Журнал «Вокруг Света» №12 за 1987 год

Журнал Вокруг Света

Жанр: Газеты и журналы  Прочее    1987 год   Автор: Журнал Вокруг Света   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Журнал «Вокруг Света» №12 за 1987 год (Журнал Вокруг)

Приз большого Ысыаха

Вот и настал этот долгожданный день...» — низким грудным голосом запела сказительница, подняв украшенный затейливой резьбой серебристый чорон — сосуд для кумыса. В длинном, с золотыми нашивками, оранжевом платье, с золотистой короной на голове, она стоит на деревянном помосте перед микрофоном, а вокруг, по границе луга и леса, множество празднично одетого люда — и пожилых, и молодых.

«Улетели холодные тучи,— поет сказительница,— ветер угнал их далеко, к Ледяному океану, а с ними ушли в воспоминания вьюги да морозы. Прошлые волнения и заботы. Опять светит солнце, возвратилось на нашу землю тепло. Загомонили на озерах перелетные птицы. Много их прилетело. Зазеленели луга, поднялась на них молодая изумрудная трава. Радуются, скачут жеребята, рады люди: много народилось жеребят, много будет кобыльего молока, надо приглашать гостей на ысыах...»

— Откуда только к нам в Суртан на этот раз не понаехало гостей,— прервав перевод песни сказительницы, не удержался от пояснений вожак суртанских комсомольцев Саша Пахомов.— Из Нюрбы приехали, из Мархи, из Якутска, с Колымы, из города алмазодобытчиков Мирного. Из соседней Бурятии. Приехали ученые Новосибирского отделения Академии наук. Фильм будут снимать, песни на магнитофон записывать. И из Москвы, столицы нашей, гости есть. Даже из США — Марджери Банзер, этнограф из Колумбийского университета прилетела...

Саша спохватывается и торопливо продолжает переводить суть легенды, которую пела сказительница. Когда-то в такой же, возможно, яркий солнечный день легендарный Эллей, прародитель якутов, первым перебравшийся жить на реку Лену, радуясь солнцу и лету, порешил созвать в берестяную юрту гостей на ысыах. Сколько лет с тех пор прошло, трудно сказать: сотни, а может, тысячи, но не умирают древние традиции, потому что живет сам народ... Ысыах величают теперь праздником изобилия, обновления природы, праздником мира и дружбы. Но в прошлом якуты называли его конским праздником. По якутским легендам бог первоначально сотворил коня. От него произошел полуконь-получеловек, а уж потом появился и человек. Кочуя, люди перебрались на Север из Прибайкалья, но и здесь сохранили давнюю любовь к коню. Тем более что был он не только помощником в походах и странствиях, но и главным кормильцем. Конское мясо, жир — всегда были для этого народа лакомством, а кумыс из кобыльего молока — как мед у древних славян. Его пили для бодрости, восстановления сил, без него не обходился ни один праздник.

«Кобылы и лошади были когда-то нашим божеством,— рассказывали писателю-путешественнику Вацлаву Серошевскому якуты в урочище Енгжа в 1884 году.— Ты видел кобылью голову, что во время свадьбы лежала в переднем углу? Ну, так вот этой голове, а не образам святых должны были в старину троекратно кланяться молодые, входя в дом. Мы почитали их, потому что ими жили».

На ысыахах в прежние времена пели и говорили только о лошадях, но никогда не упоминали об овцах и коровах, хотя те тоже имели немалое значение в хозяйстве. Подвешенный за уши семир — кожаный мешок для изготовления кумыса — и резной деревянный чорон стали с тех пор символами этого праздника. Серошевский записал со слов якутов, как «шаман — в старину ни один ысыах без шамана не справлялся — взявши полный кубок, становился в середине круга на одно колено и с лицом, обращенным на юг, пел, прося у «Белого Создателя Бога» о счастии, богатстве, благословении для всех... Затем, восклицая уруй, кубок вверх поднимал он троекратно. Окончивши, садился на место, пил из кубка кумыс и передавал его в очереди из рук в руки по кругу. Между тем ему подавали новый. И так пили, разговаривая, веселясь и играя...» Скачки, стрельбы из лука и вождение хороводов с песнями были непременными на этом празднике...

Тем временем Марья Ивановна, народная сказительница, объявила о начале торжества и пояснила, что чорон будет главным призом и в борьбе, и на скачках лошадей. А затем из белой юрты на луг высыпали дети, начав танцы с чоронами. Потом вынесли чороны побольше и вокруг них танцевали уже девушки в розовых и белых платьях...

Праздник продолжался два дня. Тут были выступления самодеятельных театральных коллективов, этнографических ансамблей, которые в национальных костюмах разыгрывали сцены из якутского эпоса «Олонхо». Демонстрировали свои изделия народные мастера по изготовлению чоронов, серег, колец, изделий из бересты, кож, меха оленей. И тут же желающие могли их купить. Богатыри состязались в поднятии огромных камней, которые неизвестно как в давние времена доставили на берег Вилюя. Оттуда их уже в наше время привезли на луг и разгрузили с помощью подъемного крана. Но среди якутских силачей находились такие, кто поднимал камни до колен, взваливал на грудь. Вскинуть же их на вытянутые руки никто не смог.

Соревновались во время ысыаха в прыжках на одной ноге, борьбе, вырывании у противника палки — мосла. Самой же комичной была борьба «перетягивание жеребенка». Надев на затылки сшитое полотно, борцы, солидные дяди, расставив в стороны руки, пятясь и оступаясь, пытались перетянуть друг друга. Время от времени лента соскальзывала, и силачи, как подкошенные, валились на траву. Трибуны взрывались от хохота, смеялись, конечно, и сами борцы...

А на поляне до утра водили хороводы, благо, что солнце уже почти не пряталось за горизонт, а лишь ненадолго скрывалось за лесом. Хороводы эти были необычными: непременно с певицей или певцом. Причем им мог стать кто угодно, на кого, как говорится, накатывало в этот момент озарение. Сочинив быстренько фразу из нескольких слов, он пропевал их, делая несколько неторопливых шагов по кругу, затем слушал, как хором повторяли их остальные. А запевала уже подсказывал другую мысль.

Все это время симпатичная американка Марджери, пристроившись за спиной у одного из лучших запевал — старичка в соломенной шляпе и белой рубахе, подпоясанной волосяным поясом,— ходила за ним следом, норовя ставить ноги, как и он в своих расшлепанных сапогах — носками в стороны, приседала и раскачивалась, повторяя и стараясь вызубрить произносимые им простенькие припевы. Не знаю, сможет ли она стать когда-либо запевалой, но ысыах на берегу Вилюя, как Марджери призналась, ей очень понравился.

Мне тоже. Да ведь оказался я на ысыахе не только для того, чтобы увидеть это празднество. С давних пор интересовала меня якутская лошадь. На вид она довольно неказиста — «приземиста, коренаста, крупноголова, горбоноса, широкозада». Исследователь, словами которого я воспользовался, давший ей такие определения, отметил, что эта лошадь — единственная, которая может жить за Полярным кругом. Без теплого стойла, крыши конюшни, оставаясь под открытым небом, она способна переносить лютые морозы. Задавшись целью снять всех птиц и зверей Заполярья, я однажды задумался: а может, якутская лошадь — прирожденная заполярница? Как дикий олень и белый медведь? Что из того, убеждал я себя, что она не зверь, а домашнее животное. Раз живет на Полюсе холода, значит, в мою фототеку должна попасть.

Когда я поделился своими соображениями с моим хорошим знакомым — якутским поэтом Николаем Герасимовым, он хитровато заулыбался. Лучше всего, сказал, фотографировать лошадь в декабре — январе. В разгар зимы, когда морозы градусов под шестьдесят, и кажется, что все вокруг замирает. А лошадки якутские как ни в чем не бывало пасутся в снегах. Все в инее, густой шерстью поросшие, живописал поэт, что медведи. Хороший можно сделать кадр, каждый поймет, что же, как говорится, за зверь такой — эта якутская лошадка. Но выяснилось, что в эту пору сумеречно, ветра нет и мгла постоянно висит над землею, да и морозы... И не создан еще фотоаппарат для съемки при столь низкой температуре, и не каждая пленка выдержит.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.