Крест и посох

Елманов Валерий Иванович

Серия: Обреченный век [2]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Крест и посох (Елманов Валерий)

Глава 1

Я понял, но я не хочу

Ну как встанет, ну как глянет из окна: «Взять не можешь, а тревожишь, старина!..» Иннокентий Анненский

Это произошло в один из последних весенних дней, во время обязательного послеобеденного отдыха, которому с упоением предавалась средневековая Русь.

Константин Орешкин, еще совсем недавно обычный учитель истории, а теперь волею каких-то неведомых сил оказавшийся в теле одного из удельных рязанских князей, привычно лежа на своей удобной постели и не желая праздно валяться без дела, а спать среди бела дня он так и не привык, в очередной раз неспешно размышлял о превратностях судьбы.

Почему-то именно ему, самому простому и заурядному человеку, за всю свою жизнь ничем не отличившемуся, выпала такая загадочная, почти сказочная участь — оказаться в средневековой Руси начала тринадцатого века.

Угораздило его попасть в те благословенные времена, когда ни один князь в той же Рязани совершенно не опасался внешних врагов, а все силы и помыслы многочисленных правителей, каковых в нем одном насчитывалось более десятка, были направлены исключительно на козни ближайшим соседям внутри самого княжества.

А чем еще заняться, когда о татарах пока никто и слыхом не слыхивал, да и половцы, неоднократно битые за последние годы, тоже изрядно присмирели, чему в немалой степени поспособствовали частые свадьбы русских князей, особенно из числа близких к Дикому Полю [1] , на дочерях самых знатных половецких ханов.

Сам Константин, как оказалось, тоже был женат на половчанке, в крещении получившей имя Фекла и собравшей в себе, к великому сожалению, все самые плохие черты двух народов.

Но это был один из тех немногих минусов, на которые он закрывал глаза. Уж очень их было мало по сравнению с внушительным количеством жирных увесистых плюсов.

Да одно то, что он был на Рязанщине князем, хотя и удельным, имеющим всего несколько небольших городков, напрочь перекрывало все имеющиеся недостатки.

К этому не грех добавить, что тело, которое ему досталось, выглядело весьма и весьма… Не супермен, не Шварценеггер, но мускулатура достаточно впечатляющих размеров.

Только одно слегка отравляло пребывание Константина в этом мире — непонимание, ради чего его, собственно, сюда зашвырнули.

Ну ладно, если бы произошла какая-то там накладка, какой-то случайный пробой во времени и пространстве. Тогда конечно — живи и радуйся.

Но ему же предложили участие в неведомом эксперименте, причем ни черта, по сути, не объяснив, а только сказав, что его родная планета уцелеет, лишь если он закончится успешно, то есть если Константин все сделает так, как надо.

Вполне естественно, что напрашивались сразу два вопроса: что именно он должен сделать и как надо это сделать. Впрочем, со второй частью можно было бы и обождать — тут хотя бы с первой разобраться.

Вот что ему сказал представитель не пойми кого, который очень мастерски весь последний вечер пребывания Кости в двадцатом веке изображал его случайного соседа по вагонному купе?

Орешкин в очередной раз припомнил весь разговор в деталях и уже привычно загнул три пальца, с грустью уставившись на них.

Первый означал собственное поведение Кости, то есть с ним более-менее ясно, и особых загадок тут нет, хотя какие критерии в ходу у тех незримых, кто сидит где-то там наверху и наблюдает за ним, тоже неизвестно, поэтому оставалось вести себя естественно, и… будь что будет.

Зато второй загнутый палец, напоминающий о людях, которых надлежит спасти, вызывал уйму вопросов. Каких именно людей? Когда? От чего? Хоть бы намекнули, а то ж вообще ничего!

Да и третий палец — противостояние наблюдателя неких враждебных человечеству сил — тоже вызывал не меньше, если только не больше вопросов, начиная с самых главных, касающихся его розысков. Кто этот наблюдатель? Где его искать? Чем он сейчас занят, то есть в чем противостоять?

Поначалу мелькала у него мысль, что, возможно, из-за произошедшей накладки, связанной с тем, что в тот же вихревой поток времени угодили по досадному недоразумению еще три человека, от Кости уже ничего не требуется, ибо он попал совершенно не туда, куда его планировали закинуть, отсюда и это загадочное молчание.

Но потом, логически поразмыслив, он пришел к выводу, что таких детских ошибок никогда бы не допустили даже мало-мальски серьезные ученые на Земле, а что уж говорить о тех, кто сидит где-то высоко-высоко, неотрывно смотрит на него и все время чего-то от него ждет.

Впрочем, ворох повседневных событий, забот, хлопот и проблем, большинство из которых требовали непосредственного участия князя, практически не оставляли Константину свободного времени, чтобы без конца ломать голову над этими вопросами.

Единственные часы, когда он не был загружен, — это послеполуденный сон, к которому истинный житель двадцатого века так и не привык. Обычно в эти минуты он подводил итоги сделанного и планировал все остальные дела. Но о чем бы он ни размышлял, в конечном счете все его мысли вновь и вновь возвращались к трем загнутым пальцам.

Не раз и не два он, закрыв глаза, силой своего воображения даже вызывал из памяти своего попутчика, который, собственно говоря, и предложил ему вроде бы как полушутя, но на самом деле всерьез, принять участие в этом загадочном эксперименте.

Вот и сегодня Константин, в очередной раз представив его благообразное лицо с золотым пенсне, ловко сидящим на породистом носу, и пышной шапкой седых волос, обратился к своему видению с просьбой о подсказке. Однако туманный силуэт по-прежнему продолжал оставаться глухим ко всем его мольбам.

— Ну хоть одним словечком, хоть намеком, — взывал Костя, мрачно предчувствуя неизбежный конечный результат своих усилий, и не ошибся в своих пессимистических прогнозах. — Ну и иди к черту, — раздраженно буркнул он.

Эту команду попутчик почему-то всегда исправно слышал и охотно ее выполнял, мгновенно исчезая.

— Сами разберемся как-нибудь, — продолжал ворчать бывший учитель истории. — Не сегодня, так завтра. А нет, так добрыми делами рассчитаемся. А уж они там наверху пусть сами думают — хватит их или нет.

— А тут и думать нечего, — раздался хрипловатый голос откуда-то снизу, со двора. — Точно тебе говорю: не хватит. Мало их у тебя. Да и сами они какие-то квелые да мелкие.

У Константина от неожиданности поначалу даже перехватило дыхание. Это кто ж ему все-таки сподобился ответить? А обладатель хриплого голоса между тем продолжал поучать:

— Не там ты искал, ой не там.

«А где?» — едва не сорвалось у Константина с языка, но он вовремя сдержался.

Зато вместо него всего одним мгновением позже тот же вопрос задал кто-то другой, очевидно, собеседник хриплого, и сразу получил исчерпывающий ответ:

— Крутую лощину у Долгого болота знаешь?

— Ну?..

— Там еще овраг идет. А в овраге том родник бьет сильный. Ручей от него, что в болото бежит, в любой холод не замерзает. Вот там грибов видимо-невидимо.

— Тьфу ты черт! — в сердцах сплюнул Константин, до которого наконец дошло, что это разговаривали двое дворовых людей, которые просто по случайности остановились под открытым окном княжьей опочивальни, а стало быть, никакой мистики, а уж тем паче подсказки в их словах искать не имеет никакого смысла.

Он разочарованно вздохнул, но почему-то по-прежнему продолжал прислушиваться.

Голоса меж тем постепенно стали удаляться, но через распахнутые окошки из настоящего, хотя и мутноватого веницейского [2] стекла они доносились еще достаточно отчетливо.

— А ты не плюй, не плюй. Ты мне поверь, уж я знаю, — не унимался обладатель хриплого голоса.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.