Ребята из УГРО

Скорин Игорь Дмитриевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ребята из УГРО (Скорин Игорь)

ПРОЛОГ

В этот год холода упали рано. Землю чуть припорошило снегом, а ему бы, снегу-то, идти да идти — ведь морозы жмут такие, что впору Ангаре становиться, а она почернела, покрылась ледяным салом и бежит себе да бежит. Вьется над рекой пар, стынет на морозе и мохнатым инеем-куржаком опускается на старинный город Иркутск. Редкие фонари с холоду притушило, затуманило, и с вечера нет на улице людей. После тепла в бабье лето прячется по домам народ. Хоть и сибиряки, а отвыкли за лето от стужи, да и навалилась она не ко времени. Морозы, что ни день, крепчают. Трещат от них лиственничные венцы рубленых домов. Лопаются деревья в комле от опустившегося книзу сока. Собаки жмутся к теплу: шкура летняя, без подшерстка, греет плохо. Извозчики, на что народ дюжий, ко всему привычный, но и те по домам сидят, только самые жадные выезжают и дерут за пяток кварталов по трешке. В такую погоду разве крайняя нужда из дому выгонит, особо к ночи.

Хоть и мало фонарей, а далеко видно одинокого прохожего, поднимающегося вверх по Русиновской. Торопится человек, а по дощатому тротуару не разбежишься: заледенели доски, прикрытые снегом дыры, словно капканы, ждут, чтобы человек оступился. Внизу, ближе к базару, на Русиновскую медленно выползла кошева, запряженная парой мухортых кобылок. Кучер придержал их в тени, что падала на дорогу от забора. Седок, устроившийся позади, встал, огляделся, заметил человека, что-то сказал кучеру, и тот свернул лошадей вслед. Заслышав скрип полозьев, прохожий оглянулся, увидел упряжку и сразу заспешил, ткнулся в калитку у первых ворот, но она и не шевельнулась — видать, на крепком засове была, — бросился вперед, прижимаясь к забору, поскользнулся, упал и едва поднялся, как над ним взвился аркан. Ременная петля захлестнула грудь, притянула к туловищу руки так, что ни сбросить ее и ни ослабить. Кучер погнал лошадей, и человек запрыгал вслед за кошевой. После нескольких скачков упал и тащился на аркане по обледенелой дороге. Бандиты втянули его в сани, и лошади рысью пошли в гору. Ни крика, ни шума. Прижал тишину хлесткий мороз…

«…Сообщаю, что за сутки моего дежурства по Иркутскому областному уголовному розыску с двадцать третьего на двадцать четвертое октября 1938 года зарегистрировано одиннадцать преступлений. По городу Иркутску: разбойное нападение кошевочников — одно не раскрыто. Грабежей — три, два преступника разъездом конной милиции задержаны. Краж — четыре, одна раскрыта. По области: в Черемхово обворован промтоварный магазин. В Тайшете — тяжкое ножевое ранение. На Качугском тракте вооруженный налет на базу «Баргузинзолото продснаба», в перестрелке убито два бандита, трое, отстрелявшись, скрылись. Меры к их розыску и задержанию приняты…»

ПЕРВЫЙ ДЕНЬ

Саша проснулся рано. В окно сквозь разрисованные морозом стекла смотрела белесая от снега ночь, тускло светился фонарь на противоположной стороне улицы. В комнате, где спали отец и мать, тикали ходики. Чтобы узнать время, он поднялся со своего топчана и потихоньку, босиком, ступая на цыпочках, пошел в соседнюю комнату, подобрался к стене, пощупал на часах стрелки и очень удивился — было около пяти утра. Больше четырех часов оставалось до того времени, когда он, Саша Дорохов, придет в уголовный розыск и начнет искать преступников. Просто не верилось, что теперь не нужно ходить в институт, сидеть на лекциях, готовиться к зачетам.

За одну шестидневку вся жизнь полностью изменилась. Саша забрался в постель и закрыл глаза, но заснуть не мог. Разные мысли лезли в голову. Все началось совсем недавно, в комитете комсомола института. Его и Женьку Чекулаева вызвал секретарь, вручил конверт, запечатанный сургучными печатями, и велел идти в горком комсомола.

Дальнейшее отчетливо врезалось в память — наверное, на всю жизнь.

…Подходил к концу тысяча девятьсот тридцать восьмой год. Студенты второго курса Иркутского сельскохозяйственного института Саша Дорохов и Женя Чекулаев, как и многие их сверстники, мечтали попасть в Интернациональную бригаду и драться за свободную Испанию. Они увлеченно занимались спортом, втайне надеясь, что физическая закалка им пригодится в скором времени в схватках с франкистами. Но время такое не наступало, и будущим агрономам ничего не оставалось больше, как добросовестно изучать почвоведение, агрохимию и другие науки…

Быстро шагая по улицам, парни пытались разгадать тайну конверта, и при мысли, что их все-таки могут послать в Испанию, обоих обдавало жаром.

В горкоме, возле раздевалки, они увидели еще двух комсомольцев. Дорохов подтолкнул приятеля:

— Смотри, и Колесов Степан здесь. Помнишь, он еще с первого курса от нас сбежал в педагогический? Колесов, подожди! Не знаешь, зачем нас вызвали? — Саша подошел к загорелому, большеглазому парню в новенькой лыжной куртке.

— Понятия не имею. Да, знакомьтесь, ребята, это тоже будущий педагог — Володя Лисин. Между прочим, по легкой атлетике перворазрядник. Ну, пошли, что ли!

В приемной секретаря оказались еще ребята. Одни чинно сидели на расставленных вдоль стены стульях, другие собрались группами и тихо беседовали. Были здесь и знакомые. Вот этот, худой и длинный как жердь, у которого руки чуть ли не до колен, Толька Боровик из медицинского, тоже боксер. К нему на ринге и не подступишься: руки что оглобли, как ни блокируй, обязательно наткнешься на кулак. В ближний бой на хороший удар ни за что не подпустит. Боровик разговаривал с двумя незнакомыми ребятами. Заметив Дорохова и Чекулаева, он поднял сжатый кулак, точь-в-точь как приветствовали друг друга республиканцы в Испании. Чуть дальше, возле стены, облокотившись на тумбочку с бюстом Николая Островского, стоял еще знакомый парень из университета, которого звали Лёсиком.

Чекулаев ткнул приятеля в бок, хмыкнул:

— Часа два, видать, сидел в парикмахерской!

Лёсик был известный модник. Коротко стриженная челка блестела, побритый почти до макушки затылок отливал синевой. Даже сейчас, в мороз, он щеголял в остроносых туфлях «джимми» и в широченных брюках «Оксфорд». Разговаривая с парнем, Лёсик то и дело поглядывал на свои часы с черным циферблатом и на металлической браслетке. Смотрел не по надобности, а для пижонства, чтобы все видели: у него часы.

— Пирог без начинки, — буркнул Дорохов и отвернулся.

— Гляди-ка! — оживился Чекулаев. — И Андрюша Нефедов здесь.

Саша увидел грузно сидящего на стуле в углу комнаты большого красивого парня. Он учился в Политехническом институте и занимался французской борьбой. Силища у него была дай бог! И весу, наверное, не меньше девяноста килограммов.

«Ну все, точно, — про себя решил Саша. — Собрали спортсменов. Подучат немного — и туда. Только зачем здесь Степан Колесов, он-то спортом никогда не занимался?»

— Ребята, куда нас? — громко, на всю комнату, спросил Боровик. — Может, в Испанию?

— Ты что, летчик, а может быть, снайпер? — ехидно отозвался Лёсик. — Там только тебя и не хватает.

— А мы что, не годимся, по-твоему? — угрожающе огрызнулся Боровик и двинулся к Лёсику.

Но спор не состоялся. Инструктор широко распахнул дверь:

— Заходите, рассаживайтесь.

То, что они услышали, привело всех в смятение.

— Товарищи комсомольцы! Борьба с уголовной преступностью в настоящее время является задачей государственной важности. — Секретарь Иркутского городского комитета комсомола, плотный, внушительного вида парень со спокойными, широко расставленными глазами, сделал паузу и оглядел ребят.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.