Растоптанная гордость

Армстронг Джульетта

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Растоптанная гордость (Армстронг Джульетта)

Глава 1

Спокойно и методично младшая из сестер Фрейни дышала на оконное стекло в гостиной, пока на нем не образовалось мутное пятно довольно внушительных размеров. Тогда, уверенно водя пухлым указательным пальчиком, она принялась вырисовывать на нем профиль немолодого мужчины с орлиным носом, на котором красовались очки в увесистой оправе, резко выступающим вперед подбородком и роскошной шевелюрой.

Несколько мгновений она удовлетворенно разглядывала изображение, потом сердито, обращаясь скорее к самой себе, нежели к остальным, проворчала:

— Слава Богу, сестричка возвращается одна. Пусть бы дядя Дон оставался навсегда в своей Австралии, или в Африке, или где там еще. — И тут же с открытым вызовом, уже для брата и сестры, прибавила: — Стыдно, конечно, но я с трудом переношу дядю Дона.

— Пэм! — Семнадцатилетняя Дафни, примостившаяся у другого окна и беспокойно вглядывавшаяся в январские сумерки, обернулась и изумленно посмотрела на младшую сестру. — Как такое может прийти в голову? Постыдись, Пэм. Ведь всякому известно, что дядя Дон поистине святой человек и всю жизнь посвятил благотворительности.

— Ну, значит, святые не по моей части. — Взмахнув упругими толстенькими косичками, Пэм отвернулась от нарисованного на стекле шедевра и, изобразив на своем веснушчатом личике самое что ни на есть благочестивое выражение, нараспев прогнусавила: — Мои дорогие детки, богатство само по себе не есть преступление. Если его правильно использовать…

— Прекрати! — вспылила Дафни.

В разговор вмешался Мартин. До сих пор он сидел возле камина, уткнувшись в книгу, лежавшую прямо поверх французского бульдога, мирно похрапывающего у него на коленях.

— Да ладно тебе, Даф, не заводись. Ты же знаешь, Пэм всегда выступает в пику другим.

— Да, но когда вспомнишь, как добр был к нам дядя Дональд… После того как мама и папа… — Она осеклась. Даже сейчас, через три года после ужасной автомобильной катастрофы на Грейт-Норт-роуд, в считанные мгновения перевернувшей всю их жизнь, она не могла говорить о ней спокойно. Немного погодя, взяв себя в руки, она поспешно продолжила: — Хотя он нам и не родной дядя, но все равно хочет, чтобы мы жили с ним. Разумеется, я знаю, что у нас есть и свои деньги, но, если и так, все равно, рисовать его карикатуры на его собственном окне — это уж слишком!

Повернувшись в кресле, Мартин полюбовался на художество сестры и усмехнулся:

— А что, очень даже здорово вышло. Вылитый старик.

Дафни вспыхнула румянцем.

— Ты же старшеклассник, Мартин, и мог бы перестать подыгрывать Пэм и поощрять все ее выходки, — вскипела она.

И когда словесная перепалка уже грозила перерасти в ссору, Пэм вдруг радостно воскликнула:

— Ура! Машина едет!

И сразу же все пошло вверх дном. Сбросив с колен книгу и собаку, зашедшуюся заливистым лаем, Мартин вскочил с кресла, сестры бросились из комнаты, и вся троица сломя голову помчалась вниз, где чуть не сбила с ног Фэнли, старого дворецкого, который со своим обычным невозмутимым видом открывал массивную дверь в передней.

В прихожую впорхнула тоненькая девушка в норковой шубке, за нею по пятам, сияя улыбкой, следовал нагруженный вещами шофер. Внешность ее, миловидная, но скромная — каштановые волосы, светло-карие глаза, — нисколько не претендовала на классическую красоту. Будучи на шесть лет младше, Дафни со своей роскошной гривой просто затмевала сестру. Зато было в облике девушки нечто такое, что несомненно можно было бы назвать ярко выраженной индивидуальностью, так что уже через мгновение апатия, царившая в стенах викторианского особняка, начисто исчезла и дом наполнился жизнью.

Радостно возбужденные, обе младших сестры и брат буквально набросились на нее, а Генри прыгал вокруг и старался лизнуть каждого, включая преисполненного важности Фэнли. Поднялась из подвального помещения миссис Вуд, кухарка, вместе с Айви, девушкой-подростком, недавно выписанной ей в помощь, так что прошло еще довольно много времени, пока наша путешественница наконец очутилась в своей комнате и там воцарилась относительная тишина.

Именно относительная, потому что пока она приводила себя в порядок с дороги, Дафни и Памела с величайшим усердием распаковывали чемоданы, по ходу дела извлекая из них множество любопытных вещей и сопровождая этот процесс непрекращающимся шквалом вопросов и замечаний. Потом ее увлекли в гостиную, где усадили на почетное место в ожидании подарков и рассказов.

— Прости, Сильвия, что набросились на тебя, словно дикие звери, но мы ведь не видели тебя целую вечность. — Сидя на корточках на коврике перед камином, придерживая одною рукою пока еще не угомонившегося Генри, Мартин влюбленно смотрел на сестру. — Твои письма были такие короткие, правда, это лучше, чем совсем ничего. Зато теперь мы хотим узнать все, буквально все.

— Да, все: и что ты делала, и каких людей встречала во время плавания и путешествия по Австралии, — со своего места вторила ему Дафни.

— И в какие приключения попадала, — вставила семилетняя Пэм, ласково прижимаясь к сестре. — Мы все хотим узнать: и про кенгуру, и про собаку динго, и про все, про все, про все.

Сильвия рассмеялась:

— Может, сначала разберете подарки? По-моему, они пришлись в самый раз, ведь недавно было Рождество. — И она принялась раздавать им свертки, грудой лежавшие у ее ног: коробочки с турецкими сладостями, отрезы восточного шелка, бирюзовые и нефритовые ожерелья. Была там крикетная бита для Мартина, приобретенная на благотворительном аукционе в Мельбурне и принадлежавшая некогда знаменитому австралийскому игроку; теннисная ракетка для Дафни и великолепная расписная шкатулка ручной работы для Пэм. Генри тоже получил подарок — ярко-красный кожаный ошейник, купленный в крупнейшем магазине Сиднея. Что касается прислуги, то и ее не обошли стороной. Фэнли получил инкрустированную шкатулку с сигарами, миссис Вуд — кожаную дамскую сумочку, а молоденькая Айви, круглая сирота, взятая в дом благодаря стараниям дяди Дона, — коробку со сладостями и позолоченные украшения, вызвавшие у нее такой восторг, который она, как ни старалась, не могла скрыть.

Затем наступила очередь Сильвии принимать запоздалые рождественские подарки, а пока все изливали восторги и благодарности, Фэнли принес чай.

Это был уж чай так чай — истинная отрада для того, кто только что вернулся из длительного путешествия: сдобные пышки и булочки, ежевичное желе и мед, блюда с эклерами, имбирным и кокосовым печеньем, а венчал угощение пышный белоснежно-розовый рождественский торт. Даже Мартин и Пэм, ненавидевшие чаепития в гостиной, на этот раз не выражали недовольства.

И только когда пиршество закончилось и тяжелые бордовые шторы были задернуты, отгородив их от царящего за окном зимнего мрака, Сильвия попыталась отбиться от шквала вопросов. Неожиданно глаза ее засияли, щеки зарделись, и она тихо проговорила:

— Я скажу вам самую главную новость. На обратном пути я познакомилась с одним замечательным человеком, с которым все мы, я надеюсь, будем теперь часто видеться.

Наступила тишина, потом наконец Пэм чуть хрипло и как-то сдавленно поинтересовалась:

— Конечно же это был мужчина?

Сильвия смутилась.

— Я этого не говорила, Пэм! — словно оправдываясь, воскликнула она, но тут же, окинув взглядом встревоженные юные лица, почти с вызовом сообщила: — Его зовут Хью Мерринг, и должна вам сказать, мои дорогие, он… он ужасно мил!

— Сильвия, как это здорово! — радостно подхватила Дафни, а Мартин вдруг коротко спросил:

— И что же, сестричка, ты собираешься за него замуж?

— Думаю, да. И очень скоро. — Теперь в голосе Сильвии почему-то звучало сомнение. — Дяде Дону он сразу пришелся по душе, дядя даже считает, что чем раньше мы поженимся, тем лучше. Но вы же знаете, какой он у нас идеалист. А мне, признаться, чуточку страшновато выходить замуж так сразу за человека, которого я мало знаю. Конечно, все это очень романтично…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.