Журнал «Вокруг Света» №12 за 1981 год

Вокруг Света

Жанр: Газеты и журналы  Прочее    Автор: Вокруг Света   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Журнал «Вокруг Света» №12 за 1981 год ( Вокруг Света)

Морестроители

Длинная вереница машин в сторону Чебоксарской ГЭС. Грузовики, тягачи, тракторы. Наша маленькая «Волга» в этом потоке. Едем тесно, плотно. Мы — какое-то одно целое, медленное, скученное, подчиненное единой силе: хочешь не хочешь, а движешься в этом сплошном потоке и делаешь то, что необходимо делать.

На ГЭС мы приехали затемно. Шофер подвел меня к крутому обрыву и сказал: «Вот!» Шел снег, мелкий, колкий. Сильный ветер гнал поземку, закрывая все плотной пеленой. Только где-то высоко над головами угадывались яркие белые сферы.

— Там Волга... Там плотина... Там шлюзы..

Я долго вглядывался в берега и застывшую реку, силясь хотя бы почувствовать за снежной завесой стройку...

— Да, разыгралась зима,— сочувственно заметил шофер.— Ну еще увидишь И не раз.

И снова дорога, тревожные всполохи фар встречных автомобилей, то и дело теряющиеся в снегу красные огни впереди идущего МАЗа. Неожиданно наша машина взвыла на больших оборотах и бессильно уперлась в сугроб. Проголосовать мы не успели: остановился автобус, вышли люди, казавшиеся неправдоподобно большими в этой круговерти. Они не прятали лица в воротники, а только еще больше хмурились под ветром. Они взяли нашу «Волгу», вынесли ее на дорогу и направились к своему автобусу.

Утро выдалось морозное, солнечное, и я наконец увидел стройку. Белые берега, белый безжизненный лес, застывшая подо льдом и сверкающим снегом Волга; протянувшись через эту режущую глаз белизну, лежало тяжелое серое тело плотины. Плотина была окутана паром, как и солнце, встававшее над ней в морозном мареве. Она казалась горячей, и лужи стаявшего снега блестели на бетоне словно капли пота Сыпала острые иглы сварка, автоприцепы везли бетонные балки, из гибких извивающихся металлических прутьев монтажники вязали конструкции — растили плотину.

За день до этого в управлении мне рассказывали о Чебоксарской ГЭС, о том, что она восьмая, последняя в Волжском энергетическом каскаде и самая мощная в Нечерноземье, что она войдет в десятку сильнейших станций Союза и что с завершением строительства энергоресурсы Волги будут использованы на 80 процентов.. Инженеры сыпали терминами и цифрами, оперировали тысячами кубометров, миллиардами киловатт-часов и, видя, что мне это не совсем понятно, искали более простые и доходчивые цифры, как ищут более убедительные слова. С помощью одного киловатт-часа электроэнергии можно, оказывается, добыть и доставить из шахты 75 килограммов угля, или выпечь 88 килограммов хлеба, или вспахать 250 квадратных метров земли.. Ну а что даст конкретный, чебоксарский, киловатт-час? Он может, например, освободить до 8—10 рабочих, занятых тяжелым физическим трудом на полях Нечерноземья, столь бедного людскими ресурсами Таких киловатт-часов станция будет вырабатывать до 3,5 миллиарда в год...

Подъемные краны осторожно несли в тонких клювах металлические фермы, отбивали дробь отбойные молотки, огромные калориферы, шумя лопастями вентиляторов, гнали горячий воздух в тело здания ГЭС — там шла сборка агрегата

Откуда-то с севера показались тучи — тяжелые, снежные, они шли стройными рядами, солнце затуманилось, лес потух, Волга стала уже, будто съежилась Только сооружения гидроузла не изменились, плотина лежала прежняя — спокойная, серая, строящаяся. Трудно было оторвать взгляд от панорамы стойки, впрочем, можно, ли привыкнуть к возникновению на земле нового?

...Ветер, как нож, срезает макушки сугробов и, распылив, бросает в лицо. Снег сыплется за воротник, тает. Рядом с прорабской, у металлических ферм, совсем молоденький парнишка крутит болты. Подбросит один, поймает, вставит в паз, навинтит гайку. Снова подбрасывает, снова ловит... Грудь у него нараспашку.

— И не холодно?

— Стоять холодно, работать — нет.

Мне стыдно за свой поднятый воротник.

— Опусти,— советует.— Ведь сначала все на воротник, а с него за шиворот. Он у тебя как снегоуловитель.

У самого лицо красное — от ветра, от мороза.

Он подбрасывает очередной болт, ловит, вставляет в паз. Я подхожу ближе.

— А чего ты их подбрасываешь?

— А так интересней.

После смены мы с Александром Домрачевым, монтажником с трехлетним стажем, вместе ехали в город. Он будто и не работал целый день — говорит, говорит; кажется, даже чуть-чуть красуется:

— Думаешь, сладкая жизнь у меня? А все потому, что я местный, на дне Чебоксарского моря вырос. Еще недавно соседи шуткой встречали: «Это ты нас топить собираешься?», а теперь один старик сосед с моими стариками здороваться перестал. Вообще-то жалко их,— понижает он голос.— Как новые дома посмотрели, шли — улыбались, а переезжать — в рев «На этом самом месте я в сороковом телочку выхаживала...»

Как-то неожиданно за окном начинается город. И так же неожиданно обрывается. Только что были многоэтажные дома, потом пониже, постарее — и вдруг ничего.

— Ну-ка, выйдем,— торопливо встает Домрачев.— Эй, притормози!

Крутит поземка. Тишина. Лишь вдалеке, у крайнего домика, топчется какая-то старушка.

— Красная площадь,— негромко говорит Саша.— Скоро тоже под воду уйдет. А отсюда, говорят, Чебоксары начинались...

Мы идем по кромке громадной котловины к городу, к старушке, все так же одиноко стоящей над бывшей площадью.

— Распроститься пришли? — спрашивает она нас, будто обычное это дело — прощание с площадью.— Тоже переселили? Всех переселяют. Квартеры дают И нам сулят — трехкомнатную, большу-ую. Пока не тронули, и слава богу.

Ее глаза слезятся на ветру Красная площадь, дома низенькие, с разноцветными крышами да речка Чебоксарка в деревьях и кустарниках — вот что видится старой чувашке.

Кучи еще не вывезенных пней, железобетонные блоки да Чебоксарка, никогда не замерзающая, быстрая, шумит, как вечно шумела,— вот что перед нами.

— Одна осталась... Замерзнет теперича, ой, замерзнет...

Как объяснишь старушке, что из десяти вариантов проекта принятый — самый оптимальный?

— Можа, пособите, сынки, чтоб нас не нарушали? Ежели море руками делать, так можно его и подвинуть чуток в сторонку! Я ж взросла здесь.

— Во-во, то же самое! — отойдя, в сердцах говорит Саша.— Вот и суди, легкая у меня жизнь?

В кабинете инструктора обкома комсомола раздался стук в дверь.

— Войдите!

Кто-то долго вытирал ноги в коридоре, наконец переступил порог, снял шапку.

— Здравствуйте вам!

Парень как парень, приехал на ГЭС из дальнего чувашского села, работать согласен кем угодно, но лучше всего шофером.

— Почему на ГЭСстрой? — спрашивает инструктор.— А не на тракторный, например,— такая же могучая стройка? ГЭС ведь кончают скоро

— Нет, на ГЭС,— твердо отвечает паренек и, будто застеснявшись этой своей твердости, добавляет: — Раньше не мог — из рядов Советской Армии только что прибыл.

До комсомольского штаба стройки мы ехали вместе. Удивительно простым и легким казалось все рядом с этим двадцатилетним пареньком. Дорога, забитая машинами, вызывала у него восхищение:

— Вот это да! Это по-нашему! Как на больших учениях.— Потом застенчиво добавил: — Еще б хороших друзей найти...

Я обещал познакомить его с Домрачевым.

Обрадовался, не знал, как и благодарить,— развязал свой солдатский мешок и тут же, в кабине самосвала, стал угощать меня и водителя. Прибыл на ГЭС с шаром шыртана (Шыртан — домашняя чувашская колбаса) , буханкой хлеба да с парой толстых шерстяных носков про запас. Я запомнил его имя и фамилию: Василий Васильев.

...У турбинистов обедали. Бригадир жевал колбасу с черным хлебом, запивал горячим чаем из алюминиевой кружки и одновременно играл в шахматы. В каждом его движении, в каждом слове — обстоятельность.

— На первой ГЭС народилась первая дочка. На второй — вторая...— начинает он рассказывать мне свою биографию.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.