, занимаюсь!

— Нет. — Молли шагнула вперед, глядя на сына. — Нет, это не так. Мы сопровождали тебя по доброй воле, потому что искренне хотели этого. И если один из нас не хочет, он имеет полное право открыто заявить об этом, но не быть жестоким.

— Он не слушает меня! — завопил Трейс. — Ему наплевать, чего я хочу или не хочу. Я же говорил тебе. Я говорил тебе, — обернулся он к отцу. — Каждый раз, когда я пытаюсь поговорить с тобой, все, что я слышу в ответ, — это что нашей семье необходимо держаться вместе, что за углом нас ждет уникальный шанс, хотя за углом не оказывается ничего, кроме очередного паршивого разового выступления в очередном никудышном клубе.

Это было слишком похоже на правду и заставляло Фрэнка чувствовать себя неудачником, в то время как он хотел для своей семьи всего самого наилучшего. Гнев был единственным оружием Фрэнка, и он не преминул им воспользоваться.

— Ты неблагодарный, эгоистичный и глупый мальчишка. Всю свою жизнь я трудился, чтобы пробить для тебя путь в лучшую жизнь. Открыть двери, в которые ты мог бы спокойно войти. А теперь оказалось, что тебя это не устраивает.

Трейс почувствовал, как слезы обиды предательски щиплют глаза, но не собирался отступать.

— Да, не устраивает, потому что я не хочу входить в твои двери. Я хочу чего-то другого, чего-то большего, но ты настолько зациклился на своей безнадежной мечте, что не хочешь замечать, как я ее ненавижу. И чем настойчивее ты заставляешь меня стремиться к исполнению этой твоей мечты, тем ближе я к тому, чтобы возненавидеть тебя.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.