Журнал «Вокруг Света» №06 за 1982 год

Вокруг Света

Жанр: Газеты и журналы  Прочее    Автор: Вокруг Света   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Журнал «Вокруг Света» №06 за 1982 год ( Вокруг Света)

Третий прыжок Нарына

Тогда был февраль с ледяными ветрами и крепким морозом. Внизу, под нами, мчался Нарын, словно бегун, не желающий замерзать. Я ехал на Токтогульскую ГЭС, которая готовилась к пуску первого агрегата. Это было почти десять лет назад...

Теперь стоял конец мая. Весенняя жара уже притушила зелень у подножия гор. Снова навстречу мчался Нарын, но голубовато-зеленый бег его уже не казался таким стремительным. Где-то впереди, в створе Токтогульской ГЭС, лежало море; монолитная стена бетона в 217 метров высотой удерживала гигантский напор его и направляла реку в четыре основных водовода, откуда она падала на лопасти четырех турбин. Совершив этот прыжок, река бежала к Курпсаю, где ее ждал следующий барьер — Курпсайская ГЭС.

Эту новую станцию, куда лежал сейчас мой путь, называют «младшей сестрой» Токтогульской — так сказал шофер Юра Матвиенко, встретивший меня в Оше. Сказано справедливо, ибо она в полном смысле слова выросла на руках токтогульских строителей, вложивших в нее весь свой многотрудный опыт. Третья станция нары некого каскада была возведена невиданными темпами: Уч-Курганская ГЭС строилась восемь лет, Токтогульская — десять, Курпсайская с проектной мощностью 800 тысяч киловатт дала стране первый ток через три года после начала строительства.

— Вот она, смотрите! — произнес Юра Матвиенко, съезжая, с дороги на край горной кручи.

Я вылез из машины и глянул вниз. Под ослепительным солнцем, между голубым небом и бурыми скалами, плотина Курпсайской ГЭС напоминала огромный корабль, чудом заплывший в Нарын. По его палубе бежали машины с парящим бетоном, ползли бульдозеры, тянулись вверх стрелы кранов. Плотина еще росла, но ГЭС уже работала, и мощная струя сброса пенилась и бушевала, выкатывая на берег волны...

Глядя на панораму стройки, я подумал, что здесь работают сейчас те же люди, которых встречал когда-то на Токтогулке: Хуриев, Шинко, Еланский...

— Хуриев теперь начальник строительства,— Матвиенко словно прочитал мои мысли.

— А что Серый? — спросил я.

— Зосим Львович умер...

Я вдруг с удивительной ясностью вспомнил Зосима Львовича Серого, комсомольского секретаря Днепрогэса, выдающегося инженера-энергетика, почти пятнадцать лет возглавлявшего Нарынгидроэнергострой. Он один из первых наших энергетиков, кто перенес свой богатый гидротехнический опыт с равнинных рек на горные. Именно по его инициативе и под его руководством был создан проект нарынского каскада из многих станций, которые будут давать 36 миллиардов киловатт-часов электроэнергии в год. Этот худощавый спокойный интеллигентный человек создал на Токтогульской ГЭС один из лучших в стране трудовых коллективов горных строителей. Запомнились его слова, сказанные мне на прощание: «Я хотел бы жить до 2000 года, когда Нарын сделает последний энергетический прыжок...»

От Курпсая до поселка Каракуль было около сорока километров. Мы ехали по новой дороге. Она появилась с тех пор, как воды Нарына рванулись к первому агрегату Курпсайской ГЭС и затопили старый наезженный путь. Бывшая дорога вилась серпантином на другой стороне реки, то выныривая, то пропадая в воде.

Где-то вдали неожиданно ухнуло. Я вздрогнул; Юра, заметив это, сказал:

— Наверное, трещины в горах взрывают...

Вскоре мы уткнулись в хвост машин и мотоциклов, которые словно дремали под полуденным солнцем. Водители сидели в тени, под козырьком нависшей скалы, и обсуждали происходящее:

— Пикетчики говорят, глыба на дорогу упала...

— Я ходил, смотрел — тонн на сто. До вечера провозятся...

— Рванули разок. Отвалили пару камешков тонн по тридцать. Бульдозеры отскакивают от них, как от стенки...

Минуя хвост, промчался «газик» в сторону Курпсая. Девушки-дорожницы с красными повязками на голых руках сообщили, что он отправился вызывать «катерпиллер».

Было жарко, хотелось пить, и молодой курчавый парень, везший из Оша в Каракуль свежую капусту, скинул из кузова несколько крепких кочанов.

— Налетай, ребята! Вода и витамины!

Через час за поворотом, куда пикетчики никого не пускали, вновь прокатился грохот взрыва. Он долго отдавался в горах, падая в глубокую пропасть, и, когда звуки стихли, на дороге появился оранжево-рыжий гигантский бульдозер. «Катерпиллер» шел к обвалу.

— Этот смахнет, как скорлупу,— с надеждой заговорили вокруг. И потянулись вслед за «рыжим».

Мы стояли плечом к плечу метрах в ста от обвала и наблюдали, как бульдозер, поднимая тучи пыли, вел сражение с каменным хаосом. Лавина камней и щебня летела вниз, шумная, как водопад. Внезапно бульдозер заглох. Пыль улеглась. И все увидели «катерпиллер», упершийся в завал: таким маленьким, даже растерянным показался он вдруг! Из машины вылез водитель и, забравшись на камень, осмотрелся.

— Сашка Абдулсаидов,— узнали его.— Черт, а не бульдозерист:

Взрывники совещались с Абдулсаидовым. С обеих сторон обвала стояли уже сотни три машин. И толпы строителей, как две армии друг против друга, напряженно ждали. Наконец «рыжий» отполз далеко в сторону, пикетчики оттеснили толпу к машинам — готовился очередной взрыв.

...Стояла глухая ночь, высвеченная фарами машин. В этом странном свете плыли линии гор, метались на дороге огромные тени, рокотали моторы и ревел, задыхаясь среди камней, «катерпиллер» Абдулсаидова.

Пять раз взрывники закладывали динамит, и после каждого взрыва вступал в схватку с грудой камней мощный бульдозер. Наконец он сдвинул с места последнюю глыбу и сантиметр за сантиметром стал толкать ее к пропасти. Он дрожал всем телом, и мне казалось, что я ощущаю это гигантское напряжение машины и человека, вцепившегося в ее рычаги. Камень уже навис над пропастью, но все еще упорствовал, в ярости бульдозер сам выскочил на гребень кручи, рискуя сорваться вниз. Мгновение — и они разошлись в разные стороны: бульдозер откатился на дорогу, а камень с грохотом упал в пропасть...

Как застоявшиеся кони, рванулись вперед машины. Проезжая мимо «катерпиллера», шоферы, монтажники, бетонщики кричали Абдулсаидову:

— Будь здоров, Саша!

— Спокойной ночи, ребята! — кричал в ответ бульдозерист. Он стоял на дороге, по его скуластому лицу стекали черные капли пота.

В два часа ночи целой кавалькадой мы въезжали в Каракуль, будя уснувший поселок.

— У меня переночуете,— решил Юра Матвиенко.— Жена все равно не спит, беспокоится. Поужинаем.

Я охотно согласился. Пока Валя, жена Матвиенко, собирала на стол, мы бродили с Юрой по саду, обрывая в темноте вишни.

— Теперь в Каракуле настоящий рай: дома со всеми удобствами, сады, водохранилище...— говорил Матвиенко, вспоминая Каракуль первых палаток. Он был совсем малышом, когда отец-бухгалтер привез сюда семью из-под Саратова.

— А вот здесь,— показал Юра на маленький сарайчик,— у нас жил олененок. Охотник-киргиз привез его, двухнедельного, отцу. Олененок стал моим приятелем, ходил со мной всюду, как собачонка. Его знал весь поселок. Чаарчик — так его назвали по-киргизски, бывало, убегал из дома на целый день. Вечером нам звонят по телефону: «Ваш Чаарчик забрался на 7-ю площадку, приходите за ним, как бы его собаки не порвали». Слава о нем дошла до Ошского заказника. Приехали как-то оттуда биологи, три дня уговаривали отца отдать Чаарчика, мол, у них есть самка и Чаарчик нужен для пары. Отдали...

За ужином Юра показывал мне фотографии. Тут был и Чаарчик, грациозный, с трепещущими ноздрями, и болото, на месте которого сейчас стоит гостиница, и сплошные пустыри, на которых теперь высятся многоэтажные дома...

Утром в поселке кричали петухи. Я шел ухоженным парком к управлению Нарынгидроэнергострой. Еще не так давно здесь были тоненькие деревца, а нынче тянулись тополя и акации, зеленые от листвы, наполненной щебетом птиц. Я испытывал чувство покоя и радости, будто вернулся в знакомый достроенный дом.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.