Журнал «Вокруг Света» №10 за 1978 год

Вокруг Света

Жанр: Газеты и журналы  Прочее    Автор: Вокруг Света   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Журнал «Вокруг Света» №10 за 1978 год ( Вокруг Света)

Мне снятся костры...

Мы стояли с Евгененко на левом берегу Амура и ждали. Хотели увидеть, как по новому мосту пройдет поезд. Он должен был идти со станции Комсомольск-сортировочная через Амур на восток — к Тихому океану. И мост и станция принадлежали Байкало-Амурской магистрали. К тому, что через них идут поезда, жители города уже привыкли. Мне же мост открылся, как только я прилетел. Я видел его из окна гостиницы и тогда, когда выходил на улицу, тоже видел его, потому что мост всегда присутствовал. Смотрели на него все: тех, кто гулял или находился на набережной, он притягивал, как горизонт с парусами, — стройный над широтой Амура, словно найденный в оптическом фокусе. На правом берегу мост упирался в сопку, от которой тянулись другие сопки и уходили грядой в низовье.

С городского побережья проходящие через Амур составы казались черной ползущей линией, и тогда в глаза бросалась соразмерность сопок и моста: он как бы был выдержан в масштабе природы и рядом с зелеными холмами не терял своей внушительности. Приблизиться к нему можно было или по реке, или по окружной дороге, обходя весь город с суши.

Как только мы добрались до моста, Евгененко замкнулся, ушел в себя, и от былой его общительности не осталось и следа. Мы стояли у самого начала моста, на насыпи, на расстоянии, как два незнакомых человека, и смотрели на городскую черту вдали. За нашими спинами иногда шуршал гравий — это путеец ходил у своей будки. Так что нас было на мосту трое. Впереди на пути к городу, посреди Амура, над небольшим островком висели облака тумана. Но сопки теперь были рядом, и ветер доносил до нас запах хвои, талого снега и, продолжая свой путь, гудел и сопротивлялся где-то в переплетениях ферм моста, трапециями возвышающихся над рекой. И все же, слушая пробивающийся снизу шелест вод Амура, казалось, что после города мы попали в полосу тишины.

С Евгением Евгененко я был знаком уже несколько дней. Каждое утро заходил в его кабинет первого секретаря горкома комсомола. И хотя знал, что он только недавно вернулся с XVIII съезда ВЛКСМ и дел у него по горло, просиживал у него, пока он принимал людей, отвечал на телефонные звонки, договаривался о встречах и совещаниях. Но, видя, как он разрывается на части, уходил с надеждой на следующий день, а он разводил руками, говорил: «Завтра будет спокойнее». Он, наверное, был не рад, что при первой встрече предложил мне съездить на мост...

Евгений стоял все так же в стороне, расслабив галстук, расстегнув ворот — пиджак он перекинул через руку, — и, надув полные юношеские губы, тер в ладонях какую-то траву и подносил к лицу так, будто горстями пил ключевую воду. И вдруг в нем, как мне показалось, проступили черты того самого рабочего парня, о котором он немного рассказывал по пути к мосту.

...Родился в Комсомольске-на-Амуре, уехал в Пензенскую область, уехал потому, что имел возможность вернуться. И вернулся. Отслужил в армии. Пришел на завод. Днем у станка, вечером в политехническом институте. Окончил, стал инженером, тоже на своем заводе... А потом рекомендовали на комсомольскую работу.

Я смотрел на Евгененко и понимал, что он отключился от горячки повседневных дней. Кажется, сам бы я стоял и слушал прохладный шелест Амура, изредка сторонился проходивших мимо поездов... Но что-то мешало, отвлекало. Обнаружив на дальнем берегу знакомые строения, вдруг поймал себя на мысли, что пытаюсь представить другое время и другие приметы. Не знаю, думал ли об этом же Евгений, но вдруг он повернулся ко мне и спросил:

— Ну как, удалось встретиться со Смирновым?

— Удалось, — ответил я, — и не только с ним...

Я позвонил в квартиру номер двадцать два одного из домов Дворцового переулка, на окраине города. Дверь открыл человек, которого сразу узнал, хотя видел его впервые.

— Простите, хожу по вашему городу и ищу прошлое, — сказал я от неожиданности.

— А что, настоящее вас не устраивает?

— Зачем же... Настоящее на виду, ходи и рассматривай.

— А мост наш видели?

— Пока издали.

По ту сторону двери стоял крепкий, коренастый, в рубашке навыпуск Сергей Иванович Смирнов. Нетрудно было догадаться, что седые волосы он обычно расчесывает на пробор. Сейчас они слегка спадали на лоб, и он, убрав их, внимательно, спокойно посмотрел на меня.

— Проходите, — сухо предложил хозяин. — Мы всегда рады гостю, и особенно тому, кто пришел напомнить нам нашу юность... Только у нас ремонт. — Он остановился на пороге пустой комнаты и дал мне посмотреть на свежевыкрашенные розовые стены. — А теперь прошу вас сюда...

Мы вошли в комнату, заставленную мебелью, собранной со всей квартиры, стали протискиваться по узкому проходу к дивану, но, когда сели, оказались прижатыми лицом к книжной полке.

— Лучшего места для беседы мы сегодня не найдем, — сказал хозяин и умолк;

— Сергей Иванович, вы были делегатом X съезда комсомола... — начал было я, но он не дал мне договорить.

— Все по порядку. Вспоминать так вспоминать...

Сергей Иванович снова замолчал, будто случайный встречный взбередил его душу и исчез, а он теперь сидит в застывшей позе, смотрит перед собой, но видит совсем другое... Вдруг он встал — видимо, хотел пройтись, — но, осознав, что комната заставлена, снова сел рядом.

— Вы знаете, что в ту пору в Москве был Камерный театр?

— Ну как же — на Тверском бульваре...

— Не удивляйтесь, в 1928 году я строил пристройку к этому театру. Вроде отсюда все и началось. Мне тогда стукнуло семнадцать лет. Работа в Москве кончалась, и я написал дружку в Ленинград, на Путиловский завод. «Приезжай, — ответил он, — принимают от ворот...»

Он опять сделал паузу, очевидно, хотел убедиться, дошел ли смысл его последних слов до собеседника, но для обстоятельности своего рассказа все же решил пояснить:

— Тогда на работу принимали через биржу труда, а на Путиловском — прямо у главных ворот. На заводе я попал в бригаду Саши Филатова, строили кузнечный и сборочный цехи... Сразу же договоримся, — вдруг обратился Сергей Иванович ко мне, — что я буду называть имена своих товарищей тех лет. Без них разговора не получится... Так вот, со мной работал еще Сергей Робинов. Он сейчас живет в Ленинграде, в звании капитана первого ранга в отставке... Это я к тому, что в начале марта 1932 года вызвали нас с ним в комитет комсомола. Вызвали и говорят: «Вам предлагают ехать на Дальний Восток». Ну а у нас понятие об этих краях было смутное, знали только, что царское правительство высылало туда людей... «Надо, — сказали, — в Смольном документы оформлять». Тут все и завертелось: прошли медицинскую комиссию, а 12 марта собрали нас — 420 человек — в Смольном, в Большом зале, где Сергей Миронович Киров произнес речь... Говорил, что, мол, вы едете на освоение дальневосточных земель. И еще говорил: «В обиду себя не давайте...»

Тут Сергей Иванович оборвал свой рассказ. Он поднял голову и стал глазами перебирать корешки книг, будто в них он искал забытые детали, что-то восстанавливал в памяти.

— В нем была какая-то притягательная сила, — заговорил он задумчиво. — «Не давайте себя в обиду». Да, так и сказал Сергей Миронович... Здесь, на Дальнем Востоке, на маньчжурской границе, было тревожно. В случае чего мы должны были стать солдатами. Это мы хорошо понимали. Вот так мне и запомнилось то время, — заключил Сергей Иванович, как бы следуя порядку воспоминаний. — С собой в дорогу ничего не взяли, ни подушек, ни одеял. Правда, ехали до Хабаровска не на товарняке, как многие, ехали пассажирским. Под голову ладонь, а укрывались пиджачком.

Из Хабаровска на место, в село Пермское, пришли мы только 2 июля. Первые суда — «Колумб», «Коминтерн», баржа «Клара Цеткин» до нас ушли вслед за ледоходом и уже 10 мая были на месте. Но следы ледохода и снега по берегам Амура мы еще застали. Двигаясь на колесном пароходе, часто останавливались у деревень — они, как правило, прижимались к реке, — заряжали пароход дровами, которые готовили жители. Высадились у Пермского утром. Амур здесь был тихим и широким. За селом, сразу за колокольней, открывалась глазу огромная равнина, окольцованная сопками. Они были далеки, но тянулись цепью, грядой, — настолько далеки, что казались разноцветными и по ходу дня по очереди одни освещались, другие темнели... Кстати, — вдруг спохватился Сергей Иванович, — сопки как стояли, так и стоят... Так вот, нужно было нам в короткий срок рубить, брать строевой лес, выкорчевывать под промышленные объекты. Но в те первые часы на берегу нам казалось, что дальше Амура не сунуться, сто метров от реки — и трясина, болото. С лесом-то я с детства был знаком — сам из Костромской области, но наши леса как-то ближе к человеку, добрее, что ли, а здесь они показались злыми, неприветливыми. И еще: предстояло работать в городских ботиночках...

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.