Журнал «Вокруг Света» №09 за 1982 год

Вокруг Света

Жанр: Газеты и журналы  Прочее    Автор: Вокруг Света   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Журнал «Вокруг Света» №09 за 1982 год ( Вокруг Света)

Знакомый голос «Чайки»

За островом Аскольд туман начал таять.

Вначале в плотной стене облаков появились окна, а вскоре самолет летел сквозь рваные белесые пятна. Наконец, соскользнув с бесконечного снежного покрывала, закрывавшего Уссурийский залив, наш Ил-14 вырвался на простор.

Вода стремительно мчится навстречу. Впереди появляются сейнеры. Они кажутся игрушечными корабликами, и это сходство подчеркивают яркие огромные номера, нарисованные прямо на палубах.

— Всем судам на промысле. Я — «Чайка»... Даю промысловую обстановку,— раздается в наушниках.

Летный наблюдатель, сидящий у блистера, крепче прижимает ларингофон и, изредка заглядывая в свой бортовой журнал, лежащий на столике, передает, где и сколько видел он вчера рыбы.

— Квадрат Б-4. Косяки китообразные. Глубина 30—50 метров. Квадрат Г-5. Косяки небольшие, но плотные, веретенообразные...

Мне трудно представить разницу между китообразным и веретенообразным косяком, но там, в рубках сейнеров и траулеров, ни у кого вопросов не возникает.

— Ерофеич, как обстановка в Востоке?

— Кто на связи?

— «Анива»...

— Подождите, сейчас пройдем вдоль берега, затем в Восток. Тогда сообщу.

— «Чайка», я — «Надежный», посмотри у Находки.

— Понял...

«Чайка» — это Аркадий Ерофеевич Шкуренко, он же Ерофеич, летный наблюдатель, а проще летнаб, почти с 35-летним стажем работы в этой необычной должности.

Аркадий Ерофеевич поднялся в небо впервые после войны. Тогда еще на отечественном Ш-2 — «шеврушке», как называли ее, маленькой двухместной лодке с крыльями и с поплавками вместо колес. Затем летал на «рыбалку» на По-2, МБР-3бис, Ли-2, на вертолетах и вот уже четверть века на Ил-14. Об Илах Ерофеич говорит с особой теплотой.

География его полетов не менее обширна, чем перечень машин, которые уносили Шкуренко в небо, чтобы оттуда, из поднебесья, он смог увидеть косяк и навести на него рыболовецкие суда. И не просто навести, а, корректируя работу судов из-под облаков, помочь взять по возможности весь косяк сельди или скумбрии.

— Аркадий Ерофеевич, а есть рыбацкие капитаны, которые бы не знали вас? — спрашиваю я, когда Шкуренко откладывает в сторону ларингофон.

Ерофеич улыбается:

— Голос мой — «Чайку», знают все. Это точно. А вот в городе вроде бы не останавливают. Только старые друзья...

Наш Ил кренится на крыло, и я вижу береговую черту, мыс, еще по-летнему зеленый берег залива Восток, дома, строения, палатки на берегу, луг и легковую машину. А затем рыболовные суда, возникающие поперек носовых иллюминаторов самолета.

— Прямо,— командует Шкуренко. И все восстанавливается. Но лишь на несколько минут, а затем вновь земля в наклоне. И теперь уже надолго. Мы совершаем первый, второй, третий круг... Ерофеич почти весь в блистере. В таком же положении и Владимир Стоянов, дублер Шкуренко. Только по другому борту. Пытаюсь через плечо Стоянова заглянуть вниз. Страшно хочется самому увидеть косяк. Но в глазах рябит.

— Это совсем не просто — увидеть рыбу с самолета,— объясняет Ерофеич.— Сам-то я учился у Порфирия Степановича Коротаня. Ему сейчас уже за восемьдесят. Учился на морском звере, на селедке. А потом уже сам учил. Хотя среди моих учеников были и неудавшиеся...

Пришел как-то ко мне опытный летнаб-лесник. Почему-то вдруг решил переквалифицироваться. И просит помочь. Ну я, конечно, согласился. После учебы отправили его на Сахалин.

Проводил я его, а сам в отпуск. И вдруг меня вызывают в управление и тут же дают командировку на Сахалин. Прилетел я в Менделееве и узнаю, что мой ученик в один день навел на косяки двадцать судов, а вот улов взяли только двое. Оказалось, что наводил-то он не на косяки, а на тучи. Наведет сейнер на тучку, а потом сам же и ругается, что, мол, торопись, косяк из невода уходит. А косяка-то и не было. Так вот случается. А теперь опять у лесников работает, и вроде на добром счету у них...

Самолет на поиске рыбы и морского зверя впервые в нашей стране был применен в 1926 году. Но и сегодня на весь Дальний Восток летнабов-рыбаков можно по пальцам пересчитать. Ерофеич — «Чайка» и Рыбалко — «Кайра» в Приморрыбпроме. «Рыба» и «Рыба-2» — Панкратов, Целиков и Пушкарев — на Сахалине. «Альбатрос» — Коллачев на Камчатке.

Вот уже несколько месяцев летает с Ерофеичем Володя Стоянов. Он техник-механик промышленного рыболовства, тралмейстер, казалось бы, ему работать на разведке нетрудно. Так вот, Володя признался, что стать настоящим летным наблюдателем на промысле очень и очень непросто.

Ерофеич по-прежнему почти по пояс в блистере. Лишь изредка присаживается на откидную скамеечку-сиденье и вновь всматривается в поверхность моря.

Ведет наблюдение и Володя Стоянов, хотя принято контролировать море по очереди. Я пытаюсь понять, как все-таки видят они косяки, и торчу в стеклянном колпаке рядом с Володей.

— Вижу рыбу. Косяки лентообразные, грунт песчаный. Рыба идет к берегу...— говорит в эфир Ерофеич.

Я рыбы не вижу. Вернее, вижу все, кроме рыбы: заросли анфельции — сверху они темно-бурые, ярко-желтые песчаные участки дна, уходящие в глубину скальные образования, заросшие ярко-зелеными водорослями. А вот рыбы не вижу, и все тут.

— Где она? — шепчу Владимиру почти в ухо.

— Кто она?

— Рыба. Рыба где?

— Да вот, смотри...

Рябая от волн поверхность моря для меня одинакова. Отчетливо различаю на зеркале воды лишь тени облаков, словно плывущие в океан... Их я вначале принимал за косяки.

— Смотри,— показывает куда-то вниз Володя.— Вон буроватый сгусток... Да нет, это водоросли. Вот, справа. Пролетели... Вот, вот, смотри! Как запятая, видишь?

Вижу! Вижу жирноочерченную с одной стороны и рассеянную, будто горох рассыпали,— с другой, коричневую запятую. Она уносится под крылья, а впереди новый косяк, теперь уже в виде змейки...

— Это тоже косяк?

— Молодец. Косяк. А вот еще...

Но я уже не воспринимаю ничего. В глазах рябит, их застилают слезы. Как только не устают Ерофеич и Володя?

— Возьмите влево... Влево бери,— командует Шкуренко, и самолет валится на левое крыло.

Здесь, в воздухе над морем, Ерофеич главное лицо. И каждая его команда, как и команда Володи, когда Ерофеич отдыхает, выполняется незамедлительно.

— «Чайка», я — «Пятидесятилетие СССР». Пройдите, пожалуйста, вдоль залива Находка до Поворотного, а потом опять до Лихачева и к Аскольду.

— Понял...— Ерофеич нажимает кнопку, отключая «внешнюю связь».— Иваныч, пошли обратно. Вдоль берега до Поворотного...

— Ясно... Володя, прими наблюдение. Иваныч, пойдем перекусим...

Летчики, остававшиеся первые часы полета в полной форме, уже переоделись. На Юрии Ивановиче Тарасове, командире корабля, рубашка с короткими рукавами, спортивные брюки и тапочки. В тельняшке остался бортмеханик Александр Степанович Головнев. В спортивной майке с фигурами футболистов бортрадист Евгений Александрович Иванов. И лишь второй пилот Владимир Григорьевич Коновалов, он сейчас ведет самолет, и штурман Саша Ма-нашев в форменных рубашках. Но все до одного в тапочках, обыкновенных домашних тапочках.

— Восемь часов полета,— объясняет за летчиков Ерофеич.— Так проще и легче.

На обед мы расположились в просторном салоне. Завязался спокойный, неторопливый разговор.

— Здесь мы впервые, хотя на Дальнем Востоке мне, например, приходилось бывать. Но в основном на севере, в Магаданской области,— рассказывает Тарасов.— Мы сменили экипаж Александра Макаровича Грачева. Сегодня-завтра уже будем дома, в столице. Норму полетов выбрали. У нас ведь строго: в месяц не более ста летных часов. Будет наш Ерофеич с новым экипажем работать, а потом, наверно, опять мы прилетим...

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.