Журнал «Вокруг Света» №05 за 1980 год

Вокруг Света

Жанр: Газеты и журналы  Прочее    Автор: Вокруг Света   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Журнал «Вокруг Света» №05 за 1980 год ( Вокруг Света)

Главный бой солдата

Окровавленного товарища разведчики притащили на плащ-палатке. Он скончался в дороге.

— Нигде и мышь не проскочит... — Старшой вытер рукавом телогрейки грязь с лица. — Каждый дом как крепость, никаким фугасом не возьмешь.

— Как она называется? — спросил Павел Дубинда командира роты.

Заулин посмотрел на карту — немецкую километровку, на которой русскими буквами были подпечатаны названия городов и крупных населенных пунктов: управление картографии фронта отставало от общего наступления с печатанием собственных карт.

— Бла-ди-ау, — по слогам прочитал Заулин.

— Понятно, — коротко кивнул Дубинда.

— Что «понятно»? — не понял капитал.

— Понятно, говорю: хочешь не хочешь, а деревню брать придется.

Заулин озабоченно сдвинул фуражку на лоб, как бы прикрываясь от солнца, хотя только начинало светать и с моря наползал холодный мартовский туман.

Получилось так, что во время наступления основные силы полка прошли по большаку, что тянулся вдоль морского берега, и деревня осталась в стороне, на мысу, километрах в пяти от дороги. Бойцы из роты второго эшелона въехали было в деревню, но их обстреляли из пулеметов и почти всех перебили. Командир роты капитан Заулин по рации доложил о происшествии комбату, тот приказал разведать и взять деревню своими силами. Разведка вернулась ни с чем, а из своих сил оставался лишь неполный взвод Дубинды, поскольку рота тоже ушла вперед и срывать ее с марша не было смысла.

Заулин, несмотря на свои двадцать пять, успел повоевать, попадал в окружение, выглядел на все сорок, держался тихо, думал долго, был он не из тех счастливцев, у кого и рукавица — граната. Меньше всего хотелось капитану рисковать жизнью бойцов. Шел март сорок пятого. Судя по всему, маячил долгожданный конец, и больно было, ох как больно, терять людей в последние дни. В деревне, прижатой к морю, полагал он, укрылось не больше роты. В лоб брать ее ни к чему. Как сказано в законе войны, наступающих погибает втрое больше, чем тех, кто обороняется. Каждый дом и сарай сложены из померанского гранита, строились с расчетом на длительную оборону, голыми руками не возьмешь, а танков и пушек для штурма никто не даст.

Разматывая ход своих мыслей дальше, Заулин пришел к такому выводу: фашистам рано или поздно придется вылезать из мышеловки, они попытаются пробиться к своим, и как можно скорей, пока фронт близко; значит, выйдут в чистое поле, и тут-то, пожалуй, и хватит взвода Дубинды...

Перед тем как отъехать, Заулин поделился с Дубиндой своими соображениями и добавил на прощание:

— Только на рожон не лезь, Павел. Горяч ты в бою, удержу нет. Как попрут — бей, а сам вперед не суйся, успеешь.

— Ясно, товарищ капитан. Нам-то теперь торопиться вроде некуда, — хитрил Павел, легонько подталкивая Заулина к «виллису», чтобы тот уезжал поскорее и дал время заняться делом.

Бойцы успели окопаться вдоль дороги, перешеек закрыли. Слева росли сосны, туда Дубинда поставил «дегтярь», справа, у брошенного сарая-коптильни, расположил станковый пулемет. А центр, насколько хватало голов, усилил автоматчиками. У каждого в подсумке было по две гранаты да столько же в «заначке» у бывалых, которые особо ценили круглые Ф-1 — «лимонки», или «фомки»: они не выпирали из вещмешка и вообще хороши были в ближней схватке в окопе и уличном бою. Патронами тоже пока все были обеспечены. Оставалось ждать.

Военная судьба Павла Дубинды складывалась так, что он часто попадал в рукопашный бой, оказывался впереди всех, первым врывался во вражеский окоп. То ли ноги были длинней, то ли кулак увесистей, то ли характером пошел в драчуна отца, который родом вышел с Херсонщины, из Прогноев, описанных Горьким в рассказе «На соли». Издавна Прогнои славились биндюжниками. Отсюда выходили матросы, рыбаки, портовые амбалы, созданные для тяжелой морской работы. Позднее Прогнои назвали Геройским, поскольку дали они Отечеству двух матросов-потемкинцев, одного балтийца-большевика и четырех Героев Советского Союза.

Как и все его одногодки, Павел сызмальства привыкал к морю, рыбачил, ходил на парусниках. Он и служить попал на крейсер «Червона Украина», куда брали ребят гвардейского роста, недюжинной силы и обезьяньей ловкости, чтобы могли и кувалдой цепь расклепать, и вертеться в рассчитанном до дюйма пространстве между переборками, вентилями и другой начинкой военного корабля.

Когда началась война, крейсер защищал от врага с моря Одессу, Перекоп, Керчь и Севастополь. Очень выручили Павла в те дни его выносливость и ловкость. Но особенно нужной оказалась природная хватка, когда, подобно тысячам матросов, пришлось ему идти в морскую пехоту.

В память о море оставил Павел себе тельняшку. Она согревала его в морозы, в ней он валялся по госпиталям, упорно отказываясь от больничных халатов, надевал ее, когда предстоял нешуточный бой. Не прятался Павел от пуль, но и на рожон не лез. Жизнь, как и пуля, щадит храброго и бьет труса. Награждали его орденами Славы за бои при ликвидации Бобруйского котла в Белоруссии, за освобождение польской деревни Мостувка, за город Шталлупен уже здесь, в Восточной Пруссии.

А вот как обернется дело у этой самой деревни Бладиау, Павел не знал. Деревня как всякая немецкая деревня. Каждый домик в порядке, как клавиши в аккордеоне, — беленькие стены, аккуратный садик, черепичная крыша, двор для просушки сетей, хлев для скотины. У площади — кирха и помещичий двор, огороженный высоким каменным забором с островерхими башенками по углам, с воротами из дубовых досок, окованных железом. В центре двора — двухэтажный дом с готическими узкими окнами и колоннами, прямой и строгой, как в казарме, кирпичной кладки. Позади дома многочисленные службы — конюшни, сеновалы, холодильники, погреба, свинарники и скотные дворы. Там-то, догадывался Павел, и находились главные силы. А в окраинных домах засели пулеметчики дозора. Ясно было, что фашисты затаились, когда по большаку шли наши главные войска, они пережидали, чтобы после выйти к своим по тылам. Значит, их было не так много, чтобы решиться на открытый бой, и не так мало, раз они сразились с ротной разведкой. Теперь гитлеровцы поняли, что обнаружены, и ждать не станут.

Знал Павел, что полезут напролом, но не догадывался, что так скоро.

Уехал Заулин, тут же, у дороги, похоронили убитого разведчика, туман ушел, рассвело. Тогда-то и показались фашисты. Они передвигались перебежками. Пробегут, пригнутся, осмотрятся — и дальше. По тому, как они умело прижимались к бугоркам, выискивали канавки, чтобы стать незаметней, понял, встревожившись, Дубинда, что будет иметь дело не с юнцами из гитлерюгенда и не со старичками из фольксштурма, а с солдатами-фронтовиками.

— Патроны беречь! Бить по моей команде и наверняка! — крикнул он и сам лег за бруствер, поставил автомат на одиночный бой: так лучше видно, попал в кого или промазал. Пожалел, что теперь нет с ним самозарядки СВТ, хоть и капризничала она порой, но стрелять можно было издалека, не сравнить ее убойную силу с автоматом, да и кинжальный штык был у той винтовки — опять же в рукопашном бою вещь незаменимая.

Фашистов в лощинке перед окопами уже набралось порядочно, за сто. Затявкал пулемет, начал чертить по окопной бровке смертельные строчки. Под его прикрытием рванулись немецкие автоматчики — без крика, без ругани, ожесточаясь молча.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.