Журнал «Вокруг Света» №09 за 1979 год

Вокруг Света

Жанр: Газеты и журналы  Прочее    Автор: Вокруг Света   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Журнал «Вокруг Света» №09 за 1979 год ( Вокруг Света)

Белое поле «Ленинграда»

«Ленинград» стоял почти у самой оконечности полуострова Эгершельд, где бухта Золотой Рог сливалась уже с проливом Босфор Восточный, а солнце, куда бы ни поворачивалось, возвращало океану цвет, открывало проливы, заливы, острова... С высоты верхних портовых улиц, в сетке перекрестий мачт над водой ледокол «Ленинград» выделялся строгостью облика и апельсиновым цветом надстроек. Он стоял как боевой корабль: кормой к причальной стенке и лицом в открытый океан...

Конечно же, для подобного сравнения надо было знать, что ледокол только недавно вернулся во Владивосток с самой тяжелой навигации последних лет в Татарском проливе, где за три зимних месяца провел через льды 352 транспорта. А в прошлом году за четыре февральских дня в Охотском море вызволил из ледового плена сорок шесть рыболовецких судов. Главное, надо было знать и услышать о капитане «Ленинграда» Вадиме Андреевиче Холоденко.

О приходе «Ленинграда» в первый же день я узнал в Дальневосточном пароходстве, точнее, от знакомого ледового капитана, теперь уже одного из заместителей начальника пароходства, Владимира Петровича Жеребятьева. Я видел перед собой по-прежнему крепкого большого человека с правильными, скульптурными чертами лица, спокойного, с едва уловимой улыбкой. Как и тогда, десять с лишним лет назад, стоило ему начать разговор, тут же в глазах его проступал свой интерес... При первом нашем знакомстве он должен был идти в Арктику — капитаном на новом дизель-электроходе... Догадавшись сейчас о причине моего визита, он дал понять, что помнит меня, и сразу же, без обиняков, затронул тему:

— В понедельник я должен посетить «Ленинград», заодно и вас познакомлю с капитаном... — Видимо, приняв мое молчаливое согласие, добавил: — Надо будет мне его предупредить... Холоденко человек с характером, иногда не в меру резкий и может, сам того не желая, обидеть человека. Ему свойственна прямота, которая иным кажется грубостью. Все это, я бы сказал... — Он стал подбирать слова, а найдя их, осмыслил и только после этого произнес: — Все это у него от излишней честности... Одним словом, человек он трудный, и мосты для беседы с ним перекинуть нелегко. Это лишь одна сторона его личности... Другая — за многие арктические навигации Холоденко награжден орденом Трудового Красного Знамени, он отличный спортсмен: боксер, волейболист, аквалангист. Если вдруг где-нибудь в бухте Провидения вы увидите человека, несущегося на водных лыжах, — это он... Все это Владимир Петрович говорил как человек, испытавший на себе крутой нрав капитана. И еще: было очевидно, что Жеребятьев старался предостеречь меня от слепого недопонимания...

Владимир Петрович говорил о ледокольном флоте пароходства, который поддерживает бесперебойное движение транспортов, о подготовке к арктической навигации; говорил о сильных морозах, о циклонах, штормах и ветрах, отсутствие которых — причина тяжелых ледовых условий последних двух лет. Наконец, когда он вновь вернулся к «Ленинграду» и начался разговор о прошлогоднем спасении «рыбаков», в дверь постучал и вошел Борис Мете лев, коренной житель Приморья, в прошлом радист, много ходивший на дальневосточных судах, теперь журналист.

— Вот, кстати, Борису повезло, — протягивая ему руку, сказал Владимир Петрович, — он был свидетелем случая с «рыбаками»...

Не успели мы прикрыть за собой дверь кабинета Жеребятьева, как Борис предложил сейчас же сходить на ледокол «Ленинград».

После ясного, солнечного утра по бегущим вниз, к порту, улицам пополз туман. Он возник неожиданно и поднимался от бухты, где вдруг заголосили суда: сначала дальние продолжительные гудки, потом ближние и — где-то между ними — слабые голоса портовых катеров, буксиров, предупреждающие суда от столкновения. Мы спускались к причалам, к трубному многоголосию порта, а за нашими спинами вырастали и уходили ввысь строения города. Каменные глыбы домов на сопках лишь угадывались, иные же неожиданно — террасами, — как белые паруса, проступали из облачной дымки.

Ветер с бухты гнал туман, и там, где воздух приоткрывался, в лучах солнца с деревьев сразу же стекала влага, оставляла на тротуарах мокрые испаряющиеся пятна, словно это таял не туман, а снег в начале лета.

В порту мы продирались сквозь завалы грузов, обходили железнодорожные составы; над нашими головами скрежетали и скрипели стропы; иногда удавалось выйти на самый край причальных линий, и тогда, ступая через толстые швартовые концы, мы слышали шелестящий плеск воды меж судами и стенкой... И голосящие чайки, и шумы порта над нами и вокруг — все это мы замечали, кажется, лишь потому, что боялись врезаться в какой-нибудь кран или быть сбитыми тяжелым предметом или автокаром. И даже когда мы наткнулись на расколотый на две половинки малиновый арбуз, ничуть не удивились, как будто сейчас на улице стоял сентябрь, а не май. Все наше внимание было поглощено «Ленинградом» и его капитаном. Во всяком случае, я, заинтригованный личностью Холоденко, постепенно пытался собирать и складывать услышанное 6 спасении «рыбаков»...

За последние пятьдесят лет в Охотском море такой ледовой скованности не наблюдалось, даже старожилы не помнят подобного. А ледоколам надо было ходить, проводить суда с грузами для всей Магаданской области: топливо, продукты... Накануне спасательных операций «Ленинград» уже провел три своих, «пароходских», судна и теперь пошел искать в море еще два. И в то время, когда ледокол, полосуя ледовые поля, искал по рации своих, его вызвал на связь Владивосток, попросил подойти к терпящим бедствие «рыбакам». А их было более сотни в разных квадратах остуженного моря — там, где застало сжатие. В спасение включился и ледокол «Москва», но основная нагрузка легла на «Ленинград» — он находился ближе. «Москва» шла к берегам Камчатки, где и подвижка и лед были слабее, правда, там у нуждающихся в помощи кончались продукты и топливо. Но судам, которых должен был вызволять «Ленинград», было еще труднее.

В эту метельную ночь «Ленинград» поначалу направился в район острова Шикотан, где крупная рыббаза «Советское Приморье» и небольшой СРМТ «Горновой», совсем слабенький, были задавлены льдами. Оба судна требовалось срочно оттащить от опасности — они дрейфовали к острову. Но сначала нужно было подойти к «малышу». Для этого следовало вывести в сторону рыббазу. Ледокол походил вдоль 160-метрового борта, отвел, подошел к «Горновому» — ничего не получается: лед прижимает его с двух бортов, лезет через борт буквально на палубу. Уже трещат шпангоуты. СРМТ даже не видно за массивным телом ледокола, который проходит мимо, рычит и поднимает столбы льда, — на мгновение остается чистая вода, нет, даже не чистая, а шуга, тертый лед... До утра «Ленинград» занимался этими двумя судами. И только когда они были выведены в безопасное место, Холоденко поднял на рассвете в воздух свой вертолет, чтобы выяснить, где полегче, куда кого вытащить... Лед, как в Арктике, — белый, толстый, крепкий. В радиотелефоне хаос голосов: каждый из начальников лова звал ледокол к себе. «Доложите о состоянии ваших судов», — просил их Вадим Андреевич. А между группами пятнадцать, тридцать, а то и семьдесят миль... Подходит ледокол к судам, а там одни «малыши»: как их растащить? Собрались вместе, и их уже мнет друг о друга бортами. «В рабочем ли состоянии машины?» Отвечают: «Да, но винт смерзся в монолит — ком ледяной». И тут Вадим Андреевич решается: ведет ледокол к ним, обходит на полном ходу и начинает разрезать ледяной пятачок на сектора... «Откусит» один «пароход», вытащит, чтобы рыббаза могла вести его дальше, и снова возвращается...

— Потом, в Магаданском порту, я видел, как сокрушался Холоденко, — сказал Борис. — «Кто их послал в такое время в эти широты... Надо же, начинается сильное сжатие, а они собрались вместе, чтобы не было скучно дрейфовать; ходили друг к другу в гости, занимались воспоминаниями...» Чтобы его успокоить, я спросил, как он себя чувствует. «Попробуй не поспи одну ночь, — ответил он. — К концу четвертых суток у меня язык заплетался, а ведь при такой работе в голове должно быть чисто. Надо было вытащить суда так, чтобы не потопить... Малейший неверный маневр ледокола — и раздавишь, как козявку».

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.