Про Машу, Витю и волшебный терминал

Златогорская Ольга Владимировна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Я проснулась от странного звука, словно кто-то подавился и кашляет. Оторвала голову от подушки, огляделась… Кашлял Барсик. Он лежал на полу, наполовину в солнечном пятне. Голова, лапы, грудь — всё живое, на свету. Задние лапы и хвост — безжизненные, неподвижные — в тени. Это оказалось неожиданно страшно.

— Ма-ма!!!

Топ-топ-топ — простучали по деревянной лестнице торопливые мамины шаги.

— Что случи… — мама увидела кота и бросилась к нему. Обхватила Барсика рукой под грудь, приподняла. Кот удивлённо мявкнул и повалился на бок.

— Мама! Что с ним?

— Тихо, Маша. Ты его пугаешь. Живой, сердечко бьется. Подожди.

Мама гладила кота по чёрному мохнатому боку, шептала что-то успокоительное: «хороший котик», «мурчик»… Барсик снова удивлённо мяукнул, подобрал под себя все четыре лапы и неуверенно поднялся. Посмотрел на маму извиняющимся взглядом и шагнул к двери.

— Пойдем, — с облегчением вздохнула мама. — Молочка тебе дам. Испугался. Бедолага…

— Мам, что с ним было?

— Не знаю. Приступ какой-то. Он ведь немолодой уже.

Мама вышла из комнаты, и кот, подрагивая кончиком хвоста, пошел за ней.

Вместо них появился Витька.

— Что за шум? — поинтересовался он, почесывая пузо. Очки сидели на нём косо, трусы — тоже. У него всегда всё перекошено.

— Барсик напугал. С ним какой-то припадок случился.

— Так он старый уже, — равнодушно отозвался Витька. — Неудивительно.

Я села на кровать и обхватила себя руками за плечи.

И мама, и Витька сказали одно и то же — кот уже старый, и, значит, скоро помрёт.

А как же я?

Барсик старше меня на год. Он был всегда. А теперь что? Не будет теплого мохнатого бока, мягкой тяжести в ногах, круглого пузика, мурлыканья и разноголосого мява?

— Что скисла? — усмехнулся Витька. — Кот живой, что ты его хоронишь раньше времени?

— Дети, идите завтракать, — позвала снизу мама.

— Ты умылся? — спохватилась я. Витьку всегда в таких вещах проверять надо.

— Сто двадцать восемь раз, — фыркнул он.

— Пошли.

А на веранде мама уже расставляла тарелки. Вокруг плавал густой запах блинов, в нём можно было купаться, как в речке. Мы быстро ополоснулись у старого умывальника и сели за стол.

Витька сунул в рот блин и невнятно спросил:

— Мои не звонили?

— Нет пока, — отозвалась мама. — Да, в принципе, и не за чем. Вика и так дорогу знает. Обещала к вечеру приехать, значит, приедет.

— Мало ли, — упрямо возразил Витька. — Может, билетов на проходящий нет.

— Если что случится, она позвонит обязательно, — спокойно сказала мама. — Я сестру знаю.

Витька непонятно хмыкнул и макнул в сметану очередной блин. Тётя Вика сейчас обязательно сказала бы: «Виктор, как ты разговариваешь со взрослыми!» А моя мама только улыбнулась.

Тётя Вика и мама очень разные. Мама широкоплечая, рослая, с сильными руками. Она агроном и всё знает. А тётя Вика тонкая, бледная, как недокормленная. Но когда они поют, или смеются, или уборку делают — сразу видно, родные сёстры. А мы с Витькой ни капельки не похожи. Я светленькая, а он темный, глаза карие, волосы вечно встрёпанные, как у Гарри Поттера. И очки то и дело падают, но почему-то не бьются. Только дужка проволокой перемотана.

Они с мамой в Москве живут, к нам в гости приезжают. Когда я была совсем маленькая, то гостили всё лето. Потом тётя Вика Витьку в какие-то лагеря отдавала и на море возила. А в этом году он сказал — в деревню, и всё.

Я как-то спросила, почему он не хочет в лагерь. Или в Турцию. Я вот в Турции ни разу не была. Там, наверное, интересно. А он скривился и отвечает: «Там припаривают». Это про лагерь. А про заграницу буркнул: «Тоска».

Тётя Вика даже обрадовалась, что Витька к нам захотел, сказала: «К родным корням потянуло. Путь оздоровится и от компьютеров своих отдохнёт».

Не знаю насчёт оздоровления, а вот насчёт компьютеров его мама зря обрадовалась. У него телефон как компьютер. Так что он по вечерам всё равно в интернете сидит, что-то читает и пишет в ответ, сквозь зубы ругаясь. Или картинки какие-то смотрит непонятные. Говорит, это схемы. А потом строит какую-то штуку. Я один раз заглянула ему через плечо в экран и прочла: «Терминал для искусственного интеллекта, оформленный в стиле «стимпанк», не признанный экспертами…». Витька оглянулся.

— Что-нибудь понятно?

— Нет…

— Ну и не лезь.

Я и не лезу. Всё-таки брат городской. Да и большой, даже старше Барсика…

…Витька толкнул меня локтем в бок:

— Тупишь?

— Не, думаю.

— О чем?

— Обо всём сразу.

— Это и называется «тупить», — засмеялся Витька и встал. — Спасибо, тётя Рая.

Он ушел одеваться, а я без аппетита доела блин. Мама посмотрела на меня и вдруг сказала:

— А знаешь, почему наша деревня называется Дорожки?

— Нам в школе рассказывали. Когда железную дорогу строили, давно, при царе ещё, здесь строители жили.

— Не только, — улыбнулась мама и села рядом, обняв меня за плечо. — Когда-то давно наша деревня называлась Неведомые Дорожки. Знаешь, где это?

— У Пушкина, — слегка гордясь своим знанием, ответила я. — Вокруг Лукоморья. Я всё-таки в пятый класс перешла!

Мама засмеялась, покачала меня туда-сюда:

— Ты у меня хорошая ученица. А в школе говорили, что раньше за речкой было село Лукоморье?

— Правда?

— Правда. Здесь по указу великого князя Константина собирались делать сказочный уголок. Даже дуб нашли подходящий. Он как раз за рекой стоит. Помнишь?

— Ой… А почему не сделали?

— Да кто его знает. Это давно было.

— А сейчас там что? Где Лукоморье было?

— Почти уже всё лесом заросло. Всё заброшено.

Мне стало не по себе. Представились полуразрушенные избушки в густой зелени. И тишина. Никого. Даже комары не звенят.

— А почему село бросили?

— После войны решили, что туда нерентабельно поезда пускать. Это ведь тупик, никуда не по дороге. Станцию упразднили, и стали люди уходить оттуда.

— Почему?

— Потому что люди у дороги живут.

Как хорошо, что через нашу деревню проезжают всякие поезда, а некоторые даже останавливаются. Правда, стоянка всего три минуты, но это нестрашно. На таком поезде должна сегодня приехать тётя Вика.

А мама добавила:

— Но нам это не грозит. Места у нас сказочные.

Сказочные… Мысли запрыгали, как щенки, которые просятся на руки. Сказочные места. Волшебные…

Мама пошла вешать выстиранное бельё, а я начала собираться. Положила в старый рюкзак бутылку с водой, блины в пакете, кусок колбасы, полбуханки хлеба, ножик, газету и спички. Надела джинсы и рубашку с длинным рукавом — хоть и жарковато будет, зато удобно пробираться через колючки. Обошла дом, чтобы мама не заметила меня. Услышала, как она ворчит:

— Опять у Витьки карманы дырявые. Что он в них, колючую проволоку носит?

Я фыркнула и отбежала за угол.

Колючую проволоку Витька в карманах, конечно же, не носил. Он таскал там микросхемы — такие маленькие прямоугольнички с ножками — и всякие шестеренки. Но это был Большой Секрет. Потому что это детали для той самой штуки, которую он строил в сарае.

Я никому об этом не говорила. Я не болтливая.

Витька догнал меня на опушке.

— Ты куда?

— Куда надо.

— Ты головой тронулась?

— Нет.

— Так куда намылилась?

— Зачем ты спрашиваешь? Всё равно ведь не поверишь.

Он дернул меня за лямку рюкзака, усадил в траву:

— Говори. Никуда не пущу, пока всё не объяснишь.

Пришлось рассказать. И про Лукоморье, и про то, что места у нас сказочные. Значит, волшебные. И, если поискать, обязательно найдется такое средство, чтобы Барсик жил долго-долго или вообще всегда. Потому что в сказке всё всегда заканчивается хорошо.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.