После всех этих лет

Айзекс Сьюзен

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
После всех этих лет (Айзекс Сьюзен)

Глава 1

После почти четверти века нашей супружеской жизни Ричи Мейерс, мой муж, попросил меня отныне называть его Риком. Затем он начал гладко зачесывать волосы назад, пользуясь при этом тридцатипятидолларовой английской помадой.

Меня это раздражало: Ричи мог бы уже и пережить возрастной кризис. До пятидесяти ему не хватало всего двух лет, а его подбородок уже не казался, как раньше, высеченным из гранита, теперь он скорее, был словно вылеплен из картофельного пюре. Волосы и зубы тоже были уже не те. И, когда он снимал рубашку, взгляд его часто останавливался на волосатой груди, он как будто не мог поверить, что волосы между сосками стали седеть.

Я была всего на одиннадцать месяцев моложе Ричи, и, конечно, не выглядела рядом с ним желторотым цыпленком. Однако если вкус мужчины хоть сколько-то развит, он мог бы назвать меня привлекательной и даже очень хорошенькой. Блестящие темные волосы. Светлая кожа. Правильные черты лица. Карие с зелеными крапинками, похожими на изумруды, глаза, обрамленные густыми ресницами. И совсем неплохая фигура. Я не боялась стать старой, особенно с тех пор, как я поняла, что бессмертие маловероятно. Человек, который не может смеяться в лицо вечности, ничего из себя не представляет.

В конце концов, я потеплела к нему, хотя мне было трудно называть его Риком после стольких лет, когда я называла его Ричи… Я часто оговаривалась, особенно в постели. Я вскрикивала: «Боже! Еще, еще! Рич… Рик!» Он вздрагивал, а его член съеживался.

Все признаки были налицо, — однако я ничего не замечала. И вот в одно прозрачное голубое июньское утро, на следующий день после приема по случаю нашей серебряной свадьбы, проходившем на лужайке за домом, под белым навесом, украшенным чайными розами и гирляндами мерцающих белых огоньков, Ричи сказал, что оставляет меня ради — и тут его голос стал мягким и сладким — Джессики.

Джессика Стивенсон была на приеме. Ричи танцевал с ней фокстрот под попурри из Кола Портера, одна из мелодий которого называлась «Будет так хорошо, если ты придешь домой…». Да, Джессика была молода, но не слишком. А Ричи не относился к категории пятидесятилетних мужчин, готовых волочиться за каждой двадцатидвухлетней стюардессой Люфтганзы. Джессике было тридцать восемь, она была всего на девять лет моложе меня. У нее были светлые голубые глаза, и для удовольствия она изучала японский.

Этот прием стал последним в моей супружеской жизни. В тот вечер я ждала, что Ричи скажет: «Посмотри на себя, Рози! Ты так же прекрасна, как в тот день, когда мы поженились». Но он не сказал этого. В сыром ночном воздухе мое белое шелковое плиссированное платье в греческом стиле, ласково облегавшее мою фигуру в примерочной Бергдорфа Гудмана, как назло, прилипло к моей груди и ногам, и я была словно завернута во влажную простыню. Джессика вся сияла в золотистом облегающем жакете, из-под которого выглядывала прозрачная кремовая шифоновая блузка. Четырехдюймовый золотистый пояс делил ее фигуру пополам. И, хотя у нее была действительно тонкая талия, грудь не представляла собой ничего особенного, если не считать сводящих мужчин с ума, торчавших сосков, похожих на ластики на карандашах.

Я мимоходом чмокнула Джессику, когда пробегала мимо, разыскивая распорядителя приема, чтобы сообщить ему, что одна из коллег Ричи по банку неделю назад стала вегетарианкой. Джессика в золотистых плетеных туфельках на высоких каблуках стояла, выжимая в бокал дольку лимона, между двумя администраторами Дейта Ассошиэйтед. (Ассоциация по анализу информации) Она резко обернулась и с присущим ей энтузиазмом воскликнула: «Рози! Привет!». В своем золотистом туалете, с волосами, отливавшими бронзой, она казалась волшебной сиреной.

Так значит Ричи действительно оставляет меня ради нее?! Пусть! Но у нас было, было прошлое… Мы познакомились в конце шестидесятых. Мы оба преподавали в школе в Форест Хиллз в Куинс. У нас было много общего. Мы чувствовали себя богатыми и счастливыми, хотя было еще очень далеко до того, как мы превратились в респектабельную семью с большим достатком. Тогда же нашим главным богатством были наши дети.

Да, я потрясена и подавлена.

В глубине спальни я увидела Ричи. Его темно-оливковые глаза были полны слез. Он задыхался, всхлипывал, с трудом подавляя рыдание, и я едва разобрала, что он говорил.

Не могу поверить, что я сказал тебе это, Рози, — смахнув слезы ладонью, он начал громко всхлипывать.

То, что со мной происходит, это… — его грудь вздымалась, он вновь зарыдал, не в силах сдержать себя, — это звучит слишком банально…

Ричи, пожалуйста, скажи…

… но я впервые за многие годы чувствую, что живу по-настоящему.

Позднее утро было знойным и приторным от запаха жимолости и словно говорило, что наши занятия любовью летними жаркими ночами ушли в прошлое. Эта песня пелась уже не для меня. Несмотря на жару, меня знобило, и я набросила плед себе на плечи. Мне действительно было холодно, но вместе с тем я испытывала бессознательную надежду, что я выгляжу в этом пледе очень красиво и что все образуется.

Но я так не выглядела.

А Ричи выглядел.

С зачесанными назад чуть седеющими волосами, легким загаром преуспевающего человека, в сшитых на заказ белых слаксах, махровой белой рубашке и блестящих мокасинах он выглядел именно как бывший муж, который только что отделался от бывшей жены. Но лицо его было мокрым. А слезы — настоящими.

— Рози, мне очень жаль.

Я не могла и думать об отмщении. Я только рыдала. А он топтался вокруг меня. Выяснение отношений было слишком мучительным или продолжалось дольше, чем он рассчитывал, поскольку, видимо, у него была назначена встреча за обедом.

— Ричи, — всхлипнула я, — оставь ее…

И тут же быстро исправилась:

— Рик, пожалуйста… Я очень люблю тебя.

Но было уже слишком поздно.

Тем летом я прошла все стадии унижения брошенной жены. Истерия. Оцепенение. Надежда: конечно, Ричи бросит свой перспективный, успешный, широкомасштабный финансовый бизнес ради прежней карьеры учителя английского языка в провинциальной школе. Отчаяние: я засыпала по ночам только со снотворным, я обманывала гинеколога, жалея, что выписанный им рецепт не остановит мою жизнь навсегда.

Я осталась совершенно одна: Муж ушел. Дети выросли, у них была своя жизнь. Наш гончий пес Ирвинг умер в начале августа. Я бродила по дому, а слезы, как только я вспоминала горячее тело Ричи, тепло детей, холодный и влажный нос Ирвинга, наворачивались мне на глаза.

В конце концов, мои переживания тоже были занятием. То в памяти вставал наш небольшой домик на Кейп Код, с типичной небольшой кухонькой, открытыми всем ветрам окнами, кривыми баскетбольными кольцами на лужайке и гаражом на одну машину. То мы находились уже на две с половиной мили севернее, в величественном георгианского стиля доме конца XVIII — начала XIX века, расположенном в самом центре Лонг-Айленда, в стране «Великого Гэтсби». И название у него было соответствующее — Галле Хэвен — Убежище Чаек.

Я бродила по дому, как ночной бродяга, в длинной футболке нью-йоркского шекспировского фестиваля, черных трусиках и носках авиакомпании «Пан Американ», оставшихся после нашей последней поездки первым классом в Лондон (после того, как Ричи разбогател, мы стали летать Конкордом). Вряд ли мой вид соответствовал респектабельности Галле Хэвена. Но такой же я была и в ту роковую ночь.

Роковая? По правде говоря, она не казалась более зловещей, чем все остальные. Когда мы переехали, Ричи заменил на своем ночном столике современный будильник с радио старинными бронзовыми часами — и я никак не могла понять, ни в какое время я проснулась, ни что меня разбудило. Было около половины четвертого утра. Я поняла, что больше не усну, но побоялась принимать еще снотворное. И хорошо сделала, ибо следующая таблетка привела бы меня в состояние, которое доктора называют устойчиво депрессивным. Три последние недели я провела в какой-то космической прострации, не будучи в состоянии прочитать ни строчки, — настоящим пленником в оболочке своего собственного тела.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.