Журнал «Вокруг Света» №09 за 1983 год

Вокруг Света

Жанр: Газеты и журналы  Прочее    Автор: Вокруг Света   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Журнал «Вокруг Света» №09 за 1983 год ( Вокруг Света)

Ущелье добрых встреч

В ущелье дул пронизывающий ветер. Скрип сгибающихся под его напором деревьев сливался с рокотом горной реки. Только что прошел необычной силы ливень, и обвальный обходчик Григорий Лацабидзе торопился. Наклонив голову, согнувшись навстречу ветру, он упрямо шел по шпалам, фонарем высвечивая перед собой узкую полоску железной дороги. Вдруг какой-то посторонний звук остановил его. Он прислушался: будто на деревянный пол высыпали мешок гороху. Потом послышался глухой гул, скрежет, и снова что-то посыпалось. Григорий, откинув капюшон, посмотрел вверх. Каменная стена ущелья далеко уходила в темноту ночи, фонарь доставал своим лучом ближайшие торчащие из скального обрыва каменные выступы. Лацабидзе снова ускорил шаг, потом, словно его подхлестнула тревожная мысль, бросился бежать. И тут он чуть было не налетел на здоровенный камень. Остановился, стал водить по сторонам фонариком. Камни, побольше и поменьше, валялись повсюду: справа, слева, впереди — на полотне железной дороги. Отвернув рукав брезентового плаща, Григорий глянул на светящийся циферблат: времени до прохода поезда оставалось всего ничего...

Он перекрыл фонарь красным стеклом и, спотыкаясь об острые обломки скал, заспешил навстречу поезду.

Когда помощник машиниста спрыгнул с лесенки замершего электровоза и, подгоняемый ветром, зашагал в темноту, на красный огонь, навстречу Григорию Лацабидзе, до каменной осыпи, преградившей дорогу поезду, еще оставалось около двухсот метров...

Этот случай я вспомнил, когда мы сидели со скалолазом Георгием Беридзе в будке на обвальном посту и пили чай. Он только что спустился с гор и чувствовал себя несколько скованно: мышцы еще не расслаблены, неестественно осторожными казались его движения.

Пока мы знакомились Друг с другом, осваивались, я сидел и слушал, нет, буквально осязал скрывающуюся в глубине ущелья многоголосую Куру. Местные жители называют Боржомское ущелье «Грузинской Сибирью»... И неспроста: зимой вдоль неширокого каменного коридора дуют свирепые ветры, принося огромные массы снега. Многометровые отложения его тают в расщелинах и на склонах гор лишь поздней весной, когда совсем рядом, в широкой долине между городами Хашури и Тбилиси, уже вовсю расцветают сады.

Повторяя все изгибы Куры, бегут, прижимаясь к каменному обрыву, отполированные поездами блестящие рельсы; с одной стороны — обрыв в пропасть, в русло реки, с другой — почти вплотную к полотну отвесная скала, рассекаемая белесо-рыжими полосами и пятнами щебеночных осыпей, пучками редкой пожухлой травы и зеленеющими ветвями низкорослого кустарника, кое-где торчащими из трещин.

Георгий Беридзе с явным наслаждением отхлебывает из керамической кружки горячий темно-коричневый чай. Кружку ставит на дощатый стол так, как будто сделана она из «елочного» стекла — вот-вот рассыплется на тончайшие скорлупки.

— На гадюку нарвался, — говорит Георгий, шевеля пальцами, словно разминая их. — Схватился за выступ — надо было подтянуться и перебраться в сторону, на новое место, а она тут как тут — сантиметрах в десяти. Голову подняла, на пальцы смотрит. А я только на руках и держусь, под ногами опоры нет. Смотрю: что будет дальше? Сам же ногами по скале еложу — опору нащупываю. Наконец нашел. И только тогда убрал руку...

— И часто вы со змеями встречаетесь? — поинтересовался я, все еще удивляясь его простому рассказу о непростых вещах.

— Видим их нередко, но они обычно сразу же уползают в ближайшую расщелину. А эта какая-то ленивая попалась. Может, и за руку-то не цапнула, поленилась. У нас в горах всякой твари по паре,— продолжает Беридзе, чувствуя мой интерес к рассказу. — Как-то раз стою на страховке на вершине скалы. Страховочный канат через плечо пропускаю, крепко держу. Внизу мой друг висит — камни обирает. Меняемся поочередно: три часа на откосе и столько же на страховке. Вдруг прыгает мне на руку что-то живое, зеленое. От неожиданности руку разжал, веревка ушла вниз: с метр, наверное, потравилась. Опомнился — вцепился в канат мертвой хваткой. А друг мой снизу сигнал подъема подает. Вытянул я его, вижу, лицо у парня как бумага белая. Думал он, веревка оборвалась — конец, пришел.

— Что же это тебя испугало? — спрашиваю.

— Как это по-русски?.. А-а, ящерица, вот что! Их много, и они совсем безобидные. И не боюсь я их вовсе, оплошал-то от неожиданности.

— А бывало так, чтобы веревка на самом деле обрывалась?

— Нет, такого не было. Мы когда на смену заступаем, растягиваем веревку и каждый сантиметр руками проверяем: не перебита ли, не протерлась ли. Раз в три месяца веревки исследуют на крепость в специальной лаборатории.

— Не страшно по горам лазить, Георгий?

— Почему страшно? Это моя работа! — Георгий снимает с головы забытую пластмассовую каску и пятерней разглаживает слипшиеся от пота черные волосы.

...Много в нашей стране железных дорог, проходящих у подошв крутых и обрывистых горных склонов. Есть такие участки на Кавказе, Урале, Алтае, в Забайкалье, в других регионах. За скальными косогорами нужен глаз да глаз. Неустойчивые каменные блоки под действием выветривания, при затяжных дождях, во время таяния снега или при землетрясениях могут сорваться со своего места и обрушиться на железнодорожное полотно. А если в это время идет поезд?.. Катастрофы не миновать! Вот потому-то на горных участках железных дорог созданы специальные бригады скалолазов во главе с обвальными мастерами. Их задача — выявлять слабо держащиеся блоки каменных пород и удалять их еще до того, как они потеряют свою устойчивость и стихийно скатятся вниз.

Там, где камнепады чересчур обильны и часты или над железной дорогой зимой нависают тысячетонные снежные карнизы, скалолазам, конечно, не справиться. Там строят специальные инженерные сооружения — галереи. Толстая бетонная крыша, опирающаяся на крепкие бетонные ноги, тянется у подножия откоса и надежно защищает путь от разрушения скальными обломками и снежными обвалами.

Грозят железной дороге и сели — грязекаменные потоки, сползающие по горным склонам после ливневых дождей. В тех местах, где сель может попасть на железнодорожное полотно, строят железобетонное ложе с раструбами по концам — селеспуск. Селеспуск улавливает поток и безопасно переправляет его через путь.

И наконец, в местах регулярных осыпей выкалывают улавливающие рвы, насыпают заградительные валы, строят стенки с пазухами, обращенными к горе.

На опасных участках круглые сутки, по графику, обвальные обходчики — такие, как Григорий Лацабидзе, следят за дорогой. И случись где-нибудь обвал, обходчик оградит сигналами опасное место и остановит приближающийся к нему поезд.

...Мы лезем с Георгием Беридзе на гору по узкой тропинке — карнизу. Именно лезем, потому что сплошь и рядом приходится карабкаться почти на четвереньках, хватаясь за все, за что только можно уцепиться.

Останавливаемся на небольшой площадке, метрах в тридцати над рельсами. Идти дальше нет у меня ни сил, ни дыхания. Слева от этого пятачка — большой выступающий камень, пудов этак на пятьдесят, окаймленный фигурными трещинами.

— Старый знакомый, — говорит Георгий. — Давно за ним слежу. Вот и маяк поставил.

На трещине, отделяющей камень от плотного массива скалы, серая цементная нашлепка — так называемый маяк. Он цел. Значит, камень пока прочно сидит в своем природном гнезде и попытки выбраться из него не делает. Коли маяк треснет, значит, была подвижка. Тогда камень надо ставить под особый контроль. Но прежде его надо покачать ломиком. Вдруг уже «созрел»?

— Когда мы по ежемесячному графику обследуем склоны, — продолжает Георгий, — все слабые элементы скалы маркируем белой краской. Делим их на «опасные» и «особо опасные». Видишь, вон там, метров на двадцать выше нас, маленький белый крест. Это опасный камень. — И Георгий протягивает мне бинокль. — Особо опасные метим двумя крестами. Или сразу же их сбрасываем.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.