Глубинка

Аду Нил

Жанр: Юмористическая фантастика  Фантастика    Автор: Аду Нил   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Нил Аду

Глубинка

Видавшая виды бежевая «копейка» доперестроечного года выпуска с вызывающе чернеющей свежей грунтовкой «чужой» правой передней дверью обиженно чихнула и остановилась посреди дороги. По счастью, эта непредвиденная остановка не помешала движению. Да ему и трудно было помешать, ввиду полного отсутствия такового. На трассе местного значения «Капитоново — Рябиновка» автомобили появлялись не чаще одного-двух в час. Так что, счастье оказалось весьма относительным. Рассчитывать на помощь проезжающих мимо автолюбителей здесь явно не приходилось.

Иван Николаевич Даль, хозяин машины, с трудом подавил желание неприлично выругаться. Образованный человек, без пяти минут кандидат исторических наук, — напомнил он себе, — не должен опускаться до сквернословия даже в тех случаях, когда его никто не слышит. Ивану Николаевичу очень хотелось добавить к этой фразе несколько слов о родстве со знаменитым автором «Словаря живого великорусского языка», но он, как добросовестный историк, не любил оперировать неподтверждёнными сведениями.

Проследить свою родословную дальше прадеда, Николая Михайловича, уроженца села Рябиновка Н-ской губернии, Ивану Николаевичу так и не удалось. Бурное, богатое на события начало двадцатого столетия легкомысленно относилось к своему богатству и мало заботилось о сохранности документов, а то и вовсе стремилось к обратному. Фамилия прадеда вроде бы намекала на не вполне пролетарское его происхождение, но с другой стороны, фамилии в те смутные времена менялись легко и безболезненно, как премьер-министры в нынешней России. Может быть, именно из-за желания выяснить свою родословную юный Ваня Даль ещё в восьмом классе решил стать историком, и уж точно по причине нехватки документов начала века и их противоречивости он выбрал в качестве специализации более раннюю Екатерининскую эпоху.

А вот в чём он точно не был специалистом, так это в автомобильных двигателях. Машина досталась ему в наследство от тестя два года назад, и за это время Иван Николаевич научился размораживать замки и ставить запаску. Забираться внутрь механизма он не осмеливался даже в своих мечтах. А точнее говоря, в этом направлении его мечты никогда и не распространялись. Так что, разобраться без посторонней помощи в причинах поломки он при всём желании не смог бы.

Впрочем, как раз причину угадать было не так уж и сложно. Сразу после последней заправки на М-ском шоссе движок начал капризничать. Но какой конкретно агрегат вышел из строя — тут Иван Николаевич не рискнул бы строить даже предположения. И он в очередной раз укорил себя за то, что решился на одиночное путешествие на родину предков.

Последний раз он наведывался сюда ещё мальчишкой, когда его красавица-«копейка» ещё с конвейера не сошла. А потом прабабка Анастасия Фёдоровна преставилась, и мотаться за триста вёрст из города в её опустевшую избу стало совсем уж бессмысленно и довольно накладно. И если бы не жена, вдруг решившая, что фамильный особняк нужно срочно осмотреть на предмет возможной продажи, Ивану Николаевичу и в голову не пришло бы отложить работу над диссертацией о дворянах — участниках Пугачёвского бунта и трястись вот уже скоро шесть часов по так называемым дорогам российской глубинки.

Несчастная жертва бездорожья и разгильдяйства опасливо проверила ногой край глубокой, но основательно заросшей травой колеи и впервые за последние двести километров оказалась на твёрдой земле. Справившись с приступом головокружения от непривычной неподвижности опоры, Иван Николаевич пробежался взглядом вдоль исполинских зарослей борщевика и облегчённо вздохнул. Тёмные пятна на горизонте не могли оказаться ничем иным, как населённым пунктом — скорее всего, Малаховкой, если только он не разучился читать карту. А значит, не всё так плохо, как могло бы быть, заглохни двигатель несколькими минутами раньше.

Иван Николаевич смутно помнил, что представляла из себя Малаховка двадцать пять лет назад. В тот раз они с отцом путешествовали на заднем сидении рейсового автобуса, забитого пассажирами и ручной кладью настолько, что невозможно было разглядеть пейзаж за окном. Но народу здесь тогда вышло из автобуса довольно много, а вошло, кажется, ещё больше, и оставшуюся часть пути Ваня Даль любовался огромным выцветшим полосатым тюком, заслонившим от него все прелести окружающего мира. Будущему историку совсем не понравилось такое отсутствие визуальной информации, и он периодически пытался отпихнуть от себя и тюк, и его дородную хозяйку, но силы были явно не равны. Теперь же давние воспоминания вселили в Ивана Николаевича внушительный заряд оптимизма. В таком густонаселённом… э-э-э… населённом пункте ему обязательно помогут отбуксировать неисправный автомобиль до ближайшей мастерской, хорошо бы, также отыскавшейся в этой самой Малаховке.

Ободряемый такими предположениями, незадачливый путешественник поспешил навстречу цивилизации, уже не испытывая позывов поупражняться в использовании живого великорусского языка, а наоборот, добродушно насвистывая «Маленькую ночную серенаду» Моцарта. Не сказать, чтобы он как-то особенно сильно любил классическую музыку, но раз уж не удалось избавиться от мальчишеской привычки свистеть на ходу, так нужно хотя бы за репертуаром следить. А то, не приведи господь, привяжется какой-нибудь «Мумий тролль» или того хуже «Ленинград», и как потом встречным прохожим в глаза смотреть?

Однако краснеть за репертуар пока было не перед кем. Иван Николаевич уже досеменил по глинистой дороге до самой околицы, но так никого по пути и не встретил. А потому как дистанция была солидной, а запас классических мелодий быстро иссяк, он, постепенно снижая планку от «Тореодора» и «Марша Радецкого» до «Из-за острова на стрежень» и «Гордого Варяга», решился под конец на совсем уже простонародное «Пора-пора-порадуемся на своём веку», но на середине фразы «Куда вас, сударь, к чёрту занесло?» вдруг остановился и задумался.

Ивану Николаевичу, разумеется, приходилось слышать о запустении российской деревни. Он и не рассчитывал увидеть здесь двухэтажные коттеджи с тарелками спутниковых антенн на крыше и иномарками во дворе. Но хотя бы какие-то другие следы цивилизации, кроме покосившихся столбов с обрезанными под самые чашечки изоляторов проводами, он всё же встретить надеялся. Да и избы выглядели ненамного лучше столбов, такие же покосившиеся и почерневшие. А самое странное, что прохожих по мере приближения к центру поселения всё как-то не прибавлялось.

Сидевшую на приваленном к забору бревне древнюю старушку в некогда чёрном и примерно в те же времена казавшимся драповом пальто, шерстяном платке и валенках неопределимого возраста, Иван Николаевич беспокоить постеснялся. Неизвестно, слышит ли она вообще что-либо, а терять время на бесполезные односторонние переговоры ему не хотелось. А больше никого в обозримом пространстве не наблюдалось. Как вымерли все. Или не как, а действительно вымерли?

К счастью, худшие опасения Ивана Николаевича не подтвердились. Непонятно из-за какого угла на дорогу нетвёрдой походкой вышел довольно помятого вида абориген в олимпийке, явно пошитой ещё к Московской олимпиаде, трениках, традиционно обвисших на коленях и полукедах тоже отслуживших не первый десяток лет. Густая, нечесаная шевелюра и почти такая же по объёму борода плохо сочетались со спортивным стилем одежды, но Иван Николаевич не стал осуждать сельского жителя за эклектику, поскольку и сам одевался не безупречно. К тому же, у него была более важная тема для разговора. Вот только как правильно обратиться к этому спортсмену?

— Добрый день, э-э… уважаемый! — привыкший взвешивать свои слова историк выбрал в итоге нейтральный вариант обращения. — Скажите, пожалуйста, нет ли у вас тут случайно автомастерской?

Уважаемый угрюмо посмотрел на него, развернулся и молча пошёл туда, откуда только что вышел на дорогу, оставив Ивана Николаевича в полном недоумении.

— Глухой он, что ли? — вслух подумал историк.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.